Жизнь поманит, а счастье обманет,
Я не так уж и много просил,
И не то чтобы там хулиганил,
Беспризорничал, дрался, бузил.
Шлялся я по лесам, по долинам,
То ль судьбы, то ли доли искал,
Обходя воровские малины,
По малине лесной тосковал.
Обходя воровские малины,
По малине лесной тосковал.
А жизнь, порою, смешная ты книжка,
А в ней конца-то счастливого нет.
А я совсем ещё юный мальчишка,
А душе моей тысяча лет.
А я совсем ещё юный мальчишка,
А душе моей тысяча лет.
Пил порою из рек я отравных,
Жил с бродягами, ладил с братвой,
А отверженных я и бесправных
Понимал и жалел всей душой.
А жизнь, порою, смешная ты книжка,
А в ней конца-то счастливого нет.
А я совсем ещё юный мальчишка,
А душе моей тысяча лет.
А я совсем ещё юный мальчишка,
А душе моей тысяча лет.
А я совсем ещё юный мальчишка,
А душе моей тысяча лет.
Тысяча лет, тысяча лет. Life beckons, and happiness deceive,
I am not too much to ask,
It is not that there is a bully
Besprizornichal, he fought Buzilov.
I wandered the forests, in the valleys,
That is my only weapon of fate, or the proportion sought,
Bypassing the thief raspberry,
In raspberries Forest missed.
Bypassing the thief raspberry,
In raspberries Forest missed.
And life, sometimes, you’re a funny book,
And in the end it somehow is not happy.
And I’m still a young boy,
And my soul a thousand years.
And I’m still a young boy,
And my soul a thousand years.
Sometimes drank from the rivers I otravnyh,
He lived with tramps, get on with the lads,
And I rejected and powerless
I understand and sorry with all my heart.
And life, sometimes, you’re a funny book,
And in the end it somehow is not happy.
And I’m still a young boy,
And my soul a thousand years.
And I’m still a young boy,
And my soul a thousand years.
And I’m still a young boy,
And my soul a thousand years.
A thousand years, a thousand years.
Мотивирующие стихи, стихи для поднятия духа, позитивные стихи
Разделы категории «Стихи»
Голосовые поздравления
Стихи: Без тебя я как лютик в пустыне!Любовь и дружба Признания в любви Забавные признания День святого Валентина День святого Валентина В стихах Шуточные поздравления
Готов тебя восславить я в стихахЛюбовь и дружба Забавные признания День святого Валентина День святого Валентина В стихах Шуточные поздравления
Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор Вселенной,
И маловерным отпусти их грех;
Пусть час не пробил, жди, не уставая,
Пусть лгут лжецы, не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других.
Умей мечтать, не став рабом мечтанья,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив;
Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь разрушена, и снова
Ты должен все воссоздавать с основ.
Умей поставить, в радостной надежде,
На карту все, что накопил с трудом,
Все проиграть и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том;
Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой;
Будь прям и тверд с врагами и с друзьями,
Пусть все, в свой час, считаются с тобой;
Не говорите НЕТ, когда тоска стучится
Когда на сердце рана… пустота…
Пусть даже время так неумолимо мчится
Начните сказку с чистого листа…
Не говорите НЕТ, когда в борьбе за чувства
Вы потеряли сердце… навсегда…
Когда мечтам и мыслям мало места,
Не говорите НЕТ! Скажите жизни ДА!
Скажите ДА, чтоб сердце вновь забилось!
Чтоб каждой клеточкой почувствовать мечту…
Чтоб счастье бесконечно длилось…
Скажите ДА, чтобы зажечь звезду!
Не говорите НЕТ… подумайте о Чуде,
Как в самом ярком и прекрасном сне…
И даже если сил уже не будет…
Не говорите НЕТ … скажите ДА… мечте…
Я знаю ты хочешь добиться чего-то,
С мечтой засыпаешь и рано встаёшь.
Ты ждёшь пока жизнь поднесет тебе что-то,
Но жизни науку ты поздно поймёшь.
Имеешь ты сотни преград на пути
И цель твоя так далека по словам,
Но я помогу тебе выход найти,
Преграды себе воздвигаешь ты сам.
