А жизнь идет хоть трудно ей идется всегда в ней что то для меня найдется
А жизнь идёт. Хоть трудно ей идётся,
Всегда в ней что-то для меня найдётся.
И даже у неласкового дня
Всегда найдётся что-то для меня:
Мотивчик легкий, доброе словечко
Или хотя бы белая овечка
На горном нескудеющем лугу,
Или хотя бы веточка в снегу.
6 комментариев
Похожие цитаты
Ах, как хочется просто жить,
Улыбаться, проснувшись утром.
Не болеть, со всеми дружить,
Добрым быть и немного мудрым.
Ах, как хочется просто петь,
Подставляя солнышку руки.
Чтобы много успеть суметь,
Чтоб не мучила боль разлуки.
Ах, как хочется по весне
Услыхать соловьиные трели.
А ещё в родной стороне
Ощутить пьяный запах сирени.
Ах, как хочется жарким днём
Родниковой воды напиться.
… показать весь текст …
Вспоминая о Марине Голуб.
Радуйся каждому дню всегда.
Любому, едва только светом брызнет!
Ибо не знаешь ведь никогда,
Какой из них будет последним в жизни…
Однажды на рассвете утром рано
Мне в дверь тихонько кто-то постучал.
Я дверь открыла: «Счастье. Так нежданно.»
«Я просто в гости. Завтракать. На чай!»
Оставив у порога два ботинка,
Протопало на кухню через холл.
Достало аккуратно из корзинки
Пирог горячий. «Ну, садись за стол!»
И в доме стало радостно, уютно.
Ведь счастье перешло его порог.
Не каждому приносят ранним утром
Красивый, вкусный, праздничный пирог.
… показать весь текст …
А жизнь идет хоть трудно ей идется всегда в ней что то для меня найдется
* * *
А снег белел и даль лучилась,
А я счастливой быть училась.
Училась благодарной быть,
Не привередничать, не ныть,
Простые дни считать дарами.
. и получалось временами.
* * *
Светлые помыслы, светлые сны,
Снежные лапы пушистой сосны.
Преображение, час снегопада,
Рай сотворивший из сущего ада.
Действо, в собор превратившее хлев,
Время, на милость сменившее гнев,
Этих утешило, тех исцелило,
Белое чистое всем постелило.
В зимние сумерки свет потуши
И обнаружишь свеченье души.
* * *
Земля бела. И купола
Белы под белыми снегами.
Что может приключиться с нами? –
Чисты и мысли, и дела
В том мире, где досталось жить,
Который назван белым светом,
Где меж запорошенных веток
Струится солнечная нить;
Где с первых дней во все века
Дела свершаются бескровно
И годы протекают ровно,
И длань судьбы всегда легка,
Как хлопья, что с небес летят
На землю, где под кровлей снежной
Мать держит на ладонях нежных
На свет рождённое дитя,
На белый свет, не знавший вех,
Подобных бойне и распятью,
Резне и смуте. Где зачатье
Единственный и светлый грех.
* * *
У снега задача – зимой темноту освещать.
Весьма благородная, надо добавить, задача.
И то, что он нас посещает, – большая удача,
И тянет поэтому строки ему посвящать.
Ну что бы мы делали здесь без его белизны?
В тоску бы впадали, живя постоянно во мраке.
А он, серебристый, внушает, что мрак – это враки,
И явь светоносна, воздушна, как детские сны.
* * *
Я у вечности угол снимаю.
Что здесь делаю – не понимаю.
За него своей жизнью плачу,
Но съезжать всё равно не хочу.
Колорит полюбился мне местный,
Луч полуденный, купол небесный.
А жизнь идет хоть трудно ей идется всегда в ней что то для меня найдется
А жизнь идёт. Хоть трудно ей идётся,
Всегда в ней что-то для меня найдётся.
И даже у неласкового дня
Всегда найдётся что-то для меня:
Мотивчик легкий, доброе словечко
Или хотя бы белая овечка
На горном нескудеющем лугу,
Или хотя бы веточка в снегу.
Жизнь — бессмыслица, вздор и беда,
Но не следует в бездну кидаться.
