А уменьшить сумму человеческих жизней на 50 миллионов лет это не преступно
Конспект:
ПИДЖАК. СТЕНА. СКРИЖАЛЬ.
Просмотрел все написанное вчера — и вижу: я писал недостаточно ясно. То есть, все это совершенно ясно для любого из нас. Но как знать: быть может, вы, неведомые, кому Интеграл принесет мои записки, может быть, вы великую книгу цивилизации дочитали лишь до той страницы, что и наши предки лет 900 назад. Быть может, вы не знаете даже таких азов, как Часовая Скрижаль, Личные Часы, Материнская Норма, Зеленая Стена, Благодетель. Мне смешно — и в то же время очень трудно говорить обо всем этом. Это все равно, как если бы писателю какого-нибудь, скажем, 20-го века в своем романе пришлось объяснять, что такое «пиджак», «квартира», «жена». А впрочем, если его роман переведен для дикарей — разве мыслимо обойтись без примечаний насчет «пиджака»?
Я уверен, дикарь глядел на «пиджак» и думал: «Ну, к чему это? Только обуза». Мне кажется, точь-в-точь так же будете глядеть и вы, когда я скажу вам, что никто из нас со времени Двухсотлетней войны не был за Зеленой Стеною.
Но, дорогие, надо же сколько-нибудь думать, это очень помогает. Ведь ясно: вся человеческая история, сколько мы ее знаем, это история перехода от кочевых форм к все более оседлым. Разве не следует отсюда, что наиболее оседлая форма жизни (наша) — есть вместе с тем и наиболее совершенная (наша). Если люди метались по земле из конца в конец, так это только во времена доисторические, когда были нации, войны, торговли, открытия разных америк. Но зачем, кому это теперь нужно?
Я допускаю: привычка к этой оседлости получилась не без труда и не сразу. Когда во время Двухсотлетней Войны все дороги разрушились и заросли травой — первое время, должно быть, казалось очень неудобно жить в городах, отрезанных один от другого зелеными дебрями. Но что же из этого? После того, как у человека отвалился хвост, он, вероятно, тоже не сразу научился сгонять мух без помощи хвоста. Он первое время, несомненно, тосковал без хвоста. Но теперь — можете вы себе вообразить, что у вас — хвост? Или: можете вы себя вообразить на улице — голым, без «пиджака» (возможно, что вы еще разгуливаете в «пиджаках»). Вот так же и тут: я не могу себе представить город, не одетый Зеленой Стеною, не могу представить жизнь, не облеченную в цифровые ризы Скрижали.
Скрижаль. Вот сейчас, со стены у меня в комнате, сурово и нежно в глаза мне глядят ее пурпурные на золотом поле цифры. Невольно вспоминается то, что у древних называлось «иконой», и мне хочется слагать стихи или молитвы (что одно и то же). Ах, зачем я не поэт, чтобы достойно воспеть тебя, о, Скрижаль, о, сердце и пульс Единого Государства.
Все мы (а может быть, и вы) еще детьми, в школе читали этот величайший из дошедших до нас памятников древней литературы — «Расписание железных дорог». Но поставьте даже его рядом со Скрижалью — и вы увидите рядом графит и алмаз: в обоих одно и то же C, углерод, — но как вечен, прозрачен, как сияет алмаз. У кого не захватывает духа, когда вы с грохотом мчитесь по страницам «Расписания». Но Часовая Скрижаль — каждого из нас наяву превращает в стального шестиколесного героя великой поэмы. Каждое утро, с шестиколесной точностью, в один и тот же час и в одну и ту же минуту, — мы, миллионы, встаем, как один. В один и тот же час, единомиллионно, начинаем работу — единомиллионно кончаем. И сливаясь в единое, миллионнорукое тело, в одну и ту же, назначенную Скрижалью, секунду, — мы подносим ложки ко рту, — выходим на прогулку и идем в аудиториум, в зал Тэйлоровских экзерсисов, отходим ко сну.