Сегодня поход твой начнется за славой,
Сегодня откроешь ты силу в себе.
С тобой поделюсь я великою тайной,
Вся сила хранится в твоей голове.
Нет силы мощнее чем мысли твои,
Они твоей жизни рисуют картину.
Позволь я добавлю в рисунок штрихи,
Слова пусть мои отведут на вершину.
Ты образ обязан мышления менять,
Зажги в себе волю, харизму, упорство.
Слова пусть сумеют ядром твоим стать:
Всё в мире возможно, не жди лишь удобства.
Опору тебе я построил для старта,
Начнется твой путь, к достижению мечты,
Стих этот, отныне, твоей жизни карта
Ты впредь несгибаем, ты к цели иди.
А может просто встать с другой ноги,
И вместо кофе взять и выпить соку…
И повернуть свои привычные шаги
В ту сторону, где будет больше проку…
И в этот день проделать всё не так:
Поставить от конца к началу числа,
И самый незначительный пустяк
Наполнить добрым и высоким смыслом.
И сделать то, чего никто не ждёт,
И рассмеяться там, где столько плакал,
И чувство безнадёжности пройдёт,
И солнце встанет там, где дождик капал.
Из круга, заведённого судьбой,
Возьми и выпрыгни на станции безвестной…
Ты удивишься — мир совсем иной,
И неожиданнее жизнь, и интересной.
Давайте с утра улыбаться и ждать перемен,
И верить, что радужный мир улыбнётся взамен.
Давайте забудем про боль и обиды сейчас,
Чтоб прошлое в будущем больше не мучило нас…
Давайте забудем усталость, ошибки и страх…
Поверим, что счастье и радость лишь в наших руках…
И смело пойдём, без оглядки, за счастьем вперёд.
Ушли неудачи… Теперь бесконечно везёт…
Давайте поверим, что наша семья – идеал,
Что Бог нам не зря половинку с небес указал…
Улыбки детишек – тому подтвержденье для нас…
Давайте поверим не завтра, а здесь и сейчас…
Давайте научимся каждое утро ценить,
За то, что мы можем надеяться, верить, и жить,
За то, что целует спросонок ребёнок, любя…
За то, что живём для других, не жалея себя…
Давайте с утра улыбаться и верить в людей…
И не сомневаться в успешности новых идей…
Давайте лепить нашу жизнь из любви и добра…
Поверьте в себя, ведь со счастьем столкнуться ПОРА.
Многие ходят избитым путем,
Где знаки, асфальт и кювет,
Где ночь привычным сменяется днем,
А непривычного нет;
Верность дороге знакомой хранят,
Стремясь избежать проблем,
И всё, о чем они знать хотят,—
Лишь то, что известно всем.
Немного людей дерзает свернуть
Туда, где никто не бывал,
Стать первым, кто в этот пустился путь,
Неведомое познал;
Осилив преграды на новом пути,
Светить путеводной звездой
Для тех, кто всегда страшится идти
Нехоженою стезёй.
Текст книги «Малиновый звон. Любимые песни на все времена»
Автор книги: Анатолий Поперечный
Жанр: Поэзия, Поэзия и Драматургия
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Ночные поезда у полустанка
Напомнили сожженные мосты.
И медленное, медленное танго
Откуда-то плывет из темноты.
И чудится туманное, как в дымке,
Лицо твое, склоненное ко мне.
И кружится, и кружится, и кружится пластинка —
В обратную, как память о войне.
Припев:
Танго… у разбитого танка…
У полустанка звучит в тишине.
Тайна, все, что было, то тайна.
И эта встреча случайна,
Как сны на войне…
Нам песня – на смертельную атаку!
Нам ярость, чтобы драться за троих!
Нам после боя – медленное танго,
Чтоб этот страшный ад забыть на миг!
И в отблесках ракет сближались лица,
И мимо пролетало воронье,
Как будто бы, как будто бы от смерти и от лиха —
Прикрыла сердцем сердце я твое…
Ночные поезда у полустанка
Стоят, как часовые на посту.
И медленное, медленное танго
Куда-то уплывает в темноту…
Не знаю я, где ты, кого голубишь?
