«Оскара» ловят «Зеленой книгой»
Вигго Мортенсен ввел моду на блатные татуировки и вновь идет за главной кинопремией
60-летний Вигго Мортенсен в нынешнем году сделает третью попытку получить «Оскара». Фильм «Зеленая книга», где актер сыграл водителя-вышибалу, который путешествует с чернокожим пианистом по «библейскому поясу» Америки, получил сразу пять номинаций на «Оскар». В том числе — за лучшую мужскую роль. «Коммерсантъ Стиль» вспоминает эволюцию образа и стиля актера, который начинал как хладнокровный художник из «Идеального убийства», продолжил как благородный следопыт Арагорн во «Властелине колец», ввел моду на русские тюремные татуировки и признался, что его первой ролью была роль задницы дракона в школьной постановке.
Вигго Мортенсен в фильме «Порок на экспорт», 2007 год
Фото: Focus Features
Вигго Мортенсен в фильме «Порок на экспорт», 2007 год
Фото: Focus Features
Вигго Мортенсен в фильме «Порок на экспорт», 2007 год
Фото: Focus Features
Вигго Мортенсен в фильме «Порок на экспорт», 2007 год
Фото: Focus Features
Вигго Мортенсен в фильме «Опасный метод», 2011 год
Фото: Recorded Picture Company / Lago Film
Вигго Мортенсен в фильме «Опасный метод», 2011 год
Фото: Recorded Picture Company / Lago Film
Вигго Мортенсен в фильме «Опасный метод», 2011 год
Фото: Recorded Picture Company / Lago Film
Вигго Мортенсен в кинторилогии фильмов «Властелин Колец», 2001 год
Фото: New Line Cinema / WingNut Films
Вигго Мортенсен в кинторилогии фильмов «Властелин Колец», 2001 год
Фото: New Line Cinema / WingNut Films
Вигго Мортенсен в кинторилогии фильмов «Властелин Колец», 2001 год
Фото: New Line Cinema / WingNut Films
Вигго Мортенсен в фильме «Порок на экспорт», 2007 год
Фото: Focus Features
Вигго Мортенсен в фильме «Порок на экспорт», 2007 год
Фото: Focus Features
Вигго Мортенсен в фильме «Порок на экспорт», 2007 год
Фото: Focus Features
Вигго Мортенсен в фильме «Порок на экспорт», 2007 год
Фото: Focus Features
Вигго Мортенсен в фильме «Опасный метод», 2011 год
Фото: Recorded Picture Company / Lago Film
Вигго Мортенсен в фильме «Опасный метод», 2011 год
Фото: Recorded Picture Company / Lago Film
Вигго Мортенсен в фильме «Опасный метод», 2011 год
Фото: Recorded Picture Company / Lago Film
Вигго Мортенсен в кинторилогии фильмов «Властелин Колец», 2001 год
Фото: New Line Cinema / WingNut Films
Вигго Мортенсен в кинторилогии фильмов «Властелин Колец», 2001 год
Фото: New Line Cinema / WingNut Films
Вигго Мортенсен в кинторилогии фильмов «Властелин Колец», 2001 год
Фото: New Line Cinema / WingNut Films
Водитель, цветовод, актер
С той первой роли прошло не меньше 18 лет, прежде чем Вигго решил вернуться на сцену. Выходец из семьи американки и датчанина, он родился в Норвегии, жил в Венесуэле, Аргентине, Дании. Его отец занимался разведением кур, и юного Вигго мотало по миру, как пушинку.
В начале 80-х Мортенсен окончил в Америке университет по специальности «политика» и сразу укатил обратно в Европу. Работал грузчиком, водителем, продавал цветы.
Вигго Мортенсен в фильме «Идеальное Убийство», 1998 год
Вигго Мортенсен в фильме «Идеальное Убийство», 1998 год
Вигго Мортенсен в фильме «Идеальное Убийство», 1998 год
В 1984 году 24-летний Мортенсен прошел кастинг к фильму «Свидетель» с Харрисоном Фордом. Картина получила двух «Оскаров»: один дали Форду, второй — монтажерам. Мортенсен сыграл члена религиозной общины амишей. Его напарником был блистательный Александр Годунов, русский балетный танцор с трагической судьбой, который сбежал из СССР в 1979 году.
