Патриарх мордовской литературы
Куторкин Андрей Дмитриевич родом из села Студенец, которого уже нет. Не то чтобы оно пропало, просто когда-то три села объединились в одно – Напольное. В книжном фонде библиотеки Напольновского сельского поселения имеются некоторые издания писателя. Недавно материалы о жизни и творчестве нашего земляка пополнились новыми документами, которые передала родственница писателя Куторкина М. П. Материал был напечатан в газете «Сударыня», которая издается в городе Саранске.
«Пора тебе в люди выходить»
Мать Наталья Ивановна (в девичестве Шитова) хоть и грамоту не знала, но память была у нее на зависть крепкая. Перед замужеством все невесты села бежали к ней обучаться причитаниям, без этого мордовскую свадьбу не играют. Певунья, она хорошо знала старые обычаи. Необыкновенным рассказчиком слыл и отец Дмитрий Тимофеевич. Бывает, плетет лапоть, а вокруг вся многочисленная семья, байки его слушают. Самый смышленый, Андрей, был пятым, после него еще трое детей. Такую ораву прокормить было трудно. Хозяин не гнушался ни пастушьей, ни плотницкой работы.
Однажды отец подозвал Андрея и указал на стену, где висела пила: «Вот, сынок, смотрю я на эту пилу и думаю: почитай тридцать лет я тяну ее. Ничего с ней за это время не случилось. И ты будешь всю жизнь с ней работать, а богатства не наживешь. Тебе надо выбирать другую дорогу. Надо учиться, грамотный человек не пропадет». Эти слова заставили задуматься умного не по годам мальчишку. Признаться, он сам давно хотел знать больше, чем окружающие. Научиться читать и писать – неужели его мечта сбудется?
Наступала осень, большая семья Куторкиных работала на берегу Суры. Послышался крик птиц, журавлиный клин летел на юг. Дмитрий Тимофеевич положил тяжелую крестьянскую руку на плечо сына.
– А что, Андрюшка, чего это птицы село наше каждую осень оставляют?
Десятилетний мальчик понял отца:
– Они не оставляют село, отец. За лето журавли птенцов своих обучили, а теперь покажут им другие земли, где тепло, есть пища и много солнца.
– Выходит, они счастье ищут. Пора и тебе в люди выходить. Намедни я учителю рожь привез, он обещал взять тебя в школу.
В сельской церковно-приходской школе Андрей Куторкин начал учиться при царе, а закончил уже после революции. Учеба давалась легко. Мальчик запоем читал произведения Некрасова, Чехова, а томик со стихами Пушкина был самым дорогим. «Первая книга, которую я взял из библиотеки, – «Избранные произведения А. С. Пушкина», – вспоминал потом Андрей Дмитриевич. – Перечитывал ее снова и снова». «Евгения Онегина» он знал наизусть и мог цитировать часами. Память у Андрея Куторкина, как вспоминают его современники, была уникальной.
«В тебе есть искорки таланта»
После Порецкой средней школы Андрей Куторкин поступает учиться в Ульяновскую совпартшколу. Ему исполнилось 18 лет. Путь в литературу начался тоже здесь. В этом большую роль сыграла преподаватель по политпросвещению Анна Александровна Караваева, впоследствии известная русская писательница. Учащиеся ее боготворили. Анна Александровна занималась писательской деятельностью, печаталась в журнале «Сибирские огни», вела литературные кружки. Именно она заметила способности своего ученика. К тому времени имя Андрея Куторкина уже появилось в Алатырской уездной «Трудовой газете». «Деревенское» – так назывался его первый очерк. В газете «Красная звезда» выходят другие прозаические произведения. Караваева смогла оценить его творчество по рассказу «Шалапутный», рукопись которого принес ей Андрей. «Да, искорки таланта в тебе есть, и может загореться пламя», – сказала она, протягивая прочитанный текст. В рукописи красным было подчеркнуто все, что ей понравилось, а синим – все, что подлежало доработке. С ее помощью рассказ был напечатан в Москве. Начинающий писатель взял тогда псевдоним Ёндол, что в переводе с эрзянского означает «молния».
