А. С. Пушкин. Монолог Татьяны. English translation
Alexander Pushkin
A passage from novel ‘Eugene Onyegin’
(Chapter VIII, stanzas XLIII, XLIV, XLV, XLVI, XLVII)
That time, Onyegin, I was better,
Much younger was, at any rate, –
And loved you, and in my letter
For you to be my husband prayed.
What was your answer? It was coolness.
By then you’d known, frank to goodness,
The love of young and humble girls!
And even now my mind whirls
When I recall your dreadful sermon,
Your steely eyes! By no means
For that I am to blame you, since
I can ultimately determine:
On that you then were in the right,
To you I have to be obliged…
At that time in the quiet village,
Away from a pretentious talk,
You did not like me… Why, acknowledge,
Do not you try your love to block?
Why you do pursue me is clear:
In high society I appear,
For I’m a lady, I am rich,
And have a noble husband, which
Was badly wounded in the battles;
Because we’re popular at court,
And my transgression all would spot
And there would be title-tattles –
Your feat in case you would succeed
Would serve your self-love and conceit!
Now I lament… If you have vision
Of Tanya’s known to you that time
My wretched feelings you’ll imagine –
High minded girl remained I.
I would prefer your stringent speeches,
Or swears, or some flagrant breaches
To all your tears and your pleas:
That time you feeling were at least
A pity for my childish dreaming
And took in mind my early age;
But how this time you’ve set the stage?!
It’s such a trifle! What is the meaning? –
To heart and mind it’s an offence
To be a slave of a sick sense!
For me, Oneygin, these great shows,
A trash of my disgusting days,
My eminence, its joys and woes,
My snazzy house and the plays,
Are weighty not! I would exchange it,
If it could only be managed,
For the wild orchard, pleasant books,
Our plain house, woods and brooks;
I’d like to switch from troubles and bustles
To dear sites where I met you, –
With gentle rains, a heavy dew,
The grassy fields, the evening rustles,
The graveyard shaded by the trees
Where my nanny now is…
Still how happiness was highly
Conceivable. Alas, my fate
Decided is. Might be unwisely
And indiscreetly I behaved:
My mother urged the adoptions
Me into marriage to persuade;
The same for me seemed all the options,
And finally the choice was made…
You are to leave me – get a load.
I know: you are fairly smart,
With pride and honor in the heart.
I love you, but it’s not of note:
I am another person’s wife
And will stay true to him all life.
А.С. Пушкин
Отрывок из романа в стихах «Евгений Онегин»
(Глава VIII, строфы XLIII, XLIV, XLV, XLVI, XLVII)
Онегин, я тогда моложе,
Я лучше, кажется, была,
И я любила вас; и что же?
Что в сердце вашем я нашла?
Какой ответ? одну суровость.
Не правда ль? Вам была не новость
Смиренной девочки любовь?
И нынче — боже! — стынет кровь,
Как только вспомню взгляд холодный
И эту проповедь. Но вас
Я не виню: в тот страшный час
Вы поступили благородно,
Вы были правы предо мной:
Я благодарна всей душой.
Тогда — не правда ли? — в пустыне,
Вдали от суетной молвы,
Я вам не нравилась. Что ж ныне
Меня преследуете вы?
Зачем у вас я на примете?
Не потому ль, что в высшем свете
Теперь являться я должна;
Что я богата и знатна,
Что муж в сраженьях изувечен,
Что нас за то ласкает двор?
Не потому ль, что мой позор
Теперь бы всеми был замечен,
И мог бы в обществе принесть
Вам соблазнительную честь?
Я плачу. если вашей Тани
Вы не забыли до сих пор,
То знайте: колкость вашей брани,
Холодный, строгий разговор,
Когда б в моей лишь было власти,
Я предпочла б обидной страсти
И этим письмам и слезам.
К моим младенческим мечтам
Тогда имели вы хоть жалость,
Хоть уважение к летам.
А нынче! — что к моим ногам
Вас привело? какая малость!
Как с вашим сердцем и умом
Быть чувства мелкого рабом?