Но голос твой все слышу наяву…
Так спойте же со мною это танго, люди,
И вслушайтесь в летящую листву!
Серая лошадка
В чистом поле скачет.
Может, кто украдкой
Обо мне поплачет.
В белое пространство
Заманила вьюга
Иль непостоянство
Жизненного круга…
Припев:
А в тихом домике
Зажжется свет,
И голос тоненький
Сорвется вслед:
– Куда ж ты, маленький?!
Мир полон бед.
– Ах, мама-маменька,
Мне много лет.
Что-то стало жутко,
В стужу не согреться.
И под полушубком
Леденеет сердце.
Что-то стало шатко,
Разгулялось, что ли?!
Серая лошадка
Заблудилась в поле…
Серая лошадка
В чистом поле скачет.
Вечно мать украдкой
По сыночку плачет.
Ну а он далече,
Где-то затерялся…
На Пути на Млечном
След его остался…
Я пришел домой в разгар заката,
В петушиный, ярый, красный час.
Словно лавра, древне встала хата,
Без дверей и окон, в звонный Спас.
И спросила голосом орлицы:
«Лики видишь ты иль просто лица?
Дерево иль черное дупло?
Холодно тебе или тепло?»
Хата с дымарем и печкой тусклой
Показалась женщиной мне грустной,
Милою, забытою давно,
Приоткрыла ставенку-окно.
И оттуда вдруг дымком пахнуло,
Милое, забытое минуло,
Над трубою – горлицей дымок, —
Ты вернулся маленьким, сынок?!
А закат горел в окне иконно,
Старый сад гудел в колокола.
И храпели яблони, как кони,
Закусив сухие удила…
Я стоял пред хатою, забытый,
Где родился много лет тому…
День звенел. Конь в сердце бил копытом.
Я домой вернулся… Ни к кому…
Заглянул я в себя, как в колодец
Заглянул я в себя, как в колодец,
И увидел, как будто в бреду,
Словно маленький канатоходец,
Я по тонкому тросу иду.
Шест держу на груди,
Зол и весел,
И куда-то гляжу сквозь толпу,
Ибо странный закон равновесья
Изменить может мигом судьбу.
Я иду,
Я качаюсь, как пьяный.
Ну а снизу кричат:
– Что же ты?!
Барабанщики бьют в барабаны,
И невесело шутят шуты…
Много ль в жизни отпущено, мало ль,
Кто поймет ту игру в забытье.
И никто из толпы, кроме мамы,
Не заметит смятенье мое.
Так пускай усмехаются криво,
Я иду
Над сквозной крутизной.
Но страшусь материнского крика
И внезапного оклика:
– Стой!
Домик окнами в сад
Домик окнами в сад, там, где ждет меня мама,
Где качала мою по ночам колыбель.
Домик окнами в сад заметает упрямо
Золотой листопад, голубая метель.
Я сюда возвращусь, может быть, слишком поздно.
Южный ветер ночной запах яблонь принес.
Домик окнами в сад – ты приснился мне просто
В той стране-стороне, где пошло все на снос.
Все на снос – дом и сад, и любовь, и печали,
И калитка в саду, и оградка во мгле.
Домик окнами в сад – неужель отзвучали
Эти звуки, что так душу ранили мне…
Домик окнами в сад, там, где ждет меня мама,
Где качала мою по ночам колыбель.
Домик окнами в сад заметает упрямо
Золотой листопад, голубая метель.
Коммуналка, жизнь мою напомни прошлую,
Шлю тебе привет я голубиной почтою…
Коммуналка, коммуналка,
Ах, чего-то сердцу жалко,
Сколько вместе трудных лет здесь нами прожито.
Припев:
Ах коммуналка!
Поровну на всех —
Беда и радость, печаль и смех!
Здесь жили-были,
Хлеб-соль делили,
И ненавидели, и все-таки любили!
Коммуналка, кухня с воющими кранами,
Со скандальною соседкой, с тараканами,
С доброй феей тетей Пашей,
Усмирявшей страсти наши,
С золотой в окне Москвою белокаменной.
