Ахилла
Главное Меню
Жизнь под видом
25 сентября 2021 Илья Криштул
Майор полиции Иванов вышел из дома и под видом водителя сел в свою иномарку. Затем, под видом участника дорожного движения, он доехал до здания с вывеской «Сауна» и зашел внутрь. В сауне майор полиции Иванов под видом клиента купил проститутку, попарился с ней, расплатился и под видом хорошо отдохнувшего человека вышел на улицу. Приняв вид посетителя, он зашел в японский ресторанчик, где вкусно пообедал и, под видом оборотня в погонах, не рассчитался. День начинался явно удачно.
Под видом майора полиции он доехал до родного отделения, где под видом посредника принял три взятки от родственников задержанных преступников и, под видом поездки на следственный эксперимент, развез этих преступников по домам. Собрав после этого своих подчиненных, майор полиции Иванов под видом начальника отделения потребовал больше задерживать лиц с достатком выше среднего, а не нищих убийц, грабителей и насильников, с которых и взять нечего, а коттедж так и стоит недостроенный.
После собрания майор полиции Иванов под видом татаро-монгольского ига объехал несколько кафе, где собрал дань под видом штрафов за незаконных узбеков, а самих узбеков под видом благодетеля поселил жить в детский садик. Этот садик майор полиции Иванов еще на прошлой неделе под видом обеспокоенного полицейского закрыл из-за несоблюдения мер по обеспечению детской безопасности, для чего пришлось ночью сломать качели, да и директриса дань платить отказалась.
Закончив с этими делами, майор полиции Иванов под видом старого друга заехал в соседнее отделение, где за ящик коньяка купил у своего однокурсника почти раскрытое дело об ограблении прохожего. Под видом доброго следователя он уговорил этого прохожего поменять адрес ограбления поближе к своему отделению и под видом честного и усталого полицейского поехал в управление отчитываться.
Под видом небогатого человека майор полиции Иванов доехал до управления на трамвае, но все равно после отчета денег осталось мало. Выйдя из управления, он под видом мужа и отца позвонил домой и сказал, что скоро приедет под этим же видом.
Недалеко от своего дома майор полиции Иванов увидел агрессивно настроенную группу молодежи и под видом добродушного старичка-пенсионера быстро прошмыгнул в охраняемый подъезд, откуда и хотел вызвать полицию, но пожалел своих сотрудников.
Уже через пять минут майор полиции Иванов на своей кухне под видом главы семейства ел стерляжью уху и пил виски.
Кстати — родился майор полиции Иванов под видом грудничка.
Именно благодаря таким людям, как майор полиции Иванов, жители России спят спокойно под видом покойников на всех кладбищах нашей необъятной Родины.
Если вам нравится наша работа — поддержите нас:
Карта Сбербанка: 4276 1600 2495 4340 (Плужников Алексей Юрьевич)
Или с помощью этой формы, вписав любую сумму:
Ахилла
Главное Меню
Проекты
На этой странице мы будем публиковать краткое описание тех проектов, которые мы надеемся развить с вашей помощью. Но прежде чем стать нашим автором, прочитайте, пожалуйста, внимательно вот эту памятку: Памятка начинающему автору «Ахиллы».
Проект «Исповедь анонимного…»
Источником вдохновения для этого проекта стала знаменитая «Исповедь бывшей послушницы» Марии Кикоть — история, которая помогла многим преодолеть некий качественный рубеж — люди стали гораздо смелее говорить о проблемах жизни внутри РПЦ.
Под «исповедью» мы будем понимать не рассказ о собственных грехах, а рассказ о «перемене ума», о собственном изменении, к которому привело пребывание внутри системной жизни РПЦ, рассказ об обстоятельствах и людях, повлиявших на это изменение.
Уточним, что целью проекта не является опорочивание честного имени Церкви, епархии или прихода, а также конкретных лиц, а только осмысление проблем, которые существуют, болят и которые нельзя замалчивать, потому что от замалчивания эти проблемы только усугубляются.