Арагорн, сын Араторна
Вигго Мортенсен в кинторилогии фильмов «Властелин Колец», 2001 год
Прорыв случился в 2000-м. Режиссер из Новой Зеландии Питер Джексон стал снимать «Властелина колец». В роли Арагорна, следопыта и будущего короля, Джексон видел Дэниэла Дей-Льюиса. Льюис прочитал сценарий и отказался. Тогда режиссер пригласил ирландца Стюарта Таунсенда. Тот уже шесть недель жил в Новой Зеландии, прошел курс боя на мечах и эльфийского языка. Но тут Джексон решил, что Арагорн в его исполнении слишком молод. И тогда на роль позвали Мортенсена.
«Я жестко сомневался, но потом мне помог сын. Он сказал примерно так: “Папа, у тебя есть шанс войти в историю. Толкиен — это круто!” И я сказал “да”»,— вспоминает Мортенсен. В течение 13-часового перелета до Новой Зеландии актер читал «Властелина колец»:
«Сначала я был в ужасе от всех этих эльфов и волшебства. Но ближе к концу книги подумал: черт, а ведь в этом кое-что есть».
Мортенсен вспоминает: «Я стал Арагорном для всего мира. Люди подходили на улице, просили автограф и спрашивали: “Эй, а где твой меч? А чего там с той эльфийкой? (Эльфийская принцесса Арвен,
любовь Арагорна. Ее роль в саге исполнила Лив Тайлер.— “Ъ-Стиль”)”».
Татуировки
Мортенсен известен скрупулезным погружением в роли. Уже на площадке «Властелина колец» актер читал саги викингов, чтобы лучше проникнуться атмосферой фильма. Для роли в картине «Порок на экспорт» Дэвида Кроненберга Вигго несколько месяцев провел в России. Актер играл русского вора Николая Лужина. Чтобы вжиться в образ, Мортенсен изучал блатной сленг и русские криминальные тату.
В кадре его герой буквально исписан тюремными наколками: куполами и надписями на русском «Не верь, не бойся, не проси».
Вигго Мортенсен: «Набрать вес — это вам не нейробиология! Надо просто жевать»
В преддверии церемонии премии «Оскар» публикуем интервью с еще одним номинантом этого года — актером Вигго Мортенсеном, который сыграл в «Зеленой книге» (все еще в прокате) шофера-обжору Тони Валлелонгу, оберегающего от расизма музыканта Дона Ширли. Это хорошее кино, но в итоге разговор все равно сошелся на еде — важной части этого фильма.
— Говорят, что вы набрали 20 с лишним килограммов ради этой роли?
— Да, но мой вес в итоге зависел от того, что я ел каждый день на съемках или в кадре. Я не против поговорить об этом, но не хотел бы углубляться в эту тему — в определенном смысле это была самая простая часть моей работы. Это же не нейробиология! Все, что от меня требовалось, — просто жевать!
— Режиссер Питер Фаррелли рассказывал, что вы отказывали ему сыграть эту роль на протяжении многих лет.
— Это было не из‑за Фаррелли! Я боялся играть американца итальянского происхождения, когда есть столько прекрасных италоамериканских актеров. Я не был уверен, что подойду. Не хотелось тем самым выразить неуважение италоамериканцам, их персонажам и актерам. Меня смущало и то, что надо сыграть человека, который действительно существовал, которого многие помнят. И я сказал Питу, что это сумасшествие! Он и так рискует, в принципе рассказывая эту историю, так зачем еще меня ставить на эту роль? Но Фаррелли был так уверен, что я справлюсь с этой ролью, что я решился подумать об этом. И чем больше я читал сценарий, тем больше он мне нравился, я видел в нем новые грани. Я вспомнил, как точно так же отказывал Дэвиду Кроненбергу в «Опасном методе», нашей третьей совместной работе, но он вернулся ко мне через месяц, а я все никак не мог угомониться и спрашивал: почему он хочет, чтобы я сыграл Зигмунда Фрейда?!