Наступала эра социализма. Менялась историческая судьба страны. Малые народы получили письменность. Начиналась борьба с неграмотностью. Андрея Куторкина отправили в Мордовию, в Дубенки, где определили работать библиотекарем..
Местный житель вспоминал потом: «Когда я впервые его увидел, то удивился тому, как он был одет. Мы-то все в шубах из овчины, на ногах валенки, а он в шикарных ботинках, хорошем пальто». Вокруг него собирается молодежь, благодаря ему в окрестных селах открываются библиотеки, в клубах ставятся спектакли. Жизнь кипела, он был в центре всех событий, организатором всех дел. Но появилась ностальгия по дому. А тут еще сестра Аня в письме написала, что отец тяжело заболел. Так он переезжает в соседний с Чувашией Ардатовский район. Шло время коллективизации. Его ставят председателем колхоза в с. Жабино. Об этом периоде своей жизни писатель не любил вспоминать. О чем умалчивал Андрей Дмитриевич, остается только догадываться… Архив А. Куторкина не сохранился.
В 1932 году Куторкин переезжает в Саранск, и с этого времени литературная работа становится для него профессиональным делом. Редактор газеты «Эрзянская коммуна», затем журнала «Сятко». Но пока он находился в должности редактора, ни одна его строчка на страницах газет не вышла. На вопрос почему не печатаетесь, он, как всегда, коротко и серьезно отвечал: «Я главный редактор, и у меня другие обязанности». Обязанности свои и в должности главного редактора Мордгиза, и на посту председателя правления Союза писателей он знал хорошо и выполнял бесприкословно. Что касается произведений, то он пробует силы в крупных жанрах. В 1934 году выходит его историко-революционный роман «Черный столб». Работа над ним шла долго, с трудом, приходилось все вновь и вновь переделывать. Критики не были благосклонны. В 1941 году свет увидела поэма, чья судьба была удачнее. Тему Куторкину подсказал сам Максим Горький на I съезде писателей СССР. В основу поэмы «Ламзурь» легли исторические события – восстание мордвы Тетюшевской волости против царя в 1743 – 1745 годах. Произведение стало хрестоматийным, по либретто «Ламзурь» была написана первая мордовская опера. Также свет увидел роман в стихах «Яблоня у большой дороги» о революции 1905–1907 годов. Выход в 1976 году трилогии «Бурливая Сура» становится заметным событием в культурной жизни республики. Куторкин удостаивается Государственной премии Мордовии. Роман был выпущен и в Москве. В Центральном госархиве хранятся письма из издательства «Современник» по вопросу об издании романа «Бурливая Сура», споры в основном шли о переводе на русский. Автор был крайне недоволен переводчиком. Сказывалось, видимо, мордовское упрямство.
В целом архив писателя состоит из нескольких фотографий, писем, рецензий, статей. Ничего такого, что говорило бы о нем как о человеке. Лишь эти ровные, аккуратные строчки да мелкие буквы говорят о характере писавшего. Куторкина знали как угрюмого, молчаливого, замкнутого человека. Осторожность, возможно, в нем сохранилась со времен 30-х, когда репрессии пожирали страну. Пунктуален он был до болезности. Если он назначал встречу в 10.00, то опоздавшему хотя бы на три минуты железная дверь Куторкиных в доме на проспекте Ленина уже не открывалась. Если Андрей Дмитриевич говорил, что может выделить для беседы с вами только 30 минут, то беседа могла оборваться на полуслове. Людей, которые сделали ему подлость, он просто «хоронил». Рассказывали, что в кабинете на его столе всегда лежало много карандашей, но он не начинал нового, пока до конца не дописывал старый, хотя уже и держать его было неудобно. Некоторые же считали его скромнейшим человеком. Но того, что Андрей Дмитриевич был ходячей энциклопедией, не отрицал никто.
Андрей Куторкин — о писателе
Информация
Биография
Андрей Дмитриевич Куторкин, псевдоним: А. Ёндол — советский эрзянский поэт, прозаик, член Союза писателей СССР (1934), делегат 1-го Всесоюз. съезда совет. писателей.