Хоть живу давно в отдельной, как и прочие,
Отчего же в понедельник еду в прошлое?
Как в трамвае суматошном,
Еду я на встречу с прошлым
В старый дворик с голубятней позаброшенной.
Ночные птицы прокричали за холмом,
И деревенька поманила огоньком.
Там мать-старушка в старомодном шушуне,
Как о Есенине, грустит о Шукшине.
Она озябла – полушубком обниму,
И только ей скажу, а больше никому,
И только ей доверю то, что на душе,
Что, видно, к праздничку его не ждать уже…
А где-то скрипнула тихонько карусель,
И закружилась в поле русская метель.
И как девчоночка, березка на юру —
Ветвями тонкими все тянется к теплу…
А где-то тульская гармошка затряслась,
Душа-то русская да с песней обнялась,
Да Стенькой Разиным – раздольно, широко,
По Волге-матушке – далече-далеко.
И закружилась вся земля, как карусель.
Ну а тебе в зазвездье чудится метель…
Жизнь продолжается, и в роще, в тишине,
Калина красная грустит о Шукшине.
Снится мне наш старый сад
Над задумчивой рекой,
Где, как много лет назад,
Вижу маму молодой.
Заметает яблонь цвет
Стежку-тропочку в саду,
А в тот сад дороги нет…
Что ж опять туда иду?
Я лечу туда во сне,
Я спешу в тот дивный сад.
Может, встретится там мне
Самый добрый в мире взгляд?
Что, как звездочка, далек
И мерцает в вышине,
Словно шепчет мне: сынок,
Возвращайся по весне…
Я сюда еще вернусь,
Боже, боль уйми мою…
Низко в пояс поклонюсь
И шепну: прости, молю…
Заметает яблонь цвет
Стежку-тропочку в саду,
А в тот сад дороги нет…
Что ж опять туда иду?
Ты встаешь, как из тумана,
Раздвигая грудью рожь,
Ты ему навстречу, Анна,
Белым лебедем плывешь.
Мягких трав великолепье,
Тишина у той тропы,
Где глухой разрыв над степью
Поднял землю на дыбы.
Уходят эшелоны,
И ты глядишь им вслед,
Рязанская мадонна —
Солдатка в двадцать лет.
И уже в дожди косые,
Под прощальный перестук,
Встали женщины России
Изваянием разлук.
На продымленных перронах
Да с грудными на руках
Наши матери и жены
В русских вязаных платках.
И матери, и жены…
Дороги без конца…
Рязанские мадонны —
Прекрасные сердца!
Не изменят, лгать не станут
И у смерти на краю.
Встань меж ними равной, Анна,
Твой солдат погиб в бою.
И какой на свете мерой
Нам измерить эту боль —
Пожилой солдатки веру
В невозвратную любовь?!
Пустая стынь перрона,
Далекая верста…
Рязанская мадонна —
Российская звезда.
Жизнь поманит, а счастье обманет. Я не так уж и много просил.
И не то чтобы там хулиганил, беспризорничал, дрался, бузил.
Шлялся я по лесам, по долинам, то ль судьбы, то ли доли искал.
Обходя воровские «малины», по малине лесной тосковал.
Припев:
А жизнь порою – смешная ты книжка,
А в ней конца-то счастливого нет.
А я совсем еще юный мальчишка,
А душе моей тысяча лет.
Пил порою из рек я отравных, жил с бродягами, ладил с братвой,
А отверженных я и бесправных понимал и жалел всей душой.
Жизнь, тебя всю, как есть, принимая, сильным мира хочу я сказать —
То пространство, что я занимаю, никому у меня не отнять.
На речке качаются ялики,
А к речке спускается сад.
Там падают в августе яблоки,
О крышу ночами стучат.
Там, полон великого таинства,
Хранит прошлых лет забытье
Тот домик на самой окраине,
Где детство промчалось мое.
Припев:
Домик на окраине…
Скоро он будет снесен.
Только лишь в памяти, в памяти
Вечно останется он.
Как от печки-каменки,
Снова согреюсь теплом.
Домик на самой окраине
Жить будет в сердце моем.
Ни пяди родного не отдано
Забвенью и жизни пустой.