1. «Исповедь анонимного священника»
Нам хорошо известно, что многим священникам (дьяконам) есть что сказать о жизни РПЦ, собственной епархии или прихода, вот только мало кто может рискнуть высказаться публично, потому что прещения в виде снятия с прихода, отправления за штат или в запрет не заставят себя ждать.
Поэтому мы предлагаем таким клирикам — служащим сейчас или бывшим — скачать нашу анкету, ответить на предлагаемые вопросы, видоизменив их под свои обстоятельства. Также можно добавить от себя ответы на незаданные нами вопросы, если они важны для вас.
Важное условие — мы гарантируем вашу анонимность, но редакция должна убедиться, что присланный текст написан реальным священнослужителем. В какой форме — это обсуждается с каждым автором-священнослужителем индивидуально.
2. «Исповедь анонимного дьячка»
Мы ждем рассказы о реальной приходской жизни от пономарей, клирошан, преподавателей воскресных школ — от любого работника прихода или епархии. Рассказы принимаются в свободной форме, кстати, будем рады и не анонимным авторам.
Разумеется, мы ожидаем в текстах описание проблем, которые вы видите на приходе или в епархии, а не елейных рассказов о том, как «ярко светило солнышко в день праздничка, а лица причастников было одухотворены проповедью владыченьки!». Подобные тексты будут отправляться в корзину.
3. «Исповедь анонимного прихожанина»
То же самое, что и выше — рассказ в свободной форме о вашей нынешней или прошлой приходской жизни, о вашем изменении в этой жизни. Или вы можете ответить на вопросы нашей анкеты:
4. «Исповедь анонимного молодого мирянина»
Православная молодежь — каково ее место на приходе и в епархии, зачем нужны молодежные объединения, есть ли у православной молодежи бунтарский дух или уже выработано смирение и послушание начальству, читает ли молодежь «Ахиллу» и что она думает о культе личности патриарха Кирилла?
Ответить на эти и другие вопросы нашей анкеты мы приглашаем воцерковленных юношей и девушек. Вы можете отвечать как под своим подлинным именем, так и анонимно.
Просим всех участников опроса подходить к ответам творчески, писать развернуто, приводя примеры и объясняя свою позицию: помните, это не экзамен и не отчет-отписка начальнику — будьте смелее и откровеннее.
5 . «Исповедь анонимной матушки»
Мы составили анкету для жен священников, которую просим заполнить и прислать нам.
6. «Исповедь анонимного монашествующего»
Приглашаем монахов/монахинь, практикующих и бывших, присылать свои истории о монашеской жизни или о причинах оставления монастыря или монашества.
7. «Исповедь неанонимного архиерея»
Мы составили несколько вопросов, на которые попросили епископат РПЦ ответить. Шансов мало, но почему бы не попробовать?
Проект «Кто вы, альтернативные?»
В рамках этого проекта мы беседуем с представителями так называемого «альтернативного» православия — направлений, отколовшихся от РПЦ или РПЦЗ.
Проект «Путь к Богу»
Приглашаем читателей присылать истории о своем пути к вере, Богу.
Материалы читайте по тегу путь к Богу.
Проект «Об ушедших-отошедших»
Истории о детях и подростках, которые выросли при храме, получили религиозное воспитание в семье, но, повзрослев, ушли из храма и из Церкви. Почему молодые люди уходят из Церкви? — Приглашаем к диалогу таких молодых людей, присылайте нам свои рассказы или сообщайте о себе, чтобы дать интервью, открытое или анонимное.
Проект «Исповедь ухожанина»
Расскажите нам, почему вы ушли из Церкви, из христианства, православия или другой конфессии. Стали ли вы агностиком, атеистом, внеконфессиональным христианином или как-то иначе себя идентифицируете? Что вы сейчас думаете о Боге, Церкви и вере?