Окончил Ульяновскую губернскую советскую партийную школу 2-й ступени. (1927). Работал в комсомольских и партийных органах Ульяновской области и Чувашской. АССР, затем в Мордовии: был заведующим Дубёнкинской районной библиотекой, в годы коллективизации – первым председателем колхоза «Рассвет» Ардатовского района, работал в редакциях газеты «Эрзянская коммуна» и журнала «Сятко» (Искра). Начал печататься с 1924. Был редактором журнала «Сятко», глав. редактором Мордовского книжного издательства, в 1944–51 – председателем…
Андрей Дмитриевич Куторкин, псевдоним: А. Ёндол — советский эрзянский поэт, прозаик, член Союза писателей СССР (1934), делегат 1-го Всесоюз. съезда совет. писателей.
Окончил Ульяновскую губернскую советскую партийную школу 2-й ступени. (1927). Работал в комсомольских и партийных органах Ульяновской области и Чувашской. АССР, затем в Мордовии: был заведующим Дубёнкинской районной библиотекой, в годы коллективизации – первым председателем колхоза «Рассвет» Ардатовского района, работал в редакциях газеты «Эрзянская коммуна» и журнала «Сятко» (Искра). Начал печататься с 1924. Был редактором журнала «Сятко», глав. редактором Мордовского книжного издательства, в 1944–51 – председателем правления Союза писателей Мордовской АССР. В 1952–59 – в СМИ Мордовии. Автор романов «Раужо палмань» (Чёрный столб, 1934), «Ламзурь» (роман в стихах, 1941, по его мотивам создана первая мордов. опера), «Покш ки лангсо умарина» (Яблоня у большака, 1958), «Лажныця Сура» (Бурливая Сура, в 3 книгах: 1969, 1979, 1987) и др.
Заслуженный писатель Мордовской АССР (1966), народный писатель Мордовской АССР (1984), лауреат Государственной премии Мордов. АССР (1987). Награждён орденами Трудового Красного Знамени, «Знак Почёта» (дважды), медалями.
Библиография
«Раужо палмань» (Чёрный столб, 1934),
«Ламзурь» (роман в стихах, 1941, по его мотивам создана первая мордов. опера),
«Покш ки лангсо умарина» (Яблоня у большака, 1958),
«Лажныця Сура» (Бурливая Сура, в 3 книгах: 1969, 1979, 1987) и др.
«И НЕИЗБЕЖНЫЙ ДИАЛОГ ТВОРЦА И РЕЦЕНЗЕНТА…» (к 105-летию со дня рождения писателя А.Д. Куторкина)
Народный писатель республики Андрей Дмитриевич Куторкин является основоположником эпических традиций мордовской национальной прозы.
Он изначально тяготел к большим формам. Целый ряд крупных поэтических и прозаических произведений писатель создал уже в 1930-х годах. Все его дальнейшее творчество развивалось в том же русле.
А.Д. Куторкин постепенно овладевал словом, совершенствовал свой стиль, испытывал большое разнообразие литературных героев, изучал опыт и находки других творцов. И все же в глубинных недрах творческого мышления писателя всегда оставалась самобытность, которая позволила ему стать оригинальным, цельным, неповторимым и узнаваемым.
А.Д. Куторкину удалось стать отражением своей эпохи: он писал о том, что составляло суть социально-исторического развития его современников. Однако перу писателя принадлежит и целый ряд рецензий, рукописи которых находятся на хранении в Государственном казенном архивном учреждении «Центральный государственный архив Республики Мордовия». Две из них посвящены изучению и оценке произведений мордовского писателя Артура Моро. О них нам и хотелось бы рассказать.
Рецензии А.Д. Куторкина не были адресованы любителям прозы, поэзии и публицистики, они имели конкретное назначение. Критические замечания писателя были необходимы и важны его коллегам по перу, они давали каждому автору «взгляд со стороны».
В общем-то, это и понятно. Именно с такой целью пишутся рецензии, потому что творчество имеет свои закономерности. Когда писатель силой своего воображения создает лирических героев, наделяя их лучшими или негативными характеристиками, он начинает проводить их сквозь тернии вымышленных судеб. Ведь это он – творец – поворачивает ход событий по своему усмотрению. Все создаваемые образы – управляемы им.