— Вам же помогали настоящие члены семьи Валлелонгов?
— Да, многие члены семьи Тони Валлелонги есть у нас в фильме: Фрэнк Валлелонга, брат Ника, играет в фильме моего брата, а их дядя Руди играет моего отца, брат Долорес играет отца Долорес. Они не профессиональные актеры, но они были с нами все семь дней в неделю, сидели в этой небольшой квартире, обедали и ужинали с нами. Кстати, помню наш первый обед с семьей Тони. Я думал, что мы посидим час, ну от силы два. Поговорим и все! Но меня начали знакомить с экранными членами семьи, рассказывая, какая им роль достанется. После этой встречи, я позвонил Питу и спросил: «Ты что, дал роли всей семье Валлелонга?» Он так удивился!
— Так что, они сами себе роли назначили?
— Да! Пит спросил меня, хорошая ли это идея? Я сказал, что не знаю и уж точно не понимаю, кто этот фильм теперь снимает! Так что я вернулся к семье, и они меня накормили тефтельками по рецепту Долорес — они были потрясающими! А потом они сказали, что сейчас мы будем есть морепродукты, и принесли огромную тарелку с различными морскими тварями и осьминогом! А это все было до того, как я набрал вес и растянул свой желудок до невообразимых масштабов! В общем, я начал извиняться за то, что буду играть члена их семьи, они сказали: «Поговорим об этом позже! Ешь пока!»
Было очень вкусно, а потом они принесли второе блюдо, и тарелка была ничуть не меньше! А через час-полтора принесли третью! И я не смог ее закончить! Хотя удивил себя тем, что съел половину, но начал сидеть и озираться в поисках дивана — мне надо было прилечь, расстегнуть ремень и прикорнуть. И тогда они начали говорить: «Ага, ему не понравилась еда! Явно пережарили это блюдо!» Тогда я понял, что мне нужно закончить со своей тарелкой. Но проблема в том, что как только я заканчивал одно блюдо, они приносили следующее! Так что в итоге наш обед длился пять часов. Знаете ли, у меня же мог бы случиться сердечный приступ от такого обильного приема пищи! Но, слава богу, в процессе нам удалось поговорить, а не только есть. Валлелонги мне многое рассказали, показали фото, включали записи, где Тони говорит о путешествиях с Доном Ширли, а также дали мне медаль, которую отец Тони носил, — я ее потом носил в фильме. Кроме того, я посетил их дядю Руди на Лонг-Айленде, провел какое‑то время в Бронксе, так что постепенно стал чувствовать себя в своей тарелке. Но именно с еды все началось, ею же все и закончилось.
— Трудно было есть на камеру?
— Конечно, снимают же не с первого дубля и не с одного ракурса. Так что, когда снимали сцену с соревнованием по поеданию хот-догов, мне очень тяжко пришлось — не по-человечески. Мне поставили ведро и сказали, что, когда кричат: «Снято!», я могу сплевывать туда, но мне показалось, что омерзительно это делать на глазах у всех людей, так что я просто ел это все! По подсчетам Питера Фаррелли я съел 14 хот-догов в той сцене.
— Тот факт, что вы не живете в США, меняет ваш взгляд на вещи? (Вигго Мортенсен живет в Испании, хотя и родился в Нью-Йорке. — Прим. ред.)
— Вряд ли, но не то чтобы, прочитав сценарий [«Зеленой книги»], я сказал: «О да, я все знаю об этом!» Сам я никогда не слышал о зеленых книгах, но мне нравится джаз, я слушал «Water Boy» Дона Ширли, но ничего не знал о нем и его прошлом. Он был очень скрытным человеком. Когда Ник Валлелонга (сценарист фильма, сын Тони. — Прим. ред.) пошел поговорить к Дону Ширли, он подтвердил, что так все и было, и дал благословение рассказать эту историю, но попросил подождать его кончины, прежде чем сделать это. Он очень скрытный человек и по причинам, которые вы увидите в фильме, он не хотел раскрывать свои сексуальные предпочтения и хотел, чтобы все оставалось в секрете. Ему важно было сохранить достоинство. Ник Валлелонга уважал это желание и просил не снимать фильм, пока он не умрет — в 2013 году. Так что 23 года Ник сидел с этой историей на руках.