А мне, Онегин, пышность эта,
Постылой жизни мишура,
Мои успехи в вихре света,
Мой модный дом и вечера,
Что в них? Сейчас отдать я рада
Всю эту ветошь маскарада,
Весь этот блеск, и шум, и чад
За полку книг, за дикий сад,
За наше бедное жилище,
За те места, где в первый раз,
Онегин, видела я вас,
Да за смиренное кладбище,
Где нынче крест и тень ветвей
Над бедной нянею моей.
А счастье было так возможно,
Так близко. Но судьба моя
Уж решена. Неосторожно,
Быть может, поступила я:
Меня с слезами заклинаний
Молила мать; для бедной Тани
Все были жребии равны.
Я вышла замуж. Вы должны,
Я вас прошу, меня оставить;
Я знаю: в вашем сердце есть
И гордость и прямая честь.
Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна.
Евгений Онегин, часть 4
Роман в стихах (А. С. Пушкин) том 2
Издательство «Художественная литература» г. Москва 1986 г.
Сокращённый вариант (Зоя Скобцова)
8.1.
Стр. 319
Онегин (Вновь займуся им),
Убив на поединке друга,
Дожив без цели, без трудов
До двадцати шести годов,
Томясь в бездействии досуга
Без службы, без жены, без дел,
Ничем заняться не умел.
Оставил он своё селенье,
Лесов и нив уединенье,
Где окровавленная тень
Ему являлась каждый день,
И начал странствия без цели,
И путешествия ему,
Как всё на свете надоели,
Он возвратился и попал,
Как Чацкий, с корабля на бал.
Без взляда, наглого для всех,
Без притязаний на успех.
К ней дамы приближались ближе,
Старушки улыбались ей,
Мужчины кланялися ниже,
Ловили взгляд её очей.
Ужель та самая Татьяна,
Ужели с ним сейчас была
Так равнодушна, так смела?
Домой задумчив едет он
Проснулся он, ему приносят
Письмо: князь N покорно просит
Его на вечер. «Боже! К ней.
Стр. 323
О буду, буду! И скорей
Марает он ответ учтивый.
8.4.
Приходит муж. Входят гости.
Стал оживляться разговор;
Перед хозяйкой лёгкий вздор
Сверкал без всякого жеманства.
Стр. 324
Тут был однако цвет столицы.
Стр.325
Но мой Онегин вечер целый
Татьяной занят был одной,
Не этой девочкой несмелой,
Влюблённой, бедной и простой,
Но равнодушною княгиней,
Но неприступною богиней
Роскошной, царственной Невы.
Как изменилася Татьяна!
Как твёрдо в роль свою вошла!
Стр.326
Любви все возрасты покорны;
Но юным, девственным сердцам
Её порывы благотворны,
И пышный цвет и сладкий плод.
Но в возраст поздний и бесплодный,
На повороте наших лет,
Печален страсти мёртвый след.
В Татьяну как дитя влюблён.
Он подъезжает каждый день,
За ней он гонится как тень;
Быть может, повод подаю.
Стр.328
Свою постылую свободу
Я потерять не захотел.
Несчастной жертвой Ленский пал.
Ото всего, что сердцу мило,
ТОгда я сердце оторвал;
Чужой для всех, ничем не связан,
Я думал: вольность и покой
Замена счастью. Боже мой!
Как я ошибся, как наказан!
Нет, поминутно видеть вас,
Повсюду следовать за вами,
Улыбку уст, движенье глаз
Ловить влюблёнными глазами,
Внимать вам долго, понимать
Душой всё ваше совершенство,
Пред вами в муках замирать,
Бледнеть и гаснуть. вот блаженство!
А я в напрасной скуке трачу
Судьбой отсчитанные дни.
И так уж тягостны они.
Я знаю, век уж мой измерен;
Но чтоб продлилась жизнь моя,
Я утром должен быть уверен,
Что с вами днём увижусь я.
Стр. 329
А между тем притворным хладом
Вооружать и речь и взор.
Вести спокойный разговор,
Глядеть на вас весёлым взглядом.
И предаюсь моей судьбе.
8.6.
Ответа нет. Он вновь посланье:
Второму, третьему письму
Ответа нет. В одно собранье
Он едет; Лишь вошёл. ему
Она навстречу. Как сурова!