И здесь нередко появляется пристрастное отношение создателя к своему творению. Писатель пишет то с любовью, то с негодованием, и ему так просто отойти от «правды жизни» – от реалистичного изображения бытовых сцен или исторических событий, от объективной оценки возможностей своих персонажей.
В такой ситуации на помощь приходит рецензент, который способен дать точную оценку творчеству писателя или поэта. Именно по этой причине рецензии представляют собой особый интерес для исследователей: в каждой из них невольно отражаются не только достоинства и недостатки произведений рецензируемого, но и открывается творческая индивидуальность рецензента.
В нашем случае – это писатель А.Д. Куторкин. Читая его критические работы, мы глубже чувствуем его характер и постигаем тайны его творческого мастерства.
Нетрудно заметить, что в своих рецензиях Андрей Дмитриевич Куторкин придавал большое значение структуре любой книги. Например, разговор о сборнике Артура Моро «Сырнень поколь» («Ком золота») он начинает именно с характеристики структуры подготовленного издания, указывая на неточности, допущенные при ее формировании.
Рецензент, в частности, обращает внимание на выбор автором подзаголовка и пишет: «В подзаголовке сборника, составленного из пятидесяти сонетов и одной повести в стихах, мы читаем «морот ды поэмат» («песни и поэмы»), что не отвечает содержанию книги, т.к. надобно написать «сонетт ды стихсэ повесть» («сонеты и повесть в стихах»)». Как видим, Андрей Дмитриевич выступает за конкретику, и его требования вполне справедливы.
С «построения» подготовленного издания А.Д. Куторкин начинает говорить и в другой рецензии на сборник избранных стихотворений Артура Моро. Уже первая фраза рецензента дает представление обо всем, что написано дальше: Куторкин указывает, что сборник избранных стихотворений А. Моро, на момент представления на рецензию, «не имел ни названия, ни оглавления, кроме того – между страницами машинописи встречались вставные неудобочитаемые черновики автора, который чрезвычайно торопился».
Для поэзии весьма важным является работа автора со словом, с умением подобрать рифму и др. Именно на это обращает внимание А.Д. Куторкин, когда выступает в качестве рецензента на стихотворные произведения.
Так, в рецензии на сборник Артура Моро «Сырнень поколь» («Ком золота») А.Д. Куторкин подмечает, что поэт «употребляет одни и те же слова двояко: в одном случае правильно, а в другом – искажая смысл». В подтверждение своих наблюдений рецензент выявляет три наиболее характерных примера.
В рецензии на сборник избранных произведений поэта А.Д. Куторкин тоже ярко демонстрирует неловкое обращение А. Моро со словом.
Во-первых, он указывает на «искусственность рифмования», которая доводит поэта до «сочинения уродливых (по форме) стихов».
Во-вторых, рецензент подмечает наличие множества примеров, где Артур Моро «в погоне за первой попавшейся рифмой» в итоге получает «искажение смысла» своих стихотворений. Так, он выделяет у стихотворца поэтические фрагменты, в которых «линяет» детство выпускников; поезда проходят от Москвы «бегом… по тропам», а не по железным дорогам; «колесные шины» причисляются к видам «машин», как «тракторы, жнейки».
«Всем известно, – восклицает рецензент, – что колесные шины – не машины, но на какие метафоры не пойдет поэт, не думающий о читателях». Иными словами, А.Д. Куторкин призывал Артура Моро трепетнее относиться к тем, кто мог взять в руки такую книгу. Именно для людей, для подрастающего поколения должен стараться пишущий. А иначе зачем же создаются романы, рассказы, очерки, пьесы, поэмы, стихи?
И далее… Андрея Дмитриевича буквально возмутила неряшливость поэта, который во имя двух рифм решился на явный смысловой парадокс. В переводе этот отрывок звучит так:
Едет поезд. Едет в коммунизм.
Нашу великую страну пополам.
Что «пополам»? Незавершенной фразе можно было дать разные толкования.
Даже современному читателю ясно, что в то время разговор о коммунизме представлял большую идеологическую ценность. А поэт, творивший тогда, даже не побеспокоился достаточно поработать над своими строчками.