Проект «Исповедь захожанина»
Почему человек верит в душе, а стать постоянным членом прихода не торопится? Какие сомнения или препятствия мешают воцерковлению?
Проект «Вопросы и ответы»
Присылайте свои вопросы — такие, ответы на которые нигде, кроме «Ахиллы», не получить. Мы будем обсуждать ваши вопросы в группах «Ахиллы» в фейсбуке или вконтакте. Самые интересные вопросы будут опубликованы вместе с ответами на нашем сайте под соответствующим тегом Вопросы и ответы.
Проект «Походы с Ахиллой»
В этом проекте мы бродим вместе с вами среди красот уральской природы и размышляем на ахилловские темы. Видео смотрите по тегу Походы с Ахиллой или на нашем YouTube-канале в плейлисте с соответствующим названием.
Все материалы и вопросы присылайте на адрес «Ахиллы»: ahilla.ru@gmail.com
YouTube-канал Ксении Волянской «Братья и сестры птицы и звери»
Ахилла
Главное Меню
Церковь
2 августа 2020 Амаяк Тер-Абрамянц
Церкву эту я еще с молодости помню, сынок. Венчалась в ней. Красиво было. Батюшка слова говорил, и свечи горели. Пенье в ней было тоже хорошее. Житье наше с Васей не шибко чтоб хорошо было, да и не хуже других, слава Богу. Бивал он меня подчас, да и чего не бывает? Наша изба вон там стояла, где счас дом пятиэтажный. В овражке с ручьем стояла, где белье полоскали. Колокольню из нее было хорошо видать, прям над соседской крышей. Уж и высокая она тогда казалась нам, уж и важная! Овражка-то того нет давно, засыпали его, когда район строили, да ручеек в трубы взяли.
Ну да недолго мы с Васей жили тихо. Тут гражданская началась. Вася с красными ушел да пулю в грудь на Дону получил. Пришел с войны раненый. Кровью харкал и дохал, сам еле ноги тащит, все на кровати больше лежит. Так десять лет на кровати промаялся, все дохал, намучился, сердешный, да я с ним навидалась. А тут еще дети пошли — двое, Анютка и Васятка, в честь отца-то. Пошла прачкой работать, в ночную. Доктора не помогли. Хотела я в церкву-то сходить, да все не пускал: нет, мол, Бога, говорит, и все тут. Да и церкву-то нашу закрыли, колокол сняли, а до действующей было далеко, на другой конец города аж. А он лежит как-то, лик костяной, что кощей, и на колокольню пустую в окошко смотрит, и говорит вдруг: «Помру я скоро, жаль, новой жизни счастливой не увижу», — и заплакал. Ну я тайком собралась все ж, съездила на другой конец города, свечку за него ставила. Тяжко отходил…
И осталась я вдовою, с двумя-то детьми на руках. А тут хлеба еще хватать не стало. Думала, по миру пойдем, да власть не пустила. Пошла к начальству: так и так, говорю, жена раненого красного бойца, двое детей малолеток. Вошли все ж в положение, сгинуть не дали. Васятку-то в интернат взяли. Анютку я уж сама подымала.
Церква-то все то время пустая стояла. Мешала она вроде, хотели там не то дорогу класть, не то площадь чтоб была. Рвали два раза ее, во втором разе рабочего убило, а она стоит. Говорят, раньше состав особый знали, чтоб камни скреплял. Ангелочки там красивые были, на золотых цепочках висели, так их поотрывало… Говорили в то время, в церкве планетарий устроют, чтоб луну и звезды всякие было видать оттуда, потом клуб сделали, чтоб молодые танцевать могли и кино смотрели.