Его не видит, с ним ни слова;
У! Как теперь окружена
Крещенским холодом она!
Вперил Онегин зоркий взгляд:
Где, где смятенье, состраданье?
Где пятна слёз? Их нет, их нет!
На сем лице лишь гнева след.
И постепенно в усыпленье
И чувств, и дум впадает он,
А перед ним воображенье:
То видит он: на талом снеге,
Стр.331
Недвижим юноша лежит
И слышит голос: Что ж? Убит.
То видит он врагов забвенных,
Клеветников и трусов злых,
И рой изменниц молодых.
8.7.
Дни мчались: в воздухе нагретом
Уж разрешалася зима:
И он не сделался поэтом,
Не умер, не сошёл с ума.
Стр. 332
Примчался к ней, к своей Татьяне
Идёт на мертвеца похожий.
К её ногам упал Евгений;
Она вздрогнула и молчит;
И на Онегина глядит
Без удивления, без гнева.
ЕЙ внятно всё. Простая дева,
Теперь опять вернулась к ней.
Она его не подымает
И, не сводя с него очей,
От жадных уст не отымает
Бесчувственной руки своей.
Проходит долгое молчанье,
И тихо, наконец, она:
8.8.
Стр.333
«Довольно, встаньте. Я должна
Вам объясниться откровенно.
Онегин, помните ль тот час,
Когда в саду, в аллее нас
Судьба свела, и так смиренно
Урок ваш выслушала я?
Сегодня очередь моя.
Я не виню: в тот страшный час
Вы поступили благородно,
Вы были правы предо мной:
Я благодарна всей душой. «
А счастье было так возможно,
Так близко! Но судьба моя
Уж решена.
Стр.335
Я вышла замуж. Вы должны,
Я вас прошу меня оставить;
Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
И буду век ему верна».
А мне онегин пышность эта постылой жизни мишура
«А мне, Онегин, пышность эта,
Постылой жизни мишура,
Мои успехи в вихре света,
Мой модный дом и вечера,
Что в них? Сейчас отдать я рада
Всю эту ветошь маскарада,
Весь этот блеск, и шум, и чад
За полку книг, за дикий сад,
За наше бедное жилище,
За те места, где в первый раз,
Онегин, встретила я вас,
Да за смиренное кладбище,
Где нынче крест и тень ветвей
Над бедной нянею моей.
Старушка-няня умерла вес-таки, а Таня так и осталась той романтичной и доброй девочкой. Или же, все-таки лукавит? При наличии всего что у нее есть сейчас, легко говорить, что она бы отмахнулась. Как Вы думаете?
«А счастье было так возможно,
Так близко. Но судьба моя
Уж решена. Неосторожно,
Быть может, поступила я:
Меня с слезами заклинаний
Молила мать; для бедной Тани
Все были жребии равны.
Я вышла замуж. Вы должны,
Я вас прошу, меня оставить;
Я знаю: в вашем сердце есть
И гордость, и прямая честь.
Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна».
Последние 2 строчки часто любят цитировать. Только вот не стоят они ничего практически без всего того, что написано выше. Хотя опять, я думаю Татьяна не честна до конца. Мать ее уговорила, а она де сопротивлялась. Опять-таки это обижает ее нынешнего супруга, а он по всем раскладам человек и хороший и благородный. Зря она так..
Ну а дальше просто финал. Тот, который даже Аркадий Варламович бы оценил и Соев не зарезал бы. Просто без комментариев.
Она ушла. Стоит Евгений,
Как будто громом поражен.
В какую бурю ощущений
Теперь он сердцем погружен!
Но шпор незапный звон раздался,
И муж Татьянин показался,
И здесь героя моего,
В минуту, злую для него,
Читатель, мы теперь оставим,
Надолго. навсегда. За ним
Довольно мы путем одним
Бродили по свету. Поздравим
Друг друга с берегом. Ура!
Давно б (не правда ли?) пора!
Кто б ни был ты, о мой читатель,
Друг, недруг, я хочу с тобой
Расстаться нынче как приятель.