— Как вы думаете, можно ли простить расизм, если его истоки лежат в невежестве?
— Не уверен, что надо обязательно полностью прощать, вы можете принять это и двинуться дальше. Единственная надежда на тех, кто страдает от невежества, так это то, что однажды они смогут все же понять, что делают что‑то не так. Но неосведомленность и невежество — это не область неграмотности. От невежества может страдать и декан университета, и премьер-министр, и кто‑то вроде Дона Ширли. У него ведь было три докторских, он владел несколькими языками, много путешествовал, но Дон Ширли тоже был невежественен по отношению к семье Тони Валлелонги. Но он проводит время с ним и понимает, что Тони порядочен, он придерживается кодекса этики. Он человек слова! И что удивительно, он не домосед, который боится окружающего мира. У Тони есть определенный опыт: он работал в ночных клубах и знает, как общаться с музыкантами, которые гомосексуальны, и он не боится этого. Очень часто люди, встречаясь с неизвестным, пытаются дистанцироваться или пытаются поставить себя выше. Люди всегда боятся того, чего не знают. И это неискоренимо.
Так что такие истории, как «Зеленая книга», всегда будут вне времени. Захочет ли кто‑то посмотреть эту картину еще раз через 5–10 лет? Абсолютно! И будет ли этот фильм так же актуален через 10 лет? Конечно, я не сомневаюсь в этом. Все дело в том, что Пит Фаррелли и студия не стали стесняться неприятных моментов фильма, к примеру, они не стали вырезать сцену, где я выкидываю стаканы в мусорку или где мой персонаж использует определенные выражения. Есть и другие моменты, которые находятся в «серой зоне», например, когда герой Махершалы Али хочет примерить костюм в магазине, а продавец не знает, что делать. Он думает, что если разрешит чернокожему примерить костюм, то белые увидят это, и он потеряет свой бизнес. Так что это сложная ситуация — требуется недюжинная храбрость, чтобы сделать этот шаг. И это правильный шаг. И люди его все-таки совершили. Что мне нравится в фильме, так это то, что он задает много вопросов, он не говорит вам, что вы должны думать. И при этом он не скрывает неприятные вещи.
— Уже представляете себе, где поставите «Оскар» у себя дома?
— Представлю ли я себе? Я его еще даже не видел! (Смеется.)
Двукратного оскаровского номинанта Вигго Мортенсена GQ поймал в Лондоне, чтобы поговорить о его новом проекте – фильме Питера Фаррелли «Зеленая книга».
Для роли в «Зеленой книге» (в прокате с 24 января) Вигго пришлось сильно потолстеть. Главной страстью его героя Тони Липа была еда, о чем тот написал книгу «Заткнись и ешь!»
Бакалавр политологии и полиглот, выросший в Аргентине в семье датчанина и американки, живет в Мадриде, выступает за независимость Каталонии и помимо актерства занимается живописью, фотографией, поэзией и музыкой.
В номер отеля Corinthia Вигго заходит с чайником и печеньками на блюдце и почему-то тут же уносит все это в ванную. «Просто чай только что закончился. Я надеюсь, нам свежий принесут», – говорит он учтиво, улыбаясь во весь рот и присаживаясь в тесное кресло. Он утверждает, что еще «не до конца дохудел» после того, как набрал вес для роли громилы в «Зеленой книге». «Я сбросил примерно половину из того, что набрал, – говорит Вигго, поглаживая себя по пузу. – Вчера я попросил выдать мне красный пиджак, который носил в начале фильма, когда работал в клубе. Подумал: надену его на премьеру на кинофестивале. Примерил – и просто утонул в нем. Это приятное ощущение. Но есть еще что сбросить».