Ведь, возможно, пришли мы сюда
Не за смыслом, а чтоб повидаться
С тихим садом и небом над ним,
Со шмелём, что летает над лугом,
С пожелтевшим листом, что гоним
Ветерком и, конечно, друг с другом.
А жизнь окажется короткой
Какой бы длинной ни была…
Вот бьют лучи прямой наводкой
В мой лес, раздетый догола,
В котором я брожу часами,
Пытаясь подобрать на слух,
Мелодию, что небесами
Сочинена. Одно из двух:
Жить этой музыкой небесной,
Насквозь пронизанной лучом,
Иль загибаться в норке тесной,
Не видя выхода ни в чём.
Возьмите прошлое с собой,
Не оставляйте на дороге
Свой допотопный дом убогий
С окошком мутным и трубой.
И тех, кто в доме этом жил,
Кто в окнах стареньких маячил,
Кто с вами путь когда-то начал,
Кто детский сон ваш сторожил.
Не покидайте — пусть идут
Всегда поодаль или рядом.
Хоть не отыщете их взглядом,
Зато услышите: «Я тут».
И это может так помочь
В какую-то глухую ночь.
Нас позабудут, а потом
Забудут тех, кто нас забудет,
И ветер те следы остудит,
Что вьются в мире обжитом.
Но вдруг когда-нибудь опять
Воскреснет сыгранная нота,
Заставив чуткого кого-то
Заплакать или просиять.
Коль счастья хочешь — ничего не жди,
И ни на что особо не надейся.
Лучи пробились — благодарно грейся,
Подарок дали — прижимай к груди.
Не жди и не надейся, и не верь,
Что непременно залетит Жар-птица,
Но, продолжая в хлопотах крутиться,
Все ж оставляй полуоткрытой дверь.
Коль хочешь доброго совета,
То вот совет мой: потерпи.
Терпи до самого рассвета
И всё ж рассвет не торопи.
Терпи до вечера, до ночи,
А после снова до зари
Предутренней. Терпи, короче.
Не надо, не благодари.
Вчера был день из светлых кружев,
Сейчас — из серого сукна.
Ему киваю из окна:
Мол, не тушуйся, ты мне нужен.
Хоть светлой краски — ни одной,
Но всё равно ты мне родной.
Когда рожает мама детку,
Ему на ручку этикетку
Обычно крепят, ярлычок,
Чтоб было ясно — новичок —
Он чей-то, он кому-то нужен,
Он не случайно был разбужен
И вытолкнут из тьмы на свет.
Есть тот, кем будет он согрет,
Накормлен, вынянчен, обласкан
И на земную жизнь натаскан,
В которой он не пропадёт,
И где всегда его найдёт
Дух Добрый по куску клеёнки,
Который крепят на ребёнке.
На завтра планов никаких,
На послезавтра, впрочем, тоже.
Какое счастье, Боже, Боже,
Гулять среди ветвей нагих
В последних числах ноября,
Чьи так непостоянны планы:
То снегопады, то туманы,
То прямо вешняя заря.
Завтра будет новый дождь.
Завтра будет новый дождь,
Завтра будет новый ветер,
Завтра в целом белом свете
След мой частый не найдешь.
Завтра будет новый луч
И умытая дорога,
Завтра будет много-много
Совершенно новых туч.
Это значит, что и я
Быть должна такой же новой,
По возможности, готовой
К переменам бытия.
Между облаком и ямой,
Меж березой и осиной,
Между жизнью лучшей самой
И совсем невыносимой,
Под высоким небосводом
Непрестанные качели
Между босховским уродом
И весною Боттичелли.
А жизнь идет хоть трудно ей идется всегда в ней что то для меня найдется
© Лариса Миллер, 2016
На обложке картина «Городок» Натальи Ванханен
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
I. Январь-апрель 2015 г.
«Я ещё одну минутку…»
Я ещё одну минутку
Попросить у вас хотела:
Я не все печали в шутку
Обратить пока успела,
И не всё, с чем шутки плохи,
Превратила в приключенья,
И не все сумела вздохи
Сделать вздохом облегченья.
«Мне почему-то хорошо совсем некстати…»
Мне почему-то хорошо совсем некстати,
Ведь срок отпущенный прошёл, я на закате.
Я на закате дней и лет, на верном спуске.
Но, чтоб спастись от разных бед, пишу по-русски.