В этой ситуации рецензент пытался не только пожурить поэта за легкомысленное отношение к поэтическому языку, к собственной книге, которая представляла его избранные, то есть – лучшие произведения, но и предостеречь его от возможных осложнений иного характера.
В-третьих, Андрей Дмитриевич старался убедить поэта, что «дотягивать рифму», изобретая новые слова, следует весьма осторожно. И трудно с ним не согласиться. Любому филологу ясно, что появление неологизмов может быть оправдано только в том случае, если новые слова и выражения оригинально рождаются и органично врастают в живую речь современников.
Читая рецензии А.Д. Куторкина, невольно замечаешь его желание преподнести молодым и даже сформировавшимся авторам уроки мастерства. В указанном сборнике Артура Моро «Сырнень поколь» («Ком золота») были представлены сонеты, по крайней мере, автор так создавал их, так видел сам и представлял.
Рецензент Куторкин сразу же подметил: «Известно, что сонет – это стихотворение из 14 строк, состоящих из двух четверостиший и двух трехстиший с особым расположением рифм. Этим требованиям в некоторой степени удовлетворяет по форме первый сонет А. Моро, написанный, правда, без особого расположения рифм в трехстишиях…».
Как видим, рецензент зафиксировал полное несоответствие созданных поэтом произведений избранным классическим формам. Куторкин, постоянно и скрупулезно работавший над своими текстами, осознанно изучавший теоретическую сторону произведений, продемонстрировал поэту Артуру Моро его незнание литературных форм и приемов.
И он прав. Действительно, сонет – вещь тонкая. Создать приличный сонет – по силам только опытному мастеру. Если уж берешься за сложное, то и выполняй при этом все предусмотренные условности. Если не желаешь особенно утруждаться, можно писать и традиционные стихи.
А.Д. Куторкин никогда не боялся смотреть правде в глаза, умел он и предельно откровенно высказывать свои мысли. Вот и в рецензии на сборник Артура Моро «Сырнень поколь» («Ком золота») он не удержался, чтобы не сказать о «поэтическом забвении» поэта, когда тот кое-что пытался заимствовать, например, из Пушкина, но не ссылаться при этом на первоисточник.
А.Д. Куторкин не избегал твердых ноток в своих рецензиях. Начиная с 1928 года, он сам трудно и напряженно работал над романом «Черный столб». Не все получалось у молодого писателя. На его произведение в те годы А. Дорогойченко написал отзыв и отметил в романе «чрезмерный натурализм, намеренно затрудненный синтаксис, не позволяющий легко воспринимать чрезвычайно интересные события, описанные в романе, языковые неряшества, изобилие провинциализмов и диалектизмов, иногда чрезмерное выпячивание сексуальных моментов…».
Андрей Дмитриевич принял все замечания как справедливые и необходимые ему. Он стал предъявлять самые жесткие требования к себе, много работал не просто упорно, но и скрупулезно. И тогда у него появилась уверенность, что рецензент должен делать существенные замечания, пусть даже в самом требовательном тоне: именно такие замечания настоящего творца могут подтолкнуть к новым открытиям и добросовестному труду над собственными произведениями.
«И НЕИЗБЕЖНЫЙ ДИАЛОГ ТВОРЦА И РЕЦЕНЗЕНТА…» (к 105-летию со дня рождения писателя А.Д. Куторкина)
Народный писатель республики Андрей Дмитриевич Куторкин является основоположником эпических традиций мордовской национальной прозы.
Он изначально тяготел к большим формам. Целый ряд крупных поэтических и прозаических произведений писатель создал уже в 1930-х годах. Все его дальнейшее творчество развивалось в том же русле.
А.Д. Куторкин постепенно овладевал словом, совершенствовал свой стиль, испытывал большое разнообразие литературных героев, изучал опыт и находки других творцов. И все же в глубинных недрах творческого мышления писателя всегда оставалась самобытность, которая позволила ему стать оригинальным, цельным, неповторимым и узнаваемым.