В той поре я на фабрику работать пошла, а Анютка — в школу. Васятка-то, старший, только в люди выходить начал: интернат как закончил, в училище военное поступил, на командира учиться. На отпуск приезжал, красивый, в форме… Избенку нам подправил. Жениться не успел, война началась, немец пошел. В первый год же под Могилевом в плен попал, в окруженье. Бежал, потом партизанил… Анютке в той поре тринадцать годков исполнилось. Ну да, в той поре все в заводе были, и стар, и мал, заместо мужиков у станка. Хлеба мало было. А зимой уж люто приходилось! Анютка тоненькая, синенькая, за день с ломиком намается, придет домой, упадет и спит, как неживая, аж не дыхнет. А я вечерами варежки вяжу, смотрю на нее, и сердце материно разрывается, а все ж мысль одна: где Васятка? Только б победить, только б немца не допустить.
Немца одолели, значит. Васятка вернулся, живой, в медалях. Да недолга радость была, видать, наговор на него дурной был, уж очень горяч был да нетерпелив, что на уме, то и на языке, весь в отца, что два яблочка. Пришли по темноте, отлучили от матери.
К той поре, еще в войну, мы в бараки переехали, чтоб к заводу поближе быть, о другую сторону церквы, там счас кинтеатр новый строют. В церкве склад сделали, а мне ружжо дали, сторожихой, значит, говорят, будешь. А я говорю, а ружжо-то на что мне, мне что ружжо, что коромысло. Ну да, говорят, порядок такой, патронов можешь не брать, а ружжо иметь обязана при себе.
Начала я сторожить. А уж страшно-то как одной в ночи! Все мнится, воры крадутся, а то мыши шуршат. Ходишь меж штабелев, своды высокие, а со стен-то красочка от сырости поотваливалась, и лики старые проступили… Глядят, как живые, аж жуть, и Спас-Вседержитель проступил весь, смотрит на меня строго так, будто вина моя в чем. А я стою с пустым ружжом напротив и плачу… Васю вспомнила, как венчались и слова говорили. Вася-Васенька, где ты, мой родимый, растерялись мы с тобой навек. На последнем годе войны пришла на кладбище, а там по весне размыло все, холмик от холмика не отличишь, все травой поросло, был бы крестик иль деревце какое, может, и нашла… Воды было много в том годе, река из берега вышла, плотины наверху еще не было. Потом там стадион должны были строить. Кто своих-то знал, где лежат, вывезли на новое кладбище, а я вся потерялась… Вспомнила, как говорил он, что Бога нету. «Вот за то Ты меня и наказываешь», — думаю. Съездила я в другой конец города, в церкву, свечки ставила, за Васю, Васятку, Анютку. Молилась…
А Анютка то время на заводе работала и уж на выданье была. Муж у нее из торговли получился, вроде жить получше стали. Анютка раздобрела, внучка мне родила. Жилье мы лучше получили из барака в коммуналку переехали, там пара комнат хорошие были Это отсюда подале, к центру будет.
А тут Васятка вернулся, как Берию распознали. Семь лет в степи Канал рыл. На завод взяли, а все ж вижу — сам не свой ходит и все молчит, все молчит. И стали они с Борисом, мужем Анюткиным, меж собой не ладить. Разговоры пошли зряшные, стал его Борис не по справедливости упрекать, что площадь занимает, сидельцем называть, меня при нем приживалкой. Да и Васятка ему не спускал, говорил, мать мою приживалкою зовешь, а сам ты вор, хуже власовца и контры всякой, с которой я Канал копал…
И как начали они биться люто меж собою… Еле розняли, соседей звали… Борис в суд подать грозился, говорил, откуда пришел, туда на место и отправлю, у меня все свидетели и в прокуратуре знакомые, похвалялся. Насилу уговорили не подавать. Порешили, что Васятка съедет с площади.
А Васятка, пока дело было, лег на кровать и опять молчит, про работу забыл аж. Все о чем-то думы у него, чую, а как утешить, не умею. Раз подошла, повернулся он ко мне и только спрашивает:
— За что ж меня, мать, так, а?