Вот так – не чужбина, а Родина
Нас греет своей добротой.
В разлуке все видится старенький,
Мне ставший когда-то судьбой
Тот домик на самой окраине,
С дымком над кирпичной трубой.
Мама белила хату.
Лебедь махал крылом —
Может быть, нам и солдату,
Что ковылял с костылем.
Чей-то искал он адрес,
В чье-то стучал окно…
В день тот в кинотеатрах
Было бесплатным кино…
Мама белила хату.
Лебедь махал крылом.
Это весной в сорок пятом
Было – в былом, не в былом.
Это мне часто снится
В час, когда станет темно.
Память всю ночь стучится
В душу мою, как в окно…
Мама белила хату.
Лебедь махал крылом —
Может быть, нам и солдатам,
Что полегли за Днепром,
Тем, что в могилах братских,
В нашей земле и в чужой.
Всех их в победный праздник
Мы помянем всей родней…
Мама белила хату.
Лебедь махал крылом —
Может быть, нам и солдату,
Что ковылял с костылем…
Это мне часто снится.
Пусть это было давно.
Память всю жизнь стучится
В душу мою, как в окно…
Это в жизни бывает нечасто,
Словно кто-то тебя позовет:
Заревую подковку на счастье
На дороге не каждый найдет.
И, заслыша знакомые звоны,
Я по травам куда-то бегу.
Все мне чудится – белые кони
На далеком стоят берегу.
Я водил одного к водопою
И водою поил ключевой.
И ловил чуб мой теплой губою
Белый конь – верный подданный мой.
И всходила луна из-за леса,
Словно конь, удилами звеня.
И девчонка из дальнего детства
Окликала негромко меня.
Конь глядел на нее чуть пугливо,
Гривой тряс и копытом стучал.
И тогда самым спелым наливом
Я коня и ее угощал.
Белым он мне все кажется ныне,
А тогда он был просто гнедым.
Так с годами день серый и длинный
Нам покажется вдруг золотым.
И, заслыша знакомые звоны,
Я по травам куда-то бегу.
Все мне чудится – белые кони
На далеком стоят берегу.
В городке, прокопченном от гари и пыли,
Я впервые изведал печаль.
Пароходики плыли, девчонки грустили,
Я ж с собачкой ходил на причал.
И была там одна, что ждала до заката
Своего капитана мечты,
Ну а он был женатый и, конечно, усатый,
Не лишенный мужской красоты.
Припев:
Городок портовый… Пароходики…
И уже обратно не зови,
Годы, годы, вы куда уходите?!
Возвращайтесь в порт моей любви!
И однажды в портовый кабак закатился,
Там увидел ее, задрожал,
И конечно, напился, до того я влюбился,
А ее капитан провожал.
В городке, где мы жили, где так страстно любили,
Я недавно опять побывал.
Так же волны в борт били, пароходики плыли,
Только пуст был мой старый причал…
Этот дом не из сказки старинной,
Где жила чудных чар госпожа.
Этот дом – старый дом на Неглинной,
Где любви обитала душа.
А бывало, печаль и разлука
Обходили тот дом стороной.
Открывал эту дверь я без стука,
И входил, и был нежен с тобой.
А теперь, от тебя я не скрою,
Я с тобой больше встреч не ищу.
Никому эту дверь не открою,
Никого в эту дверь не впущу.
Этот дом не из сказки старинной,
Где жила чудных чар госпожа.
Этот дом – старый дом на Неглинной,
Где любви обитала душа.
Я жил от хлебзавода невдали
В те годы, ох крутые для земли,
Когда послевоенный недород
С разрухою нас брали в оборот.
Я в школу шел, портфель к груди прижав,
А запах хлеба, он за мной бежал,
А запах хлеба, теплый, аржаной,
Как невидимка, в класс входил со мной,
А запах хлеба плыл, чуть рыжеват,
Над головами стриженых ребят.
Тот запах добрый хрупок был, как мел.
Учитель географии мрачнел.
И сглатывала слюнки от тоски
Отличница Наташа у доски…
Ах, запах хлеба!
Дух жилой семьи —
Шел от меня, а может, от земли.