Прости. Чего бы ты за мной
Здесь ни искал в строфах небрежных,
Воспоминаний ли мятежных,
Отдохновенья от трудов,
Живых картин, иль острых слов,
Иль грамматических ошибок,
Дай бог, чтоб в этой книжке ты
Для развлеченья, для мечты,
Для сердца, для журнальных сшибок
Хотя крупицу смог найти.
За сим расстанемся, прости!
Но те, которым в дружной встрече
Я строфы первые читал.
Иных уж нет, а те далече,
Как Сади некогда сказал.
Без них Онегин дорисован.
А та, с которой образован
Татьяны милый Идеал.
О много, много Рок отъял!
Блажен, кто праздник Жизни рано
Оставил, не допив до дна
Бокала полного вина,
Кто не дочел Ее романа
И вдруг умел расстаться с ним,
Как я с Онегиным моим.
Евгений Онегин (22 стр.)
А мне, Онегин, пышность эта,
Постылой жизни мишура,
Мои успехи в вихре света,
Мой модный дом и вечера,
Что в них? Сейчас отдать я рада
Всю эту ветошь маскарада,
Весь этот блеск, и шум, и чад
За полку книг, за дикий сад,
За наше бедное жилище,
За те места, где в первый раз,
Онегин, видела я вас,
Да за смиренное кладбище,
Где нынче крест и тень ветвей
Над бедной нянею моей…
XLVII.
А счастье было так возможно,
Так близко. Но судьба моя
Уж решена. Неосторожно,
Быть может, поступила я:
Меня с слезами заклинаний
Молила мать; для бедной Тани
Все были жребии равны…
Я вышла замуж. Вы должны,
Я вас прошу, меня оставить;
Я знаю: в вашем сердце есть
И гордость, и прямая честь.
Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна».
XLVIII.
Она ушла. Стоит Евгений,
Как будто громом поражен.
В какую бурю ощущений
Теперь он сердцем погружен!
Но шпор незапный звон раздался,
И муж Татьянин показался,
И здесь героя моего,
В минуту, злую для него,
Читатель, мы теперь оставим,
Надолго… навсегда. За ним
Довольно мы путем одним
Бродили по свету. Поздравим
Друг друга с берегом. Ура!
Давно б (не правда ли?) пора!
Кто б ни был ты, о мой читатель,
Друг, недруг, я хочу с тобой
Расстаться нынче как приятель.
Прости. Чего бы ты за мной
Здесь ни искал в строфах небрежных,
Воспоминаний ли мятежных,
Отдохновенья ль от трудов,
Живых картин, иль острых слов,
Иль грамматических ошибок,
Дай Бог, чтоб в этой книжке ты
Для развлеченья, для мечты,
Для сердца, для журнальных сшибок
Хотя крупицу мог найти.
За сим расстанемся, прости!
Но те, которым в дружной встрече
Я строфы первые читал…
Иных уж нет, а те далече,
Как Сади некогда сказал.
Без них Онегин дорисован.
А та, с которой образован
Татьяны милый идеал…
О много, много рок отъял!
Блажен, кто праздник жизни рано
Оставил, не допив до дна
Бокала полного вина,
Кто не дочел ее романа
И вдруг умел расстаться с ним,
Как я с Онегиным моим.
Отрывки из путешествия Онегина
Последняя глава «Евгения Онегина» издана была особо, с следующим предисловием:
«Пропущенные строфы подавали неоднократно повод к порицанию и насмешкам (впрочем, весьма справедливым и остроумным). Автор чистосердечно признается, что он выпустил из своего романа целую главу, в коей описано было путешествие Онегина по России. От него зависело означить сию выпущенную главу точками или цифром; но во избежание соблазна решился он лучше выставить вместо девятого нумера осьмой над последней главою Евгения Онегина и пожертвовать одною из окончательных строф:
Е. Онегин из Москвы едет в Нижний Новгород:
Онегин едет в Астрахань и оттуда на Кавказ.
Онегин посещает потом Тавриду:
Воображенью край священный:
С Атридом спорил там Пилад,
Там закололся Митридат,
Там пел Мицкевич вдохновенный
И, посреди прибрежных скал,
Свою Литву воспоминал.