Буду вполне откровенен: абсолютно точного решения задачи счастья нет еще и у нас: два раза в день — от 16 до 17 и от 21 до 22 единый мощный организм рассыпается на отдельные клетки: это установленные Скрижалью — Личные Часы. В эти часы вы увидите: в комнате у одних — целомудренно спущенные шторы, другие мерно, по медным ступеням Марша — проходят проспектом, третьи — как я сейчас — за письменным столом. Но я твердо верю — пусть назовут меня идеалистом и фантазером — я верю: раньше или позже — но когда-нибудь и для этих часов мы найдем место в общей формуле, когда-нибудь все 86400 секунд войдут в Часовую Скрижаль.
Много невероятного мне приходилось читать и слышать о тех временах, когда люди жили еще в свободном, т. е. неорганизованном, диком состоянии. Но самым невероятным мне всегда казалось именно это: как тогдашняя — пусть даже зачаточная — государственная власть могла допустить, что люди жили без всякого подобия нашей Скрижали, без обязательных прогулок, без точного урегулирования сроков еды, вставали и ложились спать, когда им взбредет в голову; некоторые историки говорят даже, будто в те времена на улицах всю ночь горели огни, всю ночь по улицам ходили и ездили.
А это — разве не абсурд, что государство (оно смело называть себя государством!) могло оставить без всякого контроля сексуальную жизнь. Кто, когда и сколько хотел. Совершенно ненаучно, как звери. И как звери, вслепую, рожали детей. Не смешно ли: знать садоводство, куроводство, рыбоводство (у нас есть точные данные, что они знали все это) и не суметь дойти до последней ступени этой логической лестницы: детоводство. Не додуматься до наших Материнской и Отцовской Норм.
Так смешно, так неправдоподобно, что вот я написал и боюсь: а вдруг вы, неведомые читатели, сочтете меня за злого шутника. Вдруг подумаете, что я просто хочу поиздеваться над вами и с серьезным видом рассказываю совершеннейшую чушь.
Но первое: я не способен на шутки — во всякую шутку неявной функцией входит ложь; и второе: Единая Государственная Наука утверждает, что жизнь древних была именно такова, а Единая Государственная Наука ошибаться не может. Да и откуда тогда было бы взяться государственной логике, когда люди жили в состоянии свободы, т. е. зверей, обезьян, стада. Чего можно требовать от них, если даже и в наше время — откуда-то со дна, из мохнатых глубин — еще изредка слышно дикое, обезьянье эхо.
К счастью — только изредка. К счастью — это только мелкие аварии деталей: их легко ремонтировать, не останавливая вечного, великого хода всей Машины. И для того, чтобы выкинуть вон погнувшийся болт — у нас есть искусная, тяжкая рука Благодетеля, у нас есть опытный глаз Хранителей.
Да, кстати, теперь вспомнил: этот вчерашний, дважды изогнутый, как S, — кажется, мне случалось видеть его выходящим из Бюро Хранителей. Теперь понимаю, отчего у меня было это инстинктивное чувство почтения к нему и какая-то неловкость, когда эта странная I при нем. Должен сознаться, что эта I.
ЛитЛайф
Жанры
Авторы
Книги
Серии
Форум
Достоевский Федор Михайлович
Книга «Мечты сбываются (сборник)»
Оглавление
Читать
Помогите нам сделать Литлайф лучше
Все мы (а может быть, и вы) еще детьми, в школе, читали этот величайший из дошедших до нас памятников древней литературы – «Расписание железных дорог». Но поставьте даже его рядом со Скрижалью – и вы увидите рядом графит и алмаз: в обоих одно и то же – С, углерод, – но как вечен, прозрачен, как сияет алмаз. У кого не захватывает духа, когда вы с грохотом мчитесь по страницам «Расписания». Но Часовая Скрижаль каждого из нас наяву превращает в стального шестиколесного героя великой поэмы. Каждое утро, с шестиколесной точностью, в один и тот же час и в одну и ту же минуту мы, миллионы, встаем как один. В один и тот же час единомиллионно начинаем работу – единомиллионно кончаем. И, сливаясь в единое, миллионнорукое тело, в одну и ту же, назначенную Скрижалью, секунду мы подносим ложки ко рту и в одну и ту же секунду выходим на прогулку и идем в аудиториум, в зал тэйлоровских экзерсисов, отходим ко сну…
Буду вполне откровенен: абсолютно точного решения задачи счастья нет еще и у нас: два раза в день – от 16 до 17 и от 21 до 22 единый мощный организм рассыпается на отдельные клетки: это установленные Скрижалью Личные Часы. В эти часы вы увидите: в комнате у одних целомудренно спущены шторы, другие мерно по медным ступеням Марша проходят проспектом, третьи – как я сейчас – за письменным столом. Но я твердо верю – пусть назовут меня идеалистом и фантазером – я верю: раньше или позже, но когда-нибудь и для этих часов мы найдем место в общей формуле, когда-нибудь все 86400 секунд войдут в Часовую Скрижаль.