И если столбиком писать, к тому же складно,
То будут столбики спасать, и неповадно,
Наверно, будет и летам и разным бедам
Ходить за мною по пятам и гнаться следом.
«Я столько лет не то искала…»
Я столько лет не то искала,
Не там кораблики пускала,
Не той весной, не в том ручье,
Писала стих не в том ключе,
К тому же слабого накала.
Зато теперь я молодец,
Я просто цадик и мудрец,
Лишь об одном прошу я слёзно:
Не говорите мне, что поздно,
Что время вышло, что конец.
«Мне говорят: тебя не спросят —…»
Мне говорят: тебя не спросят —
Возьмут и на дороге бросят
Иль бросят в омуте одну,
Спокойно дав пойти ко дну.
И никому не будет дела
Чего сама-то ты хотела:
Дорогу эту продолжать
Или на донышке лежать.
«Тоска? Бери её измором…»
Тоска? Бери её измором
Иль изгони её с позором.
А, впрочем, может, и тоска
Быть чем-то вроде волоска,
На коем держимся. И служит
Нам преданно. Ведь кто не тужит,
Не мается и слёз не льёт,
Тот никогда не подаёт
Загадочных, волшебных знаков
О том, что мир не одинаков,
Что можно колдовскую речь
Из тайных недр его извлечь.
«Живи, живи, не отвлекайся…»
Живи, живи, не отвлекайся
И откликайся, откликайся
На все призывы бытия.
Ты любишь жить? И я, и я,
И я люблю летящих мимо,
Крылами машущих незримо,
Неуловимых, как намёк —
На что, спросить мне невдомёк.
«Стараюсь равновесие держать…»
Стараюсь равновесие держать,
Хожу по свету, как канатоходец,
Гляжу, как птичий шастает народец,
И тщусь ему хоть как-то подражать.
Тщусь удержаться между нет и да,
Ведь равновесье где-то посерёдке.
Как можно дать на всё ответ короткий,
Коль наша жизнь – сплошная чехарда,
Где может жемчуг превратиться в хлам,
А точки – в вопросительные знаки,
А правда – в восхитительные враки,
Какие жизнь стремится впарить нам?
«Куда теперь? Теперь туда…»
Куда теперь? Теперь туда,
Где не кончаются года,
Где не кончаются дороги,
Где я всё время на пороге,
В преддверье, накануне дня,
Что с нетерпеньем ждёт меня.
«О, Боже правый, сколько снега!»
О, Боже правый, сколько снега!
И я участница забега.
А кто, зачем затеял кросс,
Не знаю. Не ко мне вопрос.
Я просто заодно с метелью
Кружусь, верчусь с неясной целью,
Вокруг да около кружусь.
И, даже если спать ложусь,
То всё равно вращаюсь с этой
Снежком засыпанной планетой.
«А жизнь идёт. Хоть трудно ей идётся…»
А жизнь идёт. Хоть трудно ей идётся,
Всегда в ней что-то для меня найдётся.
И даже у неласкового дня
Всегда найдётся что-то для меня:
Мотивчик лёгкий, доброе словечко,
Или хотя бы белая овечка
На горнем не скудеющем лугу,
Или хотя бы веточка в снегу.
«Возникло, как по волшебству…»
Возникло, как по волшебству,
Каким-то чудом испарилось…
Я в этом так давно варилась,
На небо глядя и листву.
То синева, то облака,
То листья с ветром улетают,
То силы есть, то силы тают.
И, бросив на ходу: «Пока»,
Спешу продолжить прежний путь,
Где только то и неизменно,
Что всё меняется мгновенно,
Стремясь исчезнуть, улизнуть.
«И куда, сломя голову, время бежит?»
И куда, сломя голову, время бежит?
У меня к этой спешке душа не лежит.
Мне гораздо приятней волынку тянуть,
Со словами возиться. Хотите взглянуть,
Как я буду словечки мурлыкать, черкать,
Чтоб они научились светиться, сверкать?
«Господь, нельзя ломать игрушки…»
Господь, нельзя ломать игрушки.
Не отрывай нам носик, ушки.
Нельзя, даруя нам дорожки,
Потом ломать нам ручки, ножки.