— Что мне сказать? — говорю. — Ума я малого, сынок, в жизни нонешной, да и тогдашней мало смыслю, одно знаю, людей любить надо, сынок, и прощать, и в этом спасенье наше.
Уехал Васятка, и духа его не слышно, жив ли, помер где? А в то время строительство большое пошло. Тогда избенки посносили, овраг засыпали да ручей в трубы взяли. Нам в пятиэтажном доме отдельную квартиру дали, смежную, в две комнаты, прям напротив церквы, только окошки на другую сторону выходют. Мне как раз пенсия вышла. Тут бы и жить, да у Анютки с Борисом ладиться перестало, пить он начал что ни день, Анютку руками прикладывать и на сторону ходить. А Анютка беременная была по той поре и мертвого родила. Ну, да развелися они, значит, Анютка с человеком сошлась. Ничего человек, хороший, учитель из шоферовской школы Егорка, внучек-то, отделился от нас, у жены обретается, правнучкой уж наградил. Нынче все вокруг сменялось, все вокруг дома новые да высокие, церква одна от старого и осталась, жмется сиротинушкой. Склад из нее забрали. Думали-рядили, что с ей делать. Из Москвы ученый был, смотрел ее. Сказывал, что она для истории не ценная, таких много у нас. После слыхала, навроде музей собираются какой открыть.
Живем хорошо. Второй год от церквы подале в новый дом въехали, сменялись. Квартира о две комнаты отдельные, газ, вода из крана горячая. Хорошо зажили, высоко только, етаж одинцатый, а лифт ломается. Я все дома боле, весь день одне сижу. Покамесь с работы не явются, боюсь съехать, а по ступеням не дойду. Летом я на ложу хожу дышать. Там цвет в ящике и колоколенку видать, чуть пониже ложи. А зимой я весь день одне сижу, жду, читать слепая, да и что проку в бумаге? Я все как малая была, вспоминаю, праздники старые да яблоньку, что у избы была и снегом по весне цвела.
Недавно Анютка с мужем телевизир купили цветной. Телевизир я люблю смотреть, там люди ходют, слова говорят…
А тут на днях у меня радость нечаянная вышла, весточка от Васятки пришла. Живой! Мать-то отыскал. Анютка читала, прорабом в Кемерове стал, обженился, и дети есть, к себе жить зовет. Да куда мне, старой, с места собираться, за восьмой десяточек уж, я в поезде раз в жисти ездила, к родне дальней муженой в Вологде, а в самолете — страх. Слава Богу, навестить обещает, может, и успеет еще.
Мне в этой жисти теперь ничего не надо, у меня теперь от нее все есть, только повидать успеть. А помру, чтоб в церкве отпели и крестик на могилке поставили.
Если вам нравится наша работа — поддержите нас:
Карта Сбербанка: 4276 1600 2495 4340 (Плужников Алексей Юрьевич)
Или с помощью этой формы, вписав любую сумму:
Ахилла
Главное Меню
Лишние люди Церкви
21 сентября 2020 Олег Курзаков
Все больше оставляющих сан священников. Православные благомыслы в этом случае всегда переходят на личность: зашатался, не понес, вышел от нас, но не был наш, попал в сеть мирских соблазнов. Остались только герои веры да исполины духа. Все дело лишь в оступившемся и павшем священнике-недотепе, а не в церкви, в которой все, как надо. Сами верующие не готовы об этом говорить и смотреть на ситуацию глазами уходящих или просто со стороны.
Текст читает Ксения Волянская:
Представьте, что к вам ежегодно приходит добродушный Дедушка Мороз, который дарит вам подарки, обещает исполнить ваши желания, подбадривает. И вот однажды он приходит без всего, садится на стул и начинает снимать свою бороду и малиновую шубу. И вы видите печального мужичка, который вам говорит: «Меня Николаем Петровичем зовут, мне плохо, поговорите со мной. Я так устал. Знали бы вы, как все на самом деле в нашей дедоморозовской корпорации». А вы понимаете, что вам все это не нужно никаким боком, вы не хотите общаться с каким-то Николаем Петровичем да еще о его проблемах. Вам нужен волшебный старик, дарящий вам счастье.