Много невероятного мне приходилось читать и слышать о тех временах, когда люди жили еще в свободном, то есть неорганизованном, диком состоянии. Но самым невероятным мне всегда казалось именно это: как тогдашняя – пусть даже зачаточная – государственная власть могла допустить, что люди жили без всякого подобия нашей Скрижали, без обязательных прогулок, без точного урегулирования сроков еды, вставали и ложились спать, когда им взбредет в голову; некоторые историки говорят даже, будто в те времена на улицах всю ночь горели огни, всю ночь по улицам ходили и ездили.
А это разве не абсурд, что государство (оно смело называть себя государством!) могло оставить без всякого контроля сексуальную жизнь? Кто, когда и сколько хотел… Совершенно ненаучно, как звери. И как звери, вслепую, рожали детей. Не смешно ли: знать садоводство, куроводство, рыбоводство (у нас есть точные данные, что они знали все это) и не суметь дойти до последней ступени этой логической лестницы: детоводства. Не додуматься до наших Материнской и Отцовской Норм.
Так смешно, так неправдоподобно, что вот я написал и боюсь: а вдруг вы, неведомые читатели, сочтете меня за злого шутника. Вдруг подумаете, что я просто хочу поиздеваться над вами и с серьезным видом рассказываю совершеннейшую чушь.
Но первое: я не способен на шутки – во всякую шутку неявной функцией входит ложь; и второе: Единая Государственная Наука утверждает, что жизнь древних была именно такова, а Единая Государственная Наука ошибаться не может. Да и откуда тогда было бы взяться государственной логике, когда люди жили в состоянии свободы, то есть зверей, обезьян, стада. Чего можно требовать от них, если даже и в наше время откуда-то со дна, из мохнатых глубин, – еще изредка слышно дикое, обезьянье эхо.
К счастью, только изредка. К счастью, это только мелкие аварии деталей: их легко ремонтировать, не останавливая вечного, великого хода всей Машины. И для того чтобы выкинуть вон погнувшийся болт, у нас есть искусная, тяжкая рука Благодетеля, у нас есть опытный глаз Хранителей…
Да, кстати, теперь вспомнил: этот вчерашний, дважды изогнутый, как S, – кажется, мне случалось видать его выходящим из Бюро Хранителей. Теперь понимаю, отчего у меня было это инстинктивное чувство почтения к нему и какая-то неловкость, когда эта странная I при нем… Должен сознаться, что эта I…
Звонят спать: 22.30. До завтра.
Запись 4-я. Конспект: Дикарь с барометром. Эпилепсия. Если бы
До сих пор мне все в жизни было ясно (недаром же у меня, кажется, некоторое пристрастие к этому самому слову «ясно»). А сегодня… Не понимаю.
Первое: я действительно получил наряд быть именно в аудиториуме 112, как она мне и говорила. Хотя вероятность была – 1500/10000000 = 3/20000 (1500 – это число аудиториумов, 10000000 – нумеров). А второе… Впрочем, лучше по порядку.
Аудиториум. Огромный, насквозь просолнечный полушар из стеклянных массивов. Циркулярные ряды благородно шарообразных, гладко остриженных голов. С легким замиранием сердца я огляделся кругом. Думаю, я искал: не блеснет ли где над голубыми волнами юниф розовый серп – милые губы О. Вот чьи-то необычайно белые и острые зубы, похоже… нет, не то. Нынче вечером, в 21, О придет ко мне – желание увидеть ее здесь было совершенно естественно.
Вот – звонок. Мы встали, спели Гимн Единого Государства – и на эстраде сверкающий золотым громкоговорителем и остроумием фонолектор.