Его на переменке Васька Клест
Перебивал дымком от папирос.
И говорил: «Ты пахнешь хлебом, брат,
Наверно, у тебя пахан богат».
Попробуй вот ему, Клесту, вдолби:
Живу от хлебзавода невдали.
Слова же застревали в челюстях:
Отец… отец – он в танковых частях…
И шел домой, и плакал я в тоске,
С замерзшею чернильницей в руке.
Где-то вскрикнули совы,
Стало тихо окрест.
Постою пред часовней,
У оградки, где крест;
Где под сенью черемух,
Вся из синего льда,
Над могилкою скромной
Замерцает звезда…
Припев:
Звезда вечерняя
Струится вниз.
Душа прощенная
Стремится ввысь.
Звезда вечерняя,
Будь милосердная,
Пока роднит меня
С землею – жизнь!
Постою пред часовней,
У гранитной плиты,
Положу у надгробья
Полевые цветы.
Я не знаю, кто вечным
Здесь покоится сном,
Но я знаю, что Млечным
Ходят души Путем…
Где-то вскрикнули совы,
Стало тихо окрест.
Постою пред часовней,
У ограды, где крест;
Где, скорбя бесконечно,
Очищаюсь душой —
С верой, с думой о вечном,
Под вечерней звездой…
«Она защищает Родину»
На стене обгоревшего дома
Мы, мальчишки, смотрели кино.
Это было весной в сорок пятом,
Так недавно и так давно.
Нам запомнилась женщина в черном,
Мститель грозный российской земли.
Может быть, мы, мальчишки, ей в чем-то
В том отмщенье святом помогли.
Мы с ней в танке давили фашиста,
Выносили судьбу из огня.
И святое ее Материнство
Посвящало в мужчины меня.
Заменяя убитого сына
В той наивной и грустной игре,
Я в той женщине видел – Россию
В страшном гневе, любви и огне…
На стене обгоревшего дома
Отмелькало кино, как во сне,
Но осталась – вся в черном —
Мадонна —
На незримом моем полотне.
Эта Женщина мне ж завещает
Все, что мне совершить суждено.
И святая святых защищает —
В жизни, в песне, в забытом кино…
Черный бык и рыжая корова,
Рыжий, в черных пятнышках, телок.
Желтого подсолнуха корона,
Вечера крапивный холодок.
Отпылило по деревне стадо,
Отпылали в зное тополя.
Звездный Воз качнулся,
И не стало
На душе вчерашнего тепла…
Только чувство грусти,
Как утрата,
Все проходит,
Или нет, не все?!
Детства босопятого отрада —
Сломанной телеги колесо.
Вот оно под горку покатилось,
Повалилось в спелое жнивье.
Солнцем деревянным закатилось
Детство деревенское мое.
Где ржет за рекой жеребенок,
В тумане стога, как в былом,
Как в детстве, очнусь я спросонок
И в поле умчусь босиком.
Припев:
А в поле стреножены кони.
Ах, воля, веселая дрожь.
Чуть слышно летят перезвоны
И падают в теплую рожь.
Мне стал чуждым каменный город,
Томит душу, словно острог.
И снится полынная горечь,
Раздолье полей и дорог.
Где ржет за рекой жеребенок,
Табун прокатился, как гром,
Как в детстве, очнусь я спросонок —
А где ж мои кони в ночном?
Бумажный змей повис на проводах.
Оборванная нить дрожит в руках.
Бумажный змей с серебряным хвостом,
Что клеили весь вечер мы с отцом.
Бумажный змей… ну как его спасти,
Как над землей по небу провести —
На поводке – бумажную мечту,
Письмо-конверт, что я уж не прочту,
Мальчишкою витая в облаках.
Бумажный змей повис на проводах.
А пыльною окраиной с лугов
Шло стадо разморенное коров.
И хлопал, подгоняя их бичом,
Пастух Игнашка, дергаясь плечом.
И снова надвигалась тишина,
На проводах повисла и она.
И гасли окна, и белел впотьмах
Бумажный змей на чутких проводах —
В том городе, в том царстве тишины,
За день до объявления войны…
Детство… В окно влетел мяч!
Мама, не плачь!