В «Зеленой книге» Вигго играет реального человека Фрэнка Валлелонгу по прозвищу Тони Лип, итало-американского актера с удивительной судьбой. Но про актерские достижения Тони в фильме ничего не говорится (видимо, потому, что они сводятся к исполнению ролей мафиозных шишек в «Клане Сопрано», «Крестном отце» и «Донни Браско»). История, рассказанная Фаррелли, посвящена неочевидной дружбе быдловатого, расово нетерпимого шофера с прославленным черным пианистом Доном Ширли, классическим исполнителем с безупречными манерами. «Я ни разу не итальянец, и мне совсем не хотелось создавать карикатурный образ, – делится своими переживаниями Мортенсен. – Конечно, в мире полно потрясающих итало-американских актеров, которые справились бы с любой ролью. И я поначалу так и сказал Питеру: мол, кажется, это не лучшее кастинговое решение. Ему пришлось меня чуть ли не уговаривать».
Валлелонга умер в 2013 году, но его сын Ник принимал самое активное участие в создании фильма. Мортенсен утверждает, что присутствие человека, который лучше всех знал реального персонажа, его ничуть не смущало. Ник подсказывал актеру все до мелочей: как его отец держал вилку, как он ел пиццу, не разрезая и сворачивая ее в блин. «Его участие мне очень помогло. Он познакомил меня с братом, дядей, кузенами, целой толпой родственников, близких и не очень. Они меня радушно встречали и кормили как на убой. Поэтому вес набирать было совсем не трудно», – ухмыляется Вигго.
Мортенсена не так часто (почти никогда) можно увидеть в комедийных ролях. Но значит ли это, что он все эти годы просто подавлял талант комика? «Меня и раньше просили играть в комедиях. Ну а чего, я в состоянии рассмешить своих друзей и родных. Просто комедия – это самое сложное, что можно придумать. Я раньше не знал, как к ней подступиться». Актер готов был рискнуть только потому, что Питер Фаррелли хоть что-то знает о комедии, хотя это кино для него совсем нетипично. Юмор тут, по утверждению Мортенсена, ситуационный и куда более тонкий, чем мы привыкли видеть в фильмах братьев Фаррелли. «Но я понял, что тут все дело в ритме. Как и в любом другом жанре, главное – уметь попасть в такт, – говорит Вигго, щелкая пальцами. – И уметь слушать своих партнеров, конечно». Их дуэт с Махершалой Али (оба стопроцентно получат за эти роли номинации на «Оскара») – это дуэт двух серьезных персонажей, которые свято верят в то, что говорят. Именно контраст между ними рождает юмор. Например, Тони чуть что сразу бьет в табло, тогда как степенный Дон предпочитает решать проблемы мирными способами. «Я тут полностью на стороне Дона. В таких ситуациях надо держаться с достоинством, – говорит Вигго и на минуту задумывается, глядя в окно на запруженную лондонскую улицу. Он продолжает, не отрываясь от окна: – Вот проходите вы мимо человека с огромной сумкой и задеваете его случайно. Тут вы решаете: либо извиниться, либо же идти дальше, не сказав ни слова. Никто не видел, никто не осудит. Но каждый такой момент, даже самый незначительный, – это тест на человечность. Скопление этих моментов формирует нашу личность. И когда мы умираем, именно этот след от нас остается. Не знаю, зачем я все это говорю, меня куда-то не туда занесло». Вигго смеется, и тут у него начинает громко вибрировать карман. «Вот, кстати, это совсем иначе работает в век интернета», – говорит актер, извиняясь и выключая телефон.
«Люди ужасно трусливы, могут себе позволить что угодно, вплоть до угроз физической расправы».
«Потому что это так легко. Нажал на кнопку – и готово. «Я приду и придушу тебя», «я тебя ненавижу», «ты отстой, и фильмы твои тоже отстой». Я не совсем понимаю, что нам делать с этим, как быть».