А.Д. Куторкину удалось стать отражением своей эпохи: он писал о том, что составляло суть социально-исторического развития его современников. Однако перу писателя принадлежит и целый ряд рецензий, рукописи которых находятся на хранении в Государственном казенном архивном учреждении «Центральный государственный архив Республики Мордовия». Две из них посвящены изучению и оценке произведений мордовского писателя Артура Моро. О них нам и хотелось бы рассказать.
Рецензии А.Д. Куторкина не были адресованы любителям прозы, поэзии и публицистики, они имели конкретное назначение. Критические замечания писателя были необходимы и важны его коллегам по перу, они давали каждому автору «взгляд со стороны».
В общем-то, это и понятно. Именно с такой целью пишутся рецензии, потому что творчество имеет свои закономерности. Когда писатель силой своего воображения создает лирических героев, наделяя их лучшими или негативными характеристиками, он начинает проводить их сквозь тернии вымышленных судеб. Ведь это он – творец – поворачивает ход событий по своему усмотрению. Все создаваемые образы – управляемы им.
И здесь нередко появляется пристрастное отношение создателя к своему творению. Писатель пишет то с любовью, то с негодованием, и ему так просто отойти от «правды жизни» – от реалистичного изображения бытовых сцен или исторических событий, от объективной оценки возможностей своих персонажей.
В такой ситуации на помощь приходит рецензент, который способен дать точную оценку творчеству писателя или поэта. Именно по этой причине рецензии представляют собой особый интерес для исследователей: в каждой из них невольно отражаются не только достоинства и недостатки произведений рецензируемого, но и открывается творческая индивидуальность рецензента.
В нашем случае – это писатель А.Д. Куторкин. Читая его критические работы, мы глубже чувствуем его характер и постигаем тайны его творческого мастерства.
Нетрудно заметить, что в своих рецензиях Андрей Дмитриевич Куторкин придавал большое значение структуре любой книги. Например, разговор о сборнике Артура Моро «Сырнень поколь» («Ком золота») он начинает именно с характеристики структуры подготовленного издания, указывая на неточности, допущенные при ее формировании.
Рецензент, в частности, обращает внимание на выбор автором подзаголовка и пишет: «В подзаголовке сборника, составленного из пятидесяти сонетов и одной повести в стихах, мы читаем «морот ды поэмат» («песни и поэмы»), что не отвечает содержанию книги, т.к. надобно написать «сонетт ды стихсэ повесть» («сонеты и повесть в стихах»)». Как видим, Андрей Дмитриевич выступает за конкретику, и его требования вполне справедливы.
С «построения» подготовленного издания А.Д. Куторкин начинает говорить и в другой рецензии на сборник избранных стихотворений Артура Моро. Уже первая фраза рецензента дает представление обо всем, что написано дальше: Куторкин указывает, что сборник избранных стихотворений А. Моро, на момент представления на рецензию, «не имел ни названия, ни оглавления, кроме того – между страницами машинописи встречались вставные неудобочитаемые черновики автора, который чрезвычайно торопился».
Для поэзии весьма важным является работа автора со словом, с умением подобрать рифму и др. Именно на это обращает внимание А.Д. Куторкин, когда выступает в качестве рецензента на стихотворные произведения.
Так, в рецензии на сборник Артура Моро «Сырнень поколь» («Ком золота») А.Д. Куторкин подмечает, что поэт «употребляет одни и те же слова двояко: в одном случае правильно, а в другом – искажая смысл». В подтверждение своих наблюдений рецензент выявляет три наиболее характерных примера.
В рецензии на сборник избранных произведений поэта А.Д. Куторкин тоже ярко демонстрирует неловкое обращение А. Моро со словом.
Во-первых, он указывает на «искусственность рифмования», которая доводит поэта до «сочинения уродливых (по форме) стихов».
Во-вторых, рецензент подмечает наличие множества примеров, где Артур Моро «в погоне за первой попавшейся рифмой» в итоге получает «искажение смысла» своих стихотворений. Так, он выделяет у стихотворца поэтические фрагменты, в которых «линяет» детство выпускников; поезда проходят от Москвы «бегом… по тропам», а не по железным дорогам; «колесные шины» причисляются к видам «машин», как «тракторы, жнейки».