Старый мой двор, не судачь!
Мама, не плачь!
Весь приходил в синяках.
Мамочка – ах!
Яблочки, да с чужих дач…
Мама, не плачь!
Припев:
Не плачь, прошу, мама, не плачь!
Порой жизнь, как драма, не плачь!
Порой жизнь, как драма,
А сын твой упрямый…
Ах, мамочка, только не плачь!
Детство и юность, где вы?
Годы любви…
Годы сплошных неудач,
Все – позади!
Я заболел – ты мой врач.
Мама, не плачь!
Свыше нам Богом дана
Мама одна!
Порою в женщине чужой,
Уже не молодой и грузной,
Мне померещится твой грустный,
До боли милый облик твой,
Твоя усталая походка,
Доверчивый к прохожим взгляд…
И поплывет назад,
Назад
Моих воспоминаний лодка.
И я увижу дикий сад
И в балке высохшую грушу,
Как будто загляну я в душу,
Где наступил уж листопад…
О мама,
Совесть дней моих!
Печаль твою не потревожу,
А радость, может, приумножу,
Хотя б на миг,
Всего на миг —
Тебя обрадую удачей,
Свою запрятав глубже боль,
В которой и к тебе любовь,
И к прошлому…
О нем ли плачу?
И, понимая все,
Ты вдруг
Светло и грустно улыбнешься,
К моим ладоням прикоснешься
Всем милосердьем добрых рук,
И я уйду,
Храним тобой,
Твоей молитвой материнской…
О, пусть дымок над хатой низкой
Летит и над моей судьбой,
Меня от бед и лет храня!
Еще скрепляет дело
Слово,
То, родовое, как основа,
От материнского Огня.
По перрону в потертом пальтишке, помню я, ты меня провожал
Ну а ветер листал, словно книжку, жизнь, в руках что Всевышний держал.
А вагон отплывал в дымной сетке, проводник глухо дверь закрывал.
Ну а ты все махал своей кепкой, спотыкаясь, вослед ковылял.
Припев:
Ах, отец, жизнь такая вот штука!
Схожи мы и не схожи с тобой.
А теперь – между нами разлука,
Может быть, в Млечный Путь весь длиной?!
А теперь – между нами разлука,
Может, в жизнь, может, в Вечность длиной?!
Ах, отец, жизнь тебя не ласкала, не искала удача тебя.
Жизнь тебя в море слез полоскала, обжигала горнилом огня.
За спиною – тревоги, остроги и крутые дороги войны.
А твои твердолобые боги, да кому они нынче нужны!
А та высотка,
Как та пилотка,
Над ней потом уж
Взойдет звезда.
Слеза, как водка,
Прожжет нам глотку,
Друзей помянем
Мы, как всегда.
А по сыночку
Мать зарыдает.
А где могилка?
Поди найди…
От рядового до генерала
Путь страшный смертный
Рискни, пройди!
От рядового до генерала,
А. Нету времени пройти.
От рядового до генерала,
От бугорочка и до звезды.
Ах, расстоянье
Да путь немалый.
Пройди его,
Дай Боже, ты…
Покличет мати спати
Покличет мати спати,
Аукнет в темноту:
«Довольно, сын, гуляти,
Пора домой, я жду. »
Покличет мати спати —
В ответ лишь тишь да звон.
Прости меня ты, мати,
Что твой порушил сон…
Покличет мати спати,
Забудется во сне.
Давно уж пусто в хате,
Лишь фото на стене.
Куда-то разлетелись
И канули – кто где.
А ведь у печки грелись,
Нуждались в теплоте…
Покличет мати спати
В дом отчий, в дом святой,
Где вечно пахнет мятой,
И корочкой ржаной,
И раннею утратой,
И позднею бедой…
Покличет мати спати:
«Сынок, пора домой. »
Покличет мати спати.
Как долог путь домой!
Покличет мати спати…
И кончен путь земной…
Покличет мати спати…
Кровь зари, как из волчьей той ранки…
Ну а поезд уж дальше спешит.
Он на этом степном полустанке
Две минуты всего лишь стоит.