– Уважаемые нумера! Недавно археологи откопали одну книгу двадцатого века. В ней иронический автор рассказывает о дикаре и о барометре. Дикарь заметил: всякий раз, как барометр останавливался на «дожде», действительно шел дождь. И так как дикарю захотелось дождя, то он повыковырял ровно столько ртути, чтобы уровень стал на «дождь» (на экране – дикарь в перьях, выколупывающий ртуть: смех). Вы смеетесь: но не кажется ли вам, что смеха гораздо более достоин европеец той эпохи. Так же, как дикарь, европеец хотел «дождя» – дождя с прописной буквы, дождя алгебраического. Но он стоял перед барометром мокрой курицей. У дикаря по крайней мере было больше смелости и энергии и – пусть дикой – логики: он сумел установить, что есть связь между следствием и причиной. Выковыряв ртуть, он сумел сделать первый шаг на том великом пути, по которому…
Тут (повторяю: я пишу, ничего не утаивая) – тут я на некоторое время стал как бы непромокаемым для живительных потоков, лившихся из громкоговорителей. Мне вдруг показалось, что я пришел сюда напрасно (почему «напрасно» и как я мог не прийти, раз был дан наряд?); мне показалось – все пустое, одна скорлупа. И я с трудом включил внимание только тогда, когда фонолектор перешел уже к основной теме: к нашей музыке, к математической композиции (математик – причина, музыка – следствие), к описанию недавно изобретенного музыкометра.
– …Просто вращая вот эту ручку, любой из вас производит до трех сонат в час. А с каким трудом давалось это вашим предкам. Они могли творить, только доведя себя до припадков «вдохновения» – неизвестная форма эпилепсии. И вот вам забавнейшая иллюстрация того, что у них получалось, – музыка Скрябина – двадцатый век. Этот черный ящик (на эстраде раздвинули занавес и там – их древнейший инструмент) – этот ящик они называли «рояльным» или «королевским», что лишний раз доказывает, насколько вся их музыка…
И дальше – я опять не помню, очень возможно, потому, что… Ну, да скажу прямо: потому что к «рояльному» ящику подошла она – I-330. Вероятно, я был просто поражен этим ее неожиданным появлением на эстраде.
Она была в фантастическом костюме древней эпохи: плотно облегающее черное платье, остро подчеркнуто белое открытых плечей и груди, и эта теплая, колыхающаяся от дыхания тень между… и ослепительные, почти злые зубы…
Все случаи постановки тире.
Повторение
Материал готовят ученики
Один из эффективных и интересных методов работы над правилами русской пунктуации – самостоятельный подбор учениками примеров на пройденное правило из различных текстов. Это могут быть произведения как отечественной, так и зарубежной литературы, как классической, так и современной. Кроме того, это могут быть не только художественные произведения, но и тексты научного или газетно-публицистического стиля (фрагменты или отдельные предложения из энциклопедий, статей и т.п.). Единственный запрет – не пользоваться учебной литературой, тем более учебниками русского языка. Проверить, самостоятельно ли найден пример учеником, очень просто: попросите каждого указывать автора (фамилию и инициалы) книги, из которой выписано предложение, а также ее название. Проверяя выполнение этого задания, вы не только получите представление об умении каждого ученика производить синтаксический и пунктуационный анализ текста, но и узнаете читательские пристрастия ваших учеников. Занятия русским языком становятся интереснее, живее. Лучшие примеры стоит продиктовать в классе и проанализировать. Обязательно назовите того, из чьей тетради взято предложение. Ребятам тоже интересно узнать больше друг о друге: что они читают, чем интересуются помимо школьной программы. Не запрещайте выбирать примеры и из детских книг, даже если ваши ученики – старшеклассники. В сказочной повести А.Милна «Винни-Пух», переведенной Б.Заходером, можно обнаружить почти все возможные в русском языке случаи постановки тире и двоеточия.
Постепенно вы соберете коллекцию замечательных примеров, которые будете использовать на уроках вместо скучных и всем (а в особенности вам) надоевших примеров из учебников.
Перед вами предложения, собранные моими учениками, на одну из самых «обширных» пунктуационных тем. Эти примеры подойдут для обобщающего повторения по теме «Тире», когда пройдены все частные темы: тире между подлежащим и сказуемым, перед обобщающими словами, при выделении приложений, вставных конструкций, между частями сложного бессоюзного предложения и др.