Прекрасны вы, брега Тавриды,
Когда вас видишь с корабля
При свете утренней Киприды,
Как вас впервой увидел я;
Вы мне предстали в блеске брачном:
На небе синем и прозрачном
Сияли груды ваших гор,
Долин, деревьев, сёл узор
Разостлан был передо мною.
А там, меж хижинок татар…
Какой во мне проснулся жар!
Какой волшебною тоскою
Стеснялась пламенная грудь!
Но, муза! прошлое забудь.
Порой дождливою намедни
Я, завернув на скотный двор…
Тьфу! прозаические бредни,
Фламандской школы пестрый сор!
Таков ли был я, расцветая?
Скажи, фонтан Бахчисарая!
Такие ль мысли мне на ум
Навел твой бесконечный шум,
Когда безмолвно пред тобою
Зарему я воображал
Средь пышных, опустелых зал…
Спустя три года, вслед за мною,
Скитаясь в той же стороне,
Онегин вспомнил обо мне.
Я жил тогда в Одессе пыльной…
Там долго ясны небеса,
Там хлопотливо торг обильный
Свои подъемлет паруса;
Там всё Европой дышит, веет,
Всё блещет югом и пестреет
Разнообразностью живой.
Язык Италии златой
Звучит по улице веселой,
Где ходит гордый славянин,
Француз, испанец, армянин,
И грек, и молдаван тяжелый,
И сын египетской земли,
Корсар в отставке, Морали.
Монолог Татьяны в конце романа Пушкина «Евгений Онегин»
«Довольно; встаньте. Я должна
Вам объясниться откровенно.
Онегин, помните ль тот час,
Когда в саду, в аллее нас
Судьба свела, и так смиренно
Урок ваш выслушала я?
Сегодня очередь моя.
Онегин, я тогда моложе,
Я лучше, кажется, была,
И я любила вас; и что же?
Что в сердце вашем я нашла?
Какой ответ? одну суровость.
Не правда ль? Вам была не новость
Смиренной девочки любовь?
И нынче — боже! — стынет кровь,
Как только вспомню взгляд холодный
И эту проповедь… Но вас
Я не виню: в тот страшный час
Вы поступили благородно,
Вы были правы предо мной:
Я благодарна всей душой…
Тогда — не правда ли? — в пустыне,
Вдали от суетной молвы,
Я вам не нравилась… Что ж ныне
Меня преследуете вы?
Зачем у вас я на примете?
Не потому ль, что в высшем свете
Теперь являться я должна;
Что я богата и знатна,
Что муж в сраженьях изувечен,
Что нас за то ласкает двор?
Не потому ль, что мой позор
Теперь бы всеми был замечен,
И мог бы в обществе принесть
Вам соблазнительную честь?
Я плачу… если вашей Тани
Вы не забыли до сих пор,
То знайте: колкость вашей брани,
Холодный, строгий разговор,
Когда б в моей лишь было власти,
Я предпочла б обидной страсти
И этим письмам и слезам.
К моим младенческим мечтам
Тогда имели вы хоть жалость,
Хоть уважение к летам…
А нынче! — что к моим ногам
Вас привело? какая малость!
Как с вашим сердцем и умом
Быть чувства мелкого рабом?
А мне, Онегин, пышность эта,
Постылой жизни мишура,
Мои успехи в вихре света,
Мой модный дом и вечера,
Что в них? Сейчас отдать я рада
Всю эту ветошь маскарада,
Весь этот блеск, и шум, и чад
За полку книг, за дикий сад,
За наше бедное жилище,
За те места, где в первый раз,
Онегин, видела я вас,
Да за смиренное кладбище,
Где нынче крест и тень ветвей
Над бедной нянею моей…
А счастье было так возможно,
Так близко. Но судьба моя
Уж решена. Неосторожно,
Быть может, поступила я:
Меня с слезами заклинаний
Молила мать; для бедной Тани
Все были жребии равны…
Я вышла замуж. Вы должны,
Я вас прошу, меня оставить;
Я знаю: в вашем сердце есть
И гордость и прямая честь.
Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна».