Соберу вмиг свои я пожитки,
И в потемках, уже на ходу,
В ночь глухую, продрогнув до нитки,
Я на том полустанке сойду…
Припев:
Стоп, душа! Приехали! Вот мой дом родной…
Путь покрыт был вехами, горькими порой…
Стоп, душа! Приехали. Может, не доехали,
Может быть, проехали счастье стороной?!
Стоп, душа! Приехали! Плачь, рыдай и пой.
Позади – пепелища, разрухи,
Боль утрат и печали любви…
Впереди – неужель вновь разлуки —
С кем? С тобой или с миром, увы?!
Не хочу, наконец, не желаю
Знать, а что там еще впереди.
Стоп, душа! Что ты хочешь, я знаю.
Где ты? В небе? Иль все же – в груди?!
В полумраке Пушкинского Дома
Я ее увидел, цветом в лен.
Молния ударила без грома
И погасла в отблеске колонн.
Голубой спеленутая лентой,
Под стеклом музейным,
Ты ль мертва?!
Золотая прядь ржаного лета,
Собранная в желтый сноп едва.
Милая, российская, родная,
Колосок в огне сгоревшей ржи.
«Эта прядь такая золотая»,
Чистая, как звон твоей души…
Под Рязанью грозы травы выжгли,
И объята радугою даль.
Мы в твои ровесники не вышли,
Дай, Сергей, ржаного солнца, дай!
Словно Меккой, бродим мы Рязанью,
По широкой по России всей
Нынешней и завтрашнею ранью
Разбуди нас, русский соловей!
Ярым, буйногривым и суровым
Золотоискателям в глуши
Нету хлеба, нет земли и крова
Без твоей, есенинской души.
Солнцем и слезами залитая,
Нежная, то яростная вдруг,
Лира, от соломы золотая,
Выронена солнышком из рук.
Но идут слова,
В покос босые,
Русского до смерти соловья.
Есть земля, есть хлеб и кров – Россия —
Женщина и мать среди жнивья! Я зову, аукаю – «Куда вы?»
А она уходит, не спеша.
Мальчик по стерне бежит кудрявый,
Нараспашку синяя душа.
Золотоволосый, небоокий,
Этой пряди в летошнюю масть.
Раскачал подсолнух одинокий,
Засмеялся и окликнул мать.
И затихло…
Только запах сена.
Золотая прядь – на всех, навек.
И уходит вдаль Сергей Есенин,
Очень русский. Очень человек.
Ржавеют в могильных курганах
Сарматских умельцев дары,
Орудья железного века:
Кинжалы, серпы, топоры.
Разгульная удаль кочевья
По травам Поволжья прошла,
Податливых жен иноверов
Кидая на лоно седла.
Тех женщин манила их сила,
Насупленный взор из-под вежд,
Богатая конская сбруя
И тонкий орнамент одежд.
И стан их противился духу,
Натянутый, как тетива,
И млечные губы шептали
Языческой веры слова.
Она в солонке, на столе, – изволь,
В волне морской, что хлещет в три наката.
Но есть еще совсем иная соль —
Под гимнастеркой, на спине солдата.
Та соль – венчанье знойного труда,
Привал и вновь крутое восхожденье.
И цену ей узнаешь ты, когда
Твоя спина – ее месторожденье.
Лежал в гробу —
Сама кручина,
Над ним
И журавлиный плач,
И черный материнский плат,
А в изголовии —
Калина…
Калина, красная как кровь…
А мне припомнился он прежним,
Таким застенчивым и нежным,
Упрямым вдруг —
Не прекословь, —
Когда он в стертой гимнастерке
Шел по Москве,
Шутил, курил,
Как на побывке Вася Теркин,
Кого любил,
Кого и крыл.
Крыл, правды-матушки за ради,
Крыл, да простится,
В бога, в мать —
Что не дают ему, как надо,
Степана Разина сыграть…
А он для этого родился.
Он из алтайских родников
Живой водой земли умылся,
Умелец выстраданных слов…
И вот лежит в гробу,
Кручина
Над ним – и журавлиный плач,
И черный материнский плат,
А в изголовии —
Калина…
Данное произведение размещено по согласованию с ООО «ЛитРес» (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.