ТИРЕ СТАВИТСЯ
1. Между подлежащим и сказуемым с нулевой связкой, если главные члены выражены существительным, инфинитивом, количественным числительным в именительном падеже, а также словосочетанием, содержащим указанные части речи.
Неужели, думал я, мое единственное назначение на земле – разрушать чужие надежды? (М.Ю. Лермонтов. Герой нашего времени)
Любовь украшает жизнь.
Любовь – очарование природы. (М.М. Зощенко. Голубая книга. Любовь)
Любовь – форма, а моя собственная форма уже разлагается. (И.С. Тургенев. Отцы и дети)
Замечу кстати: все поэты – любви мечтательной друзья. (А.С. Пушкин. Евгений Онегин)
А гений и злодейство – две вещи несовместные. (А.С. Пушкин. Моцарт и Сальери)
– Прокатилов – сила! – начала компания утешать Стручкова. (А.П. Чехов. На гвозде)
Знать, мой удел – лелеять грезы
И там со вздохом в высоте
Рассыпать огненные слезы.
Это типичное пижонство – грабить бедную вдову. (И.Ильф, Е.Петров. Двенадцать стульев)
2. Перед словами это, вот, значит, стоящими между подлежащим и сказуемым.
А уменьшить сумму человеческих жизней на 50 миллионов лет – это не преступно. (Е.Замятин. Мы)
Но мы-то знаем, что сны – это серьезная психическая болезнь. (Е.Замятин. Мы)
Вечно жить среди мучений,
среди тягостных сомнений –
Это сильных идеал,
Ничего не создавая, ненавидя, презирая
И блистая, как кристалл.
(Н.Гумилев. Злобный гений, царь сомнений. )
3. Если подлежащее выражено личным местоимением, а сказуемое – существительным в именительном падеже, тире ставится в следующих случаях:
а) при логическом выделении местоимения:
Она – виновница того превращения. (И.А. Гончаров. Обломов)
Ты – лестница в большом, туманном доме. (В.В. Набоков. Лестница)
б) при противопоставлении:
Я жажду и алчу, а ты – пустоцвет,
И встреча с тобой безотрадней гранита.
Вот мы – соучастники сборищ.
Вот Анна – сообщник природы.
(Б.А. Ахмадулина. Анне Каландадзе)
в) при обратном порядке слов:
Лебедь тут, вздохнув глубоко,
Молвила: «Зачем далеко?
Знай, близка судьба твоя,
Ведь царевна эта – я».
(А.С. Пушкин. Сказка о царе Салтане)
г) при структурном параллелизме частей предложения:
Он весь – дитя добра и света,
Он весь – свободы торжество!
(А.А. Блок. О, я хочу безумно жить!)
4. При наличии паузы на месте отсутствующего главного или второстепенного члена в неполных предложениях.
Блуждая глазами, Иван Савельевич заявлял, что днем в четверг он у себя в кабинете в Варьете в одиночку напился пьяным, после чего куда-то пошел, а куда – не помнит, где-то еще пил старку, а где – не помнит, где-то валялся под забором, а где – не помнит опять-таки. (М.А. Булгаков. Мастер и Маргарита)
Зимой на Песчаной улице было много свету, было серо и пустынно, весной – солнечно, весело, особенно при взгляде на белую стену протоиерейского дома, на чистые стекла, на серо-зеленые верхушки тополей в голубом небе. (И.А. Бунин. Чаша жизни)
Огонь огнем встречают,
Беду – бедой и хворью лечат хворь.
(В.Шекспир. Ромео и Джульетта. Пер. Б.Л. Пастернака)
5. Интонационное тире между любыми членами предложения.
Лежали мертвые – и лепетали ужасную, неведомую речь. (А.С. Пушкин. Пир во время чумы)
Князь снял запор, отворил дверь и отступил в изумлении, весь даже вздрогнул: перед ним стояла Настасья Филипповна. (Ф.М. Достоевский. Идиот)
Это – гигант мысли, отец русской демократии и особа, приближенная к императору. (И.Ильф, Е.Петров. Двенадцать стульев)
6. В примечаниях объясняемое слово отделяется от объяснения тире (независимо от формы выражения сказуемого).