«Всем известно, – восклицает рецензент, – что колесные шины – не машины, но на какие метафоры не пойдет поэт, не думающий о читателях». Иными словами, А.Д. Куторкин призывал Артура Моро трепетнее относиться к тем, кто мог взять в руки такую книгу. Именно для людей, для подрастающего поколения должен стараться пишущий. А иначе зачем же создаются романы, рассказы, очерки, пьесы, поэмы, стихи?
И далее… Андрея Дмитриевича буквально возмутила неряшливость поэта, который во имя двух рифм решился на явный смысловой парадокс. В переводе этот отрывок звучит так:
Едет поезд. Едет в коммунизм.
Нашу великую страну пополам.
Что «пополам»? Незавершенной фразе можно было дать разные толкования.
Даже современному читателю ясно, что в то время разговор о коммунизме представлял большую идеологическую ценность. А поэт, творивший тогда, даже не побеспокоился достаточно поработать над своими строчками.
В этой ситуации рецензент пытался не только пожурить поэта за легкомысленное отношение к поэтическому языку, к собственной книге, которая представляла его избранные, то есть – лучшие произведения, но и предостеречь его от возможных осложнений иного характера.
В-третьих, Андрей Дмитриевич старался убедить поэта, что «дотягивать рифму», изобретая новые слова, следует весьма осторожно. И трудно с ним не согласиться. Любому филологу ясно, что появление неологизмов может быть оправдано только в том случае, если новые слова и выражения оригинально рождаются и органично врастают в живую речь современников.
Читая рецензии А.Д. Куторкина, невольно замечаешь его желание преподнести молодым и даже сформировавшимся авторам уроки мастерства. В указанном сборнике Артура Моро «Сырнень поколь» («Ком золота») были представлены сонеты, по крайней мере, автор так создавал их, так видел сам и представлял.
Рецензент Куторкин сразу же подметил: «Известно, что сонет – это стихотворение из 14 строк, состоящих из двух четверостиший и двух трехстиший с особым расположением рифм. Этим требованиям в некоторой степени удовлетворяет по форме первый сонет А. Моро, написанный, правда, без особого расположения рифм в трехстишиях…».
Как видим, рецензент зафиксировал полное несоответствие созданных поэтом произведений избранным классическим формам. Куторкин, постоянно и скрупулезно работавший над своими текстами, осознанно изучавший теоретическую сторону произведений, продемонстрировал поэту Артуру Моро его незнание литературных форм и приемов.
И он прав. Действительно, сонет – вещь тонкая. Создать приличный сонет – по силам только опытному мастеру. Если уж берешься за сложное, то и выполняй при этом все предусмотренные условности. Если не желаешь особенно утруждаться, можно писать и традиционные стихи.
А.Д. Куторкин никогда не боялся смотреть правде в глаза, умел он и предельно откровенно высказывать свои мысли. Вот и в рецензии на сборник Артура Моро «Сырнень поколь» («Ком золота») он не удержался, чтобы не сказать о «поэтическом забвении» поэта, когда тот кое-что пытался заимствовать, например, из Пушкина, но не ссылаться при этом на первоисточник.
А.Д. Куторкин не избегал твердых ноток в своих рецензиях. Начиная с 1928 года, он сам трудно и напряженно работал над романом «Черный столб». Не все получалось у молодого писателя. На его произведение в те годы А. Дорогойченко написал отзыв и отметил в романе «чрезмерный натурализм, намеренно затрудненный синтаксис, не позволяющий легко воспринимать чрезвычайно интересные события, описанные в романе, языковые неряшества, изобилие провинциализмов и диалектизмов, иногда чрезмерное выпячивание сексуальных моментов…».
Андрей Дмитриевич принял все замечания как справедливые и необходимые ему. Он стал предъявлять самые жесткие требования к себе, много работал не просто упорно, но и скрупулезно. И тогда у него появилась уверенность, что рецензент должен делать существенные замечания, пусть даже в самом требовательном тоне: именно такие замечания настоящего творца могут подтолкнуть к новым открытиям и добросовестному труду над собственными произведениями.