Ну разве это развлеченье —
Смотреть на немощь и мученье,
На немощь, старость и убогость,
Безрукость нашу и безногость?
Ведь не затем Ты нас придумал
И в нас живую душу вдунул,
Чтоб нас потом обречь на муку.
Вот я, даря зверушек внуку,
Учу, как гладить их по плюшу,
Щадя их плюшевую душу.
«Давай пошепчемся, денёк…»
Давай пошепчемся, денёк,
Давай пошепчемся, ненастный.
Зови, унылый и несчастный,
Меня к себе на огонёк.
И мне пожалуешься ты,
Поплачусь я тебе в жилетку,
И превратится жизнь в конфетку
Необычайной вкусноты.
«Все дни и годы разлинованы…»
Все дни и годы разлинованы,
Размечены, пронумерованы.
И мы с тобой идём туда,
Где ждут нас вторник и среда,
Где даты все давно проставлены,
И всё же нам поля оставлены —
Те, что нетронутым снежком
Засыпал снегопад тишком,
И небо с синими заплатками
Вновь с нами говорит загадками.
«Опять дежурю и не сплю…»
Опять дежурю и не сплю,
Опять живу в ночную смену,
Не упираюсь взглядом в стену,
А впечатления коплю.
А их в ночи – хоть отбавляй:
Вон лунная дорожка вьётся,
Вон на пороге муза мнётся —
Иди сюда и окрыляй.
О, муза, раз ты тоже в ночь,
Раз мы с тобой совпали снова,
Я запишу всё слово в слово,
Что ты мне скажешь. Всё точь-в-точь.
«Однажды весной посредине земли…»
Однажды весной посредине земли
Мои папа с мамой меня завели.
И, мне не сказав, что покинут меня,
Оставили жить среди белого дня,
Средь белого дня, среди тёмных ночей.
Хожу я по свету со связкой ключей
От дома, куда тороплюсь, чтоб обнять
Всех тех, кого могут навеки отнять.
«А как начинали! А как начинали!»
А как начинали! А как начинали!
Какими цукатами дни начиняли,
Какие кругом расточали слова,
Как кругом, о Господи, шла голова,
Какие бывали у нас посиделки,
Как были затейливы наши проделки,
Как были порой по колено моря!
Напрасно Ты гнобишь нас, Господи, зря.
Мы всё ещё можем волшебной начинкой,
Мешая медовую сладость с горчинкой,
Наполнить все тёмные, светлые дни.
Поверь же нам на слово и не гони.
«К страданью не надо, нельзя привыкать…»
К страданью не надо, нельзя привыкать,
А надо перо в лёгкий воздух макать,
Как делают птицы, макая перо
В трепещущий воздух. Светло ли, серо,
Светло ли, серо – лёгкий воздух дрожит,
Перо по небесному полю бежит
Меж тёмных деревьев, меж веток нагих
И не оставляет помет никаких.
А жизнь идет хоть трудно ей идется всегда в ней что то для меня найдется
Лариса Миллер
Я в новый день вступаю не спеша.
Я в новый день вступаю не спеша,
Когда луны растает в небе долька,
От холода сробев и не дыша,
Показать полностью.
В него вхожу по щиколотку только,
Как в реку, что светла и велика;
И наклоняюсь, не пройдя и пяди,
Чтобы коснуться пальцами слегка
Незамутненной неподвижной глади.
Глядит ли кто вослед иль не глядит,
Как ухожу из обжитого края
Минувших дней? И, бликами играя,
Грядущее мне пальцы холодит.
Лариса Миллер
Досадно, Господи, и больно.
Досадно, Господи, и больно,
Что жизнь Тебе не подконтрольна.
Она течёт невесть куда
Показать полностью.
И утекает, как вода,
И тает, как весной сосулька…
Осталось с гулькин нос, а гулька –
Из не особо крупных птах,
И кроме бедной рифмы «прах»
Не нахожу другой удачной,
Чтоб поделиться думой мрачной
О жизни суетной, дурной,
Надсадной, как звонок дверной,
Как в кухне сорванные краны,
О жизни, ноющей, как раны,
Немыслимой, такой-сякой,
Где счастья нет, но есть покой,
Да и покой нам только снится…
А впрочем, если уж делиться,
То не предчувствием дурным,
А мёдом, молоком парным.