Сивилла Самийская – от названия острова Самос. (Д.С. Буслович. Люди, герои, боги)
7. При обобщающих словах:
а) если обобщающее слово стоит после однородных членов предложения:
Опалу, казнь, бесчестие, налоги, и труд, и глад – все испытали вы. (А.С. Пушкин. Борис Годунов)
Торжество самосохранения, спасение от давившей опасности – вот что наполняло в эту минуту все его существо. (Ф.М. Достоевский. Преступление и наказание)
б) когда обобщающее слово стоит перед однородными членами, после него ставится двоеточие, а после однородных членов ставится тире, если после них предложение продолжается:
все вокруг: залитое кровью поле, французы, валяющиеся грудой повсюду, разбросанные грязные тряпки в крови – было мерзко и отвратительно. (Л.Н. Толстой. Война и мир)
Толпа строений: людских, амбаров, погребов – наполняла двор. (Н.В. Гоголь. Мертвые души)
. Вехой была когда-то по большому водному пути Воронеж – Азов. (М.А. Шолохов. Тихий Дон)
Примечание. Если между существительными – именами собственными или цифрами можно вставить или, то ставится дефис.
Явились и две-три прежние литературные знаменитости, случившиеся тогда в Петербурге и с которыми Варвара Петровна давно уже поддерживала самые изящные отношения. (Ф.М. Достоевский. Бесы)
9. Для обособления приложения, если оно носит пояснительный характер.
Другое же дело – получение денег – точно так же встречало препятствия. (Л.Н. Толстой. Анна Каренина)
10. Перед приложением, стоящим в конце предложения, если оно логически выделено.
В моей комнате я застал конторщика соседнего имения – Никиту Назарыча Мищенку. (А.И. Куприн. Олеся)
Он прошел всю Богоявленскую улицу; наконец пошло под гору, ноги ехали в грязи, и вдруг открылось широкое, туманное, как бы пустое пространство – река. (Ф.М. Достоевский. Бесы)
11. Для обособления распространенных согласованных определений, стоящих в конце предложения, особенно при перечислении:
Это в одних витринах, а в других появились сотни дамских шляп, и с перышками, и без перышек, и с пряжками, и без них, сотни же туфель – черных, белых, желтых, кожаных, атласных, замшевых, и с ремешками, и с камушками. (М.А. Булгаков. Мастер и Маргарита)
12. Для обособления второстепенных членов предложения, выраженных инфинитивом, носящих пояснительный характер, – и в конце и в середине предложения:
Кот Василий взял весенний отпуск – жениться. (А. и Б. Стругацкие. Понедельник начинается в субботу)
Из-за Сибгатова у Донцовой даже изменилось направление научных интересов: она углубилась в патологию костей из одного порыва – спасти Сибгатова. (А.И Солженицын. Раковый корпус)
13. Для обособления вставных конструкций.
Убили его – какое странное слово! – через месяц, в Галиции. (И.А. Бунин. Холодная осень)
Но не пытайся для себя хранить
Тебе дарованное небесами:
Осуждены – и это знаем сами –
Мы расточать, а не копить.
(А.А. Ахматова. Нам свежесть слов. )
14. Между частями сложносочиненного предложения, если в предложении содержится противопоставление или указывается на быструю смену событий.
Лошади шли шагом – и скоро стали. (А.С. Пушкин. Капитанская дочка)
Гетман воцарился – и прекрасно. (М.А. Булгаков. Белая гвардия)
15. Для интонационного отделения придаточного и главного предложений (часто – в предложениях с параллелизмом структуры).
А в наши дни и воздух пахнет смертью:
Открыть окно – что жилы отворить. (Б.Л. Пастернак. Разрыв)
16. В бессоюзных сложных предложениях, если:
а) вторая часть противопоставляется первой:
За мной гнались – я духом не смутился. (А.С. Пушкин. Борис Годунов)
Твори добро – не скажет он спасибо. (А.С. Пушкин. Борис Годунов)
б) вторая часть содержит следствие, результат, вывод из того, о чем говорится в первой:
Вели – умру; вели – дышать я буду лишь для тебя. (А.С. Пушкин. Каменный гость)
Я встретил вас – и все былое
В отжившем сердце ожило;
Я вспомнил время золотое –
И сердцу стало так тепло.