Вигго утверждает, что он технологически отсталый, и в доказательство демонстрирует свой телефон-раскладушку. «Обычно я его даже не ношу с собой, чем всех бешу», – смеется актер. У него нет соцсетей, но ему часто приходится звонить адвокату и сообщать, что кто-то в фейсбуке и инстаграме притворяется Вигго Мортенсеном. «Они постят фотографии, рассказывают истории, общаются с людьми. Притворяться кем-то другим, причем годами, – вот что это, зачем это, какой им от этого прок?» – вопрошает Вигго, пожимая плечами. «Люди все-таки странные создания. Но иногда интересные!» – подытоживает он не без восхищения, прощается, идет в ванную и выходит оттуда с пустым чайником. Интересные – это еще мягко сказано.
Фото: VICTORIA STEVENS/AUGUST/LEGION-MEDIA
Часто проверяете почту? Пусть там будет что-то интересное от нас.
Вигго Мортенсен о съемках в «Зеленой книге»: «Это старомодное и доброе роуд-муви про двух товарищей»
За прошлый год вышло очень много достойных фильмов, заговоривших со зрителем о проблеме расизма. Но такое ощущение, что сегодня все только и пишут, что о «Зеленой книге». Чем она так отличилась?
Думаю, дело в том, что мы в нашем фильме говорим о прошлом — и дистанция позволяет нам быть объективными и точными, а зритель уже экстраполирует сюжет на наши дни. Плюс, конечно же, фильму очень помогает комедийный подход. В конце концов, это старомодное и доброе роуд-муви про двух товарищей, которые подкалывают друг друга. Такая классическая и универсальная история, которую поймут все.
А фотографией вы тоже поэтому увлекаетесь — потому что это универсальный язык?
И потому что это другое медиа, а мне не хочется ограничиваться кино. Но у меня нет иллюзий по поводу моих фотографий: наверняка многие скажут, что в них нет ничего особенного (смеется). А кто-то скажет то же самое и про мою игру. Об этом лучше не думать. Я просто люблю фотографировать, для меня это способ общения с миром. Наверное, в этом есть эгоизм: делиться тем, что нравится тебе самому, не задумываясь о том, что скажут другие.
У вас в фильмографии много сюжетов именно про дорогу, про движение из пункта А в пункт Б. А можете оглянуться назад и оценить свой актерский путь?
Вы спрашиваете, потому что мне исполнилось 60? (смеется) Что тут скажешь, сегодня я чувствую себя во многом ограниченным. Например, я не могу сыграть Гамлета — то есть, могу, конечно, но со стороны это будет выглядеть очень странным и жалким: смотрите, этому парню шестьдесят, а он воображает себя принцем датским! Но это заставляет меня быть благодарным судьбе за ту сравнительно долгую карьеру, которая у меня уже была. В этой карьере было много славных персонажей и режиссеров. Знаете, актера можно считать счастливым, если у него была хотя бы одна собственная «Зеленая книга». А мне повезло прожить жизнь среди таких «книг». У меня были «Капитан Фантастик», три фильма с Дэвидом Кроненбергом, «Властелин колец». Один из моих любимых проектов — снятая на французском военная драма « Вдалеке от людей », адаптация дорогого мне Альбера Камю.
Если бы вы с вами встретились, когда мне было 23 года и когда я только начинал свой путь, и вы рассказали бы мне про все ошибки, которые я совершу; про все возможности, которые я упущу; про все трудности с поиском ролей и заработка, которые меня ждут; короче, про все, что со мной произойдет, то я бы наверняка ответил вам: «Ух ты, вот это жизнь!». И прожил бы ее точно так же. Потому что мне очень повезло.
А вы сами считаете поворотным моментом в своей судьбе «Властелина колец» или что-то еще?
Я бы сказал, что «Властелин колец» помог мне добиваться зеленого света для проектов, которые иначе бы просто не состоялись. Например, «Оправданная жестокость» Кроненберга. Студии веду себя гораздо сговорчивее по поводу маленьких фильмов, если перед этим ты сыграл в чем-то большом. К тому же, Питер Джексон меня очень многому научил — так что я всегда буду благодарен ему за это приключение и за этот опыт.