Священник не Дед Мороз, но большинство к нему относится именно так. Сам человек вне его социальных ролей ни в церкви, ни в государстве не является сегодня ценностью, как бы он этого ни хотел. «Незаменимых людей у нас нет!» — сколько раз я это слышал! Это либо функция, либо средство. Но это не только противоречит Евангелию, с подобным отношением ничего стоящего невозможно построить и развить. Все превращается в имитацию и театральные декорации.
Важнее, мне кажется, ответить не столько на вопрос «почему уходят миряне и священники» (тут можно без проблем составиться длинный список), а подумать над тем, признаком чего это является?
Досадные частности, если их анализировать и складывать в одну картину, отражают куда более фундаментальную проблему. Наши предки в X веке вошли в уже сложившуюся церковь традиционного общества. Был лишь опыт сохранения всего без перебора. Церковь в средние века была соразмерна самому средневековому обществу, отражая его отношения, структуру и образ мышления.
Но теперь общество изменилось, плохо это или хорошо, но оно невозвратно стало другим, и с этим фактом что-то надо делать. Утопичная попытка РПЦ последних 30 лет вернуть это общество обратно на путь традиций и всяческих скреп вместо подлинной евангелизации, научения современных людей жить по Христовым заповедям, провалилась. Выросшие внутри советской системы и пришедшие в Церковь в девяностых годах прошлого века люди несли в себе очень много черт, роднящих их со средневековой Церковью: социальная пассивность и привычка к авторитарному управлению, отсутствие выбора, ничтожность личности и ее прав перед коллективом и властью, склонность следовать шаблонам поведения, некритичность мышления и легковерность, и т. д. И это породило какую-то наивную эйфорию возрождения.
С годами и сами эти люди менялись, и на смену им уже начали приходить другие поколения, которые все же чуть больше ценят личное достоинство, уважение, самостоятельность и индивидуальность, более критичны. С этим тоже надо было что-то делать, договариваться, выстраивать новый тип отношений. Но эти собратья по вере оказались заклеймены как церковные либералы, обновленцы-модернисты и экуменисты.
Произошел классический кризис традиционализма, когда, не справившись с новым, не встроившись в него, священноначалие взяло курс на самоизоляцию и укрепление всех средневековых подпорок. Это оказалось выгодным как и для него самого, так и для основной массы верующих, от которых многого и не спрашивается. В конце концов, потакание потребительскому отношению, суевериям и магическому мышлению всегда хорошо монетизировалось. А культивируемая психология осажденной крепости, за стенами и внутри которой враги, весьма знакома тем, кто родом из СССР. И это обыкновенная манипуляция при помощи страха.
Для священноначалия, привыкшего к архаичным формам властвования с опорой на пассивный, безгласный и безликий церковный народ, отсеченный от управления, с фетишем тотальной покорности, с полнейшей непрозрачностью и безотчетностью церковных финансов, с зачастую низким уровнем своего образования и посредственными талантами администраторов и переговорщиков, с ненаблюдаемыми духовными способностями, в современных условиях гражданского общества просто не остается никакого места. Цыганским табором кочующие епископы по телу церкви после себя зачастую оставляют как итог собственного самодурства страшные пепелища с десятками изгнанных священников и мирян, разоренных приходов, загубленных церковных проектов. Желая с одной стороны пользоваться всеми благами современного мира наравне со светскими начальниками и при этом — сохранить весь контроль над церковной жизнью, они стараются законсервировать свою опору в виде темной массы верующих с архаичным магическим сознанием, даже не подозревающих о существовании Устава прихода, не говоря уж о других документах РПЦ. Для этого те, кто побуждает думать, задавать вопросы, отстаивать подлинные нормы христианской жизни, критически воспринимать ответы, прямо и честно говорить о бедах церковной жизни, будут неизбежно преследоваться и изгоняться как прямая угроза их власти.