Я умираю – мне не к чему лгать. (И.С. Тургенев. Отцы и дети)
в) вторая часть содержит сравнение с тем, о чем говорится в первой:
Пройдет – словно солнце осветит!
Посмотрит – рублем подарит.
(Н.А. Некрасов. Мороз, Красный нос)
г) в предложении выражается быстрая смена событий, неожиданное присоединение:
Приди ко мне на рюмку рома,
Приди – тряхнем мы стариной.
(А.С. Пушкин. Сегодня я поутру дома. )
д) первая часть указывает на время или условие совершения действия, о котором говорится во второй части:
Бог даст – лет десять, двадцать,
И двадцать пять, и тридцать проживет он.
(А.С. Пушкин. Скупой рыцарь);
Мне ведь наплевать, Варвара Ардалионовна; угодно – хоть сейчас исполняйте ваше намерение. (Ф.М. Достоевский. Идиот)
И цветы, и шмели, и трава, и колосья,
И лазурь, и полуденный зной.
Срок настанет – Господь сына блудного спросит:
«Был ли счастлив ты в жизни земной?»
(И.А. Бунин. И цветы, и шмели. )
е) с изъяснительным значением второй части (перед ней можно вставить союз что); однако обычно в этом случае ставится двоеточие, сравните:
Я знаю – гвоздь у меня в сапоге
кошмарней, чем фантазия у Гете!
(В.В. Маяковский. Облако в штанах)
Я скажу тебе с последней
Прямотой:
Все лишь бредни – шерри-бренди –
Ангел мой.
(О.Э. Мандельштам. Я скажу тебе. )
ж) вторая часть является присоединительным предложением (перед ней стоит или можно вставить слово это):
Орущих камней государство –
Армения, Армения!
Хриплые горы к оружью зовущая –
Армения, Армения!
(О.Э. Мандельштам. Армения)
17. При прямой речи.
ТИРЕ НЕ СТАВИТСЯ
Между подлежащим и сказуемым, выраженными именами существительными, если:
1. Перед сказуемым есть отрицание, вводное слово, наречие, союз, частица:
Я очень жалею, что мой муж не доктор. (А.П. Чехов. Именины)
Еще один вопрос: как вы относитесь к тому, что Луна тоже дело рук разума? (В.М. Шукшин. Срезал)
Сравните при наличии паузы:
Степа был хорошо известен в театральных кругах Москвы, и все знали, что человек этот – не подарочек. (М.А. Булгаков. Мастер и Маргарита)
Так начинают понимать.
И в шуме пущенной турбины
Мерещится, что мать – не мать,
что ты – не ты, что дом – чужбина.
(Б.Л. Пастернак. Так начинают. )
2. Перед сказуемым стоит относящийся к нему второстепенный член предложения:
[Трофимов:] Вся Россия наш сад.
(А.П. Чехов. Вишневый сад)
Сравните при наличии паузы: Господин Г-в служит, а господин Шатов – бывший студент. (Ф.М. Достоевский. Бесы)
Заглушая шепот вдохновенных суеверий, здравый смысл говорит нам, что жизнь – только щель слабого света между двумя идеально черными вечностями. (В.В. Набоков. Другие берега)
3. Именное составное сказуемое предшествует подлежащему:
Славное место эта долина!
(М.Ю. Лермонтов. Герой нашего времени)
4. Подлежащее в сочетании со сказуемым является фразеологическим оборотом:
«Чужая душа потемки, – отвечает Бунин и добавляет: – Нет, своя собственная гораздо темнее».
(И.А. Ильин. Творчество И.А. Бунина)
5. Подлежащее выражено личным местоимением, а сказуемое – существительным в именительном падеже:
Да, Льюс – это тип. Конечно, он зануда, но запас слов у него гигантский. (Дж. Д. Сэлинджер. Над пропастью во ржи)
6. В предложениях разговорного стиля:
Что волосы! Вздор волосы! Это я говорю! Оно даже лучше, коли драть начнет, я не того боюсь. (Ф.М. Достоевский, Преступление и наказание)