Вас удивило, что у «Зеленой книги» столько наград номинаций на разные премии — и, видимо, дело идет к «Оскарам»?
Скорее меня удивило то, что все эти разговоры начались в сентябре — в период, когда студии еще не вкладывают деньги в рекламу своих фильмов. Это значит, что «Зеленая книга» понравилась именно зрителям и критикам, то есть любовь к ней возникла естественным путем. Сначала на фестивале в Торонто, а потом в Цюрихе — то есть, нашу работу оценили и в Америке, и в Европе. Конечно, было бы здорово, если бы фильм получил признание в виде каких-нибудь статуэток. И в первую очередь, я желаю награды нашим сценаристам, потому что они написали невероятную историю. Я давно ничего подобного не читал!
Что дает актерство, а что забирает?
Главное, что оно дает — возможность смотреть на мир чужими глазами. Самым важным в своей работе я считаю умение примерять чужую обувь, но не разнашивать ее, пока она не подойдет для тебя, а самому меняться до ее размера, понимаете? Мне кажется, я бы не увидел многих картин мира и не принял многие точки зрения, не будь я актером. К тому же, с годами мы все костенеем физически и духовно, и это нормально. А моя профессия дает мотивацию сопротивляться этим изменениям, не становиться рабом собственных привычек. Вот, например, мой герой Тони. Он гораздо моложе меня, говорит на итальянском, дерется в барах и ест в три горла. Сыграть такого парня — значит, выйти из зоны комфорта.
И, конечно, любая профессия что-то забирает. Были периоды — особенно во время съемок «Властелина колец» — когда я находился так далеко от своей семьи, что не видел, как меняются близкие. Мой сын, мои отец и мать. С другой стороны, прошлое ведь не перепишешь? Возможно, не будь я актером, я бы вкалывал еще больше на какой-нибудь сидячей работе — и виделся с семьей даже реже. К тому же, благодаря «Властелину колец» я начал зарабатывать — и у меня появились деньги, чтобы каждый год ездить в Данию к кузенам, тетям и дядям. Чем бы вы в жизни ни занимались, всегда наступит момент, когда вы скажете себе: «Мне нужно было больше времени проводить с семьей».
А анонимность?
Да нет, то, что люди узнают меня в лицо, беспокоит меня меньше всего. Я всегда понимаю и ценю это. И стараюсь не забываться, даже если сильно устану. Конечно, любой актер вам скажет, что лучше дать автограф, чем сделать фото. Потому что если фанаты встретят тебя невыспавшимся в пять утра, то потом ты прочитаешь в газетах, что ты пьяница или, того хуже, смертельно болен. И люди всегда выкладывают эти фото в Интернет, даже если ты говоришь им: «Не выкладывайте эти фото в Интернет!» (смеется). Возможно, я и ускользнул от пары человек из-за таких инцидентов — и кто-то решил, что я сноб. Но чаще всего я благодарен людям за их внимание. Так что все эти жалобы на бремя славы — смешная цена за то, чтобы участвовать в историях вроде «Зеленой книги» и работать с людьми, с которыми довелось поработать мне.
Например, с Питером Фаррелли и Махершалой Али. Что вас удивило в них больше всего?
Махершала — это человек, в котором утонченность сочетается с честностью. Он ведь не музыкант, но ему удалось убедительно изобразить музыканта. И знаете почему? Потому что он такой же, как Дон Ширли: невероятно образованный, но не надменный. А в Питере Фаррелли самое поразительное — это его упрямое нежелание работать без риска, выбирать безопасные варианты. Он мог без проблем позвать на роль Дона человека, который знаком с музыкой, а на роль Тони — настоящего итальянца. Но вместо этого он берет скандинава на двадцать лет старше, откармливает пиццей и пастой на 17 килограммов и заставляет выучить новый язык. Вот это — режиссер.