Выстроенная система церковных отношений, феодальная по своей средневековой природе, и помещенная в «капиталистические» условия с культом прибыли, дала уродливый гибрид и стала носить паразитарный характер. Высшая церковная иерархия, огородившись стеной канонов, заручившись поддержкой светской власти, неподконтрольная, ничем и никем не ограниченная, действует не в общецерковных интересах, не следуя велению Христа, определившего предназначение и смысл бытия Церкви, а используя Ее как средство в своих узкокорыстных человеческих желаниях для удовлетворения похоти власти и жажды наживы. С легкостью подкладывая Ее как девку под государство и превращая веру в часть его идеологии. Как писал о. Павел Адельгейм, «вера живет Богом и стремится к идеалам. В идеологии господствуют идолы и скучные чиновничьи интересы: сиюминутная корысть и безразличие к нуждам и судьбе народа».
И вся эта налаженная и тщательно оберегаемая от посягательств система неизбежно ведет к деградации и краху. В ней целый пласт священников и мирян оказались просто лишними и ненужными людьми с их миссионерством и апологетикой, просвещением и трезвым восприятием церковной истории и современности. Ярчайший пример — загнанный и выброшенный на обочину церковной жизни о. Павел Адельгейм, чья кровь до сего дня вопиет о том, что он говорил и писал при земной жизни: «В Российской Федерации гражданин стал лишним, а в РПЦ лишним стал человек».
Такие люди, внешне неудобные, жизненно необходимы Церкви. Потому что они зачастую единственные, кто может сказать, что так нельзя, что это ведет к катастрофе. Кому духовный опыт, образование и природные способности дают возможность увидеть дальше по курсу и начать говорить об ошибках кормчих.
Финансовая обескровленность приходской жизни все больше сочетается с вымыванием человеческого капитала: уходят далеко не худшие священники и миряне, а на их место не приходят хотя бы равные им. Происходит все та же искусственная селекция по советскому принципу.
Когда у вас образованные священники с многолетним служением и добрым именем уходят или изгоняются, когда у вас один за другим закрываются церковные проекты, когда недобор в семинариях, хроническая кадровая чехарда, отпадающие в раскол мятежные иеромонахи с тысячами последователей, обрушение общественного доверия на фоне непрекращающихся скандалов, изоляция от мирового православия и нарастающие финансовые трудности — знайте: вы находитесь во всестороннем системном кризисе. Задуматься над этим многие верующие не хотят или не могут. Более того, рассеивающийся розовый туман все сильнее обнажает ближайшее будущее с такими вещами, в которые невозможно и поверить.
В реальной жизни человек растет и меняется, ему нужна свобода, возможность уйти и вернуться. Быть блудным сыном, который все-таки хочет верить, что у него есть семья. И вот когда он собирается уходить и делает первый шаг, он вдруг с ужасом видит, что от него отрекаются те, кого он считал отцом и братьями, кто не зовет и не ждет его обратно. Что это была не семья, а ролевая игра в нее. И отец оказывается немилосердным прокурором, а братья — судьями, для которых он иуда и выродок. Что для того, чтобы вернуться обратно, ему нужно униженно приползти на коленях. Никто не побежит навстречу, а будут высокомерно стоять и ждать, брезгливо смотря сверху вниз. С этим надо будет жить дальше, зная, что розовая сказка навсегда закончилась и ничто уже не вернется вспять. И эту горечь ощущения растоптанных надежд и идеалов не зальет уже никакая сладкая патока церковных проповедей о любви.
Читайте также:
Если вам нравится наша работа — поддержите нас:
Карта Сбербанка: 4276 1600 2495 4340 (Плужников Алексей Юрьевич)
Или с помощью этой формы, вписав любую сумму:
