Актеры фильма похищение святого луки
Полвека назад на экраны вышел фильм Анатолия Бобровского «Возвращение «Святого Луки»». Картина стала первым в истории отечественного кинематографа детективом, интрига которого строилась вокруг кражи произведения искусства.
Противостояние
Золотым веком детективного жанра — с сер. 1960-х и до конца 1970-х — советское кино во многом обязано главе МВД СССР Николаю Щёлокову, уделявшему особое внимание поддержанию авторитета своего ведомства в глазах населения. С кинематографом по этой части никакое другое искусство сравниться не могло, и генерал это прекрасно понимал. Так что соавторами сценариев детективных фильмов нередко становились непосредственные участники событий, по мотивам которых они снимались. Впрочем, нередко задача консультантов состояла в том, чтобы на экран не попало то, о чём, по мнению руководства ведомства, советским гражданам знать было не обязательно.
Франс Халс
Фильм о похищении из Государственного музея изобразительных искусств имени Пушкина картины Франса Халса «Святой Лука» сняли через пять лет после раскрытия кражи. О том, как всё было на самом деле, пусть и не в деталях, знали только режиссёр Анатолий Бобровский и авторы сценария Владимир Кузнецов и Борис Шустров. Оба сценариста делали первые шаги на детективном поприще, и помощь полковника Сергея Дерковского, руководившего следствием, пришлась весьма кстати. Он и стал прототипом полковника Зорина в блистательном исполнении Всеволода Санаева. Актёра после этой роли восторженные зрители окрестили «русским Мегрэ». Герой так пришёлся по душе публике, что было снято ещё два фильма — «Чёрный принц» (1973) и «Версия полковника Зорина» (1978). Правда, сценарии для них Кузнецов уже писал сам, и консультантами были другие сотрудники МУРа.
Сюжет картины существенно отличался от подлинных событий, но упоминания о том, что он на них основан, отсутствуют в титрах по другим причинам. Не было в то время такой традиции в детективном кино. Изредка, в патриотических целях, исключения делались для фильмов о Великой Отечественной войне. В криминальном жанре существовало правило: пребывающий в счастливом неведении зритель должен считать увиденное плодом художественного вымысла. Зачем ему знать, что кто-то кое-где у нас порой и в самом деле совершает нечто ужасно противоправное? А кроме того, в раскрытии это дела лавры в конечном итоге достались не МВД, а КГБ, участие которого в картине даже не упоминается: соперничество между силовыми ведомствами распространялось в том числе и на сферу искусства, и Щёлоков не желал лить воду на мельницу «конкурентов».
Генерал лично повёз картину на дачу Леонида Брежнева в Завидово (обычно их доставляли фельдъегеря). Дорогой Леонид Ильич кино любил и предпочитал быть первым зрителем. Генсек досмотрел картину до конца и поинтересовался: неужели всё так и было на самом деле? Николай Щёлоков поспешил подтвердить и заработал лишнее очко в негласном первенстве с Юрием Андроповым.
Граф и другие
На роль вора-рецидивиста Карабанова предполагался Георгий Жжёнов. Артисту очень хотелось попробовать себя в ином амплуа, но его подвёл «слишком добрый» взгляд. А никому неизвестному Владиславу Дворжецкому его демоническая внешность сыграла на руку. Никакой грим не понадобился. В киногруппе за высокий лоб его окрестили Черепом, а человеком Владислав Вацлавович оказался мягким и стеснительным. Съёмочного опыта у него было немного, и он всё время опасался разочаровать своих партнёров: после каждого дубля переспрашивал — всё ли сыграл, как надо. В свободное время он отрабатывал роль или… вязал очередной шарф. Вот такое у него было необычное для мужчины увлечение. Граф стал его дебютом в кино, чуть опередив при выходе на экран Хлудова из экранизации булгаковского «Бега».
Кадр из фильма «Возвращение «Святого Луки»»
Даже видавшие виды киночиновники поддались сдержанному обаянию героя Дворжецкого и забили тревогу. В заключении комиссии Госкино, принимавшей черновой вариант картины, читаем: «Артистичное проведение операции, хладнокровие и мужество Графа во всём комплексе эпизодов кражи поневоле заставляют переживать за исход его трудной доли и даже сочувствовать его успеху! Естественно, такой эмоциональный эффект никак не может входить в задачу авторов. Поэтому Графа следует «поставить на место», показать его как человека отвратительного, аморального, жестокого». Пришлось Бобровскому доснять пару эпизодов для усиления «графского» негатива.
Подпольного дельца Лоскутова должен был сыграть Иннокентий Смоктуновский, но в последний момент актёр отказался от роли, и она досталась Олегу Басилашвили. А художнику по костюмам — головная боль: артисты существенно отличались комплекцией, и пришлось заново добывать заграничный гардероб для стиляги-спекулянта, терроризируя закройщиков из ателье, обшивавшего членов ЦК.
У Паула Буткевича — расторопного мистера Кейта — совместная сцена с Санаевым была всего одна, да и ту потом существенно сократили. Но и спустя годы актёр вспоминал, какой школой мастерства являлось для него общение с Всеволодом Васильевичем: «Он мог ничего не делать, ничего не говорить — состояние его героя было понятно без слов, словно ты читал его мысли».
Санаев внешне мало походил на Дерковского. Однако его полковник Зорин убедил не только зрителей, но и критику, которая в советские годы детективный жанр не жаловала. Всеволод Ревич в монографии, посвящённой кинодетективу, писал: «Всеволод Санаев играет с присущими ему интонациями грубоватой искренности и скрытой, не распахнутой настежь человечности, воспроизводя характер милицейского работника старой школы. Авторы не собираются делать своего героя чрезмерным эрудитом, хотя он и не крестьянин из глубинки. Когда по службе Зорину пришлось столкнуться со сферой искусства, он не стесняется спрашивать и переспрашивать работников музея, демонстрируя свою неосведомлённость». А потому его Зорину веришь больше, чем нынешним суперменам-эрудитам со всеми их экстрасенсорными способностями в придачу.
Все «музейные» сцены снимали в павильоне «Мосфильма». Ни о каких съёмках в реальном ГМИИ или каком-либо другом музее речи быть не могло — бесценные полотна не выдержали бы света киношных прожекторов и жары, которую они вокруг себя распространяли. Все «шедевры», которые зритель видит в фильме, — мастерски сделанные копии. «Святого Луку» для съёмок писал художник-реставратор Одесского музея западного и восточного искусства Олег Соколов. А Музей Пушкина, оберегая своё реноме, через Минкульт потребовал, чтобы никаких упоминаний о том, где произошла кража, в картине не было. Этими же декорациями с незначительными перестановками — не пропадать же добру — воспользовались Эльдар Рязанов для «Стариков-разбойников» и Эдмонд Кеосаян для «Короны Российской империи», вышедших на экран в том же 1971 году.
В первый год проката картину посмотрело более 21 млн. зрителей, а когда её стали показывать по телевидению, о Франсе Халсе узнала вся страна. Но как полотна великого голландца попали в Россию?
Годы странствий
До сер. 50-х годов прошлого века искусствоведы были абсолютно убеждены, что Халс не писал картин на религиозные темы: до нашего времени дошло около трёхсот полотен исключительно со светскими сюжетами. Оно и понятно: в Нидерландах, только-только избавившихся от испанского владычества, стремительно распространился протестантизм, а это вероучение отвергает пышное церковное убранство. Когда обнаружились евангелисты, маститый а мериканский искусствовед Сеймур Слайв воскликнул: «Шанс найти религиозную живопись Халса был примерно такой же, как найти натюрморты Микеланджело, то есть практически нулевой».
Для кого в сер. 20-х годов XVII столетия написал Халс своих евангелистов, неизвестно. Вероятнее всего, заказчиком был кто-то из соотечественников художника, не пожелавший отказаться от веры отцов и вознамерившийся украсить ими домашнюю часовню. Естественно, он не рискнул бы афишировать свою религиозную инаковость. Равно как и Халс мог не подписать полотна из тех же соображений.
По документам в 1760 году полотна входили в имущество, унаследованное живописцем Герардом Хоэтом Младшим от своего отца, тоже художника. Судя по всему, наследник ими не слишком дорожил, поскольку в 1771 году евангелисты вместе со множеством других картин были приобретены посланцами Екатерины II, специально командированными в Европу для пополнения личного собрания императрицы. Суда, на которых сокровища перевозили в Петербург, попали в шторм. Одно затонуло, второе, несмотря на довольно большую пробоину, чудом добралось до порта назначения. Картины, по счастью, находились на нём. Однако на стены эрмитажных залов они так и не попали. Подписи художника на них не было, а если бы и была, это ничего бы не изменило: имя Халса к тому времени прочно забыли и сочли полотна недостаточно ценными, чтобы услаждать взор государыни.
Из запасников на свет божий их извлёк Александр I: вскоре после окончания Заграничного похода русской армии, завершившего войну с Наполеоном, высочайшим повелением около трёх десятков картин соответствующего содержания было отправлено в Таврическую губернию для украшения местных католических храмов. В их числе оказались и халсовы евангелисты. Кто куда попал, установить уже невозможно. Известно лишь, что во время Крымской войны 1853–1856 годов две картины достались англичанам. После долгих блужданий по свету «Святой Иоанн» в 1997 году оказался в Музее Гетти в Лос-Анджелесе, а «Святой Марк» был выкуплен фондом Алишера Усманова у некоего частного коллекционера и в 2013 году передан в дар ГМИИ.
В отличие от «собратьев» двое оставшихся евангелистов пределов новой родины не покидали. В сер. 1950-х обоих обнаружили в Одессе, где до революции католических церквей было около десятка, не говоря уже о главном католическом храме Новороссийского края — кафедральном соборе Успения Пресвятой Девы Марии, который вряд ли остался бы без императорского дара. Как бы то ни было, «Святой Марк» пребывал в запасниках Одесской картинной галереи (ныне — Художественный музей) как работа неизвестного русского художника XIX века. А «Святого Луку» на знаменитом одесском «Привозе» продавала за 6 рублей какая-то старушка. По счастью, картина попалась на глаза кому-то из сотрудников музея, и полотно приобрели для фондов за целых 9 рублей. Во всяком случае, так гласит городская легенда.
Если отбросить флёр легенды, то в сухом остатке останется командировка в Одессу в 1959 году одного из крупнейших специалистов по атрибутике старой западноевропейской живописи Ирины Линник. Недавнюю находку сотрудники галереи показали уважаемой гостье, и та опознала в ней Халса. Принесли дремавшего в запасниках «Марка» — результат тот же. Картины передали в Музей западного и восточного искусства. Их разместили в основной экспозиции. А в феврале 1965 года «Луку» отправили на выставку в Пушкинский музей, откуда его благополучно и украли.
Факты о фильме «Возвращение «Святого Луки»» (1971)
«Возвращение «Святого Луки»» — советский детектив 1971 года выхода, снятый режиссёром Анатолием Бобровским на базе киностудии «Мосфильм».
В основу фильма легли реальные события, произошедшие в 1965 году.
Картина Франса Халса «Евангелист Лука» была похищена из Пушкинского музея. По злой иронии несколькими неделями ранее в зарубежной поездке министр культуры СССР Екатерина Фурцева заявила: «В Советском Союзе, в отличие от Запада, музеи не грабят».
Картина была варварски вырезана из рамы и следователи поняли, что это было сделано непрофессионалом. После полугода розысков КГБ совсем отчаялось найти шедевр искусства, потому что ни по каким каналам агенты не могли найти ни продавца, ни покупателя. Раскрыть дело помогла случайность и ошибка преступника. В центре города преступник, молодой человек уже отчаявшийся продать картину, подошел к хорошо одетому «по-иностранному» человеку и предложил купить старинную картину всего за 100 тысяч рублей. Иностранец сказал, что лично ему не нужно, но он знает желающего, и договорился о встрече позже. Иностранец оказался сотрудником советского посольства в ФРГ, который понял важность ситуации и обратился в органы. Тогда КГБ разработало спецоперацию в ходе которой был задержан преступник — 27-летний Валерий Волков, который работал в Пушкинском музее помощником реставратора по подложному диплому.
Преступнику присудили 10 лет лишения свободы. Сама картина, хранившаяся в свернутом состоянии за печкой, была в ужасном состоянии. Специалистам понадобилось 2,5 года, чтобы отреставрировать шедевр.
Считается, что фильм «Возвращение «Святого Луки»» был снят специально, чтобы широкая общественность не узнала, что эта история произошла на самом деле. Зрители подумали, что картина — это художественный вымысел.
Также в 1971 году была выпущена ещё одна картина о воровстве в музеях — детектив «Кража», а в 1972 году комедия «Старики-разбойники».
В реальной истории и фильме большие различия — КГБ заменили на милицию, сотрудника музея на вора-рецидивиста, а счастливую случайность поимки на тщательную работу органов.
На роль спекулянта Лоскутова пробовался Иннокентий Смоктуновский, но был выбран Олег Басилашвили.
На роль вора Карабанова хотели взять Георгия Жжёнова, но в последний момент передумали из-за того, что у него добрый взгляд.
В фильме в качестве украденного шедевра использована копия, написанная сотрудником одесского музея Олегом Соколовым.
В первый год проката картину посмотрело более 21 млн. советских граждан.
Возвращение «Святого Луки»
Михаил Карабанов, который в заключении был известен как Граф, сбежал с тюрьмы. Вор в законе прибывает в столицу и планирует самую, пожалуй, громкую кражу в истории советской милиции. Он вступает в сговор со своими товарищами-злоумышленниками, а также находит скупщика-антиквариата, чтобы похитить на выставке картину известного художника Франса Хальса Святой Лука.
Такое громкое дело – это не просто банальная квартирная кража, ведь похитить предметы искусства, которые считаются достоянием страны, может только очень опасный преступник. Советскому следователю полковнику Зорину поручают расследовать это резонансное дело. Сможет ли детектив найти вора и вернуть картину в музей, где ей и место?
События, описанные в фильме Возвращение Святого Луки, действительно имели место в 1965-м году. В столице тогда во время выставки украли полотно художника Франса Хольса. Это дело стало очень громким и резонансным, искусствовед Екатерина Фурцева, которая была тогда министром культуры, обмолвившись о том, что в Советском Союзе не бывает музейных краж, чуть не лишилась работы после этого похищения. Реальные события кражи чуть не привели к потере первоначального вида мирового шедевра – поиски преступника заняли достаточно большой отрезок времени, поэтому полотно, хранившиеся у него за простой печкой, чуть не пришло в полную негодность. Сюжет картины был серьезно изменен, по сравнению с реальной историей. В действительности картина была украдена сотрудником музея, что выяснилось в результате его же ошибки.
«Возвращение «Святого Луки» (1970). Детектив, которого не было?
Очень часто мы сталкиваемся с тем, что фильмы, якобы основанные на реальных событиях, ничего общего с реальностью не имеют. В половине случаев это всего лишь маркетинговый ход, позволяющий привлечь в кинотеатры зрителя.
Причем ход настолько примитивный, безыскусный и дискредитировавший себя, что многим кинематографистам нынче приходится чуть ли не с пеной у рта доказывать, что да, действительно, их сценарий основан не на фантазиях и выдумках, а на поступках настоящих людей.
Однако в редких случаях в фильме сознательно упущена всякая привязка к действительности. Примером такой «забывчивости» может служить известный советский детектив «Возвращение «Святого Луки» (1970) режиссера Анатолия Бобровского. Жители Советского Союза не знали, что знаменитое полотно голландского портретиста Франса Хальса на самом деле было похищено с выставки в Пушкинском музее в марте 1965 года. Картину нашли по чистой случайности и, дабы скрыть промашки в работе государственной машины, сняли художественный фильм, в коем переиначили все, окромя самого факта хищения и возвращения портрета на свое место в галерее.
…В московскую милицию приходит сообщение: из мест заключения сбежал опасный вор-рецидивист Карабанов Михаил Иванович по кличке Граф. Ну, сбежал и ладно, все равно, рано или поздно, возьмется за старое и сядет обратно. Так рассуждает бывалый МУРовец полковник Зорин.
Зорин оказался прав — подружка Графа, работающая в комиссионном магазине, сводит домушника со спекулянтом Лоскутовым. Последний давно и успешно промышляет тем, что приторговывает иконами, редкими книгами, антиквариатом и прочими древностями. Бизнес прибыльный, хотя и по закону уголовно наказуемый. Однако в этот раз Лоскутов замахнулся на «святое» и задумал по заказу иностранного покупателя похитить настоящий шедевр. Сам спекулянт в музей не полезет, кишка тонка, да и воровскому мастерству не обучен, а ведь надобно еще отключить сигнализацию. Вот и делает он выгодное предложение уголовнику.
Граф тоже не лыком шит, чует, что Лоскутов его обманывает с долей. Поэтому решает краденую картину попридержать у себя, дабы не продешевить. Оно и понятно, по советским законам за кражу государственного имущества, тем более в особо крупных размерах, могли покарать очень строго, так что Граф Карабанов сознавал, что идет ва-банк. И если бы не полковник Зорин, а также глупость и жадность Лоскутова, то вполне возможно, что «Святой Лука» мог бы навсегда осесть в частной заграничной коллекции…
Первым делом поговорим о том, что есть правда, а что — вымысел. Ну, украли картину, было дело, так ведь вернули. Правда, шороху с этим «Святым Лукой» навели такого, что вся Москва на ушах стояла. Шутка ли, сама министр культуры Фурцева чуть не распрощалась со своим уютным кабинетом. Даже до КГБ дело дошло, а в результате горе-воришка попался по чистой случайности. Отчаявшись сбыть картину, он отправился к магазину и выбрал в толпе первого попавшегося гражданина «иностранной» наружности, который оказался сотрудником контрразведки. Остальное — дело техники: договорились о цене и в назначенном месте повязали похитителя вместе с поличным.
Но разве могла в СССР произойти такая возмутительная история? Официально — нет. А если и могла, то в ином виде. Чем не отличный сюжет для детективного фильма, который мог бы в очередной раз показать слаженную работу советских милиционеров и всю убогость антисоциальных элементов, позарившихся на народное достояние. К сожалению, до детектива сценаристы не дотянули, ибо таковой жанр предполагает наличие интриги, а в нашем случае вся интрига в том, как быстро доблестная милиция сцапает Графа Карабанова.
На роль полковника Зорина взяли проверенного временем актера Всеволода Санаева, который за свою долгую карьеру успел побыть и красноармейцем, и рабочим, и милиционером. Его персонаж весьма сер и уныл на фоне изворотливых грабителей, но именно ему предстоит распутать столь политически важное дело. Супротив Зорина играет целая команда — Карабанов (Дворжецкий), Лоскутов (Басилашвили), а еще заморский покупатель в лице Паула Буткевича и сбившаяся с пути продавщица комиссионки Полина (Екатерина Васильева).
Наибольший интерес здесь представляет личность Графа — этакий честный вор, ведущий свою игру. Для молодого Владислава Дворжецкого «Возвращение «Святого Луки» стал вторым фильмом в актерской карьере после знаменитого «Бега». Это после будет «Солярис», «Земля Санникова», «Капитан Немо» и «Легенда о Тиле». И неожиданная трагедия, случившаяся с актером на гастролях — инфаркт, оборвавший жизнь такого талантливого и перспективного исполнителя с яркой, нестандартной внешностью и морем обаяния. Покамест Дворжецкому предложили роль неблагодарную, но и здесь актер сумел взять все, что смог. Честно признаться, это единственный персонаж фильма, к которому поневоле проникаешься уважением и сочувствием, хотя авторам хотелось бы, чтобы зритель сопереживал Зорину, а не хладнокровному уголовнику.
В итоге, если не знать истинных обстоятельств дела «Святого Луки», то получилось все бело и пушисто: советская милиция — на коне, преступник — в руках закона, картина возвращается на свое место, а жадному капиталисту — фига без масла. На самом же деле поиски портрета заняли у внутренних органов более полугода, а заказчик преступления сумел откреститься от исполнителя и спокойно продолжил заниматься любимым делом.
Хуже всего, что пока полотно томилось за печкой в квартире воришки, оно чуть было не пришло в полную негодность. Только благодаря профессионализму и мастерству реставраторов «Святой Лука» Хальса получил второе рождение и вернулся в родной Одесский музей. И мы бы вряд ли узнали так много об этой картине, если б не неопытный столяр-мебельщик, мечтавший стать большим художником.
Как похитили «Святого Луку» из музея Пушкина: Реальная история, ставшая основой известного фильма
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
О Хальсе
В пантеоне великих художников Золотого века Голландии знаменитый портретист и живописец Франс Хальс уступил свой пьедестал только Рембрандту и Вермееру. Его талант блестяще раскрылся в жанровых сценах и религиозных сюжетах. Франс Хальс – истинный сын звенящей молодой Голландии. Биографы изображают его удалым, всегда готовым на выходки мастером, весельчаком и даже собутыльником. Франс Хальс родился в Антверпене, но большую часть жизни проработал в Харлеме.
Хальс не оставил дневников о своей жизни или своих работах. Известно, что он был сыном суконщика из Малина (Мехелен). В1591 году семья переехала из контролируемой испанцами Фландрии в Харлем (в записях мэрии Харлема указана дата крестин младшего брата Франса, Дирка, который также стал художником). За исключением краткого визита в Антверпен в 1616 году, Франс Хальс всю свою жизнь прожил в Харлеме. За двести лет до Мане в творчестве Хальса зарождались проблески импрессионизма. Свет в его работах моделирует формы, заставляет отступать назад несущественное и выводит вперед самое значительное. Восхитительны своей одухотворенностью и мастерством четыре работы с евангелистами, которые Франс Хальс написал в 1620-е годы.
Легенда
Сюжет
На картине Хальс изобразил Святого Луку, сидящим за столом. Перед ним тетрадь, но он не смотрит на нее. Взгляд Святого направлен в пустоту. Вполне вероятно, зрители являются свидетелями самого пика вдохновения Святого. Он сосредоточенно занят своими мыслями, возможно, у него зарождается новый образ.
Полотно было задокументировано в XVIII веке, но считалось потерянным вплоть до 1950-х годов. Ситуация изменилась в 1958 году, когда искусствовед Ирина Линник обнаружила два портрета («тронье»), томившихся в запасниках Одесского музея. В то время искусствоведы посчитали, что эти работы принадлежат неизвестным художникам XIX века. Но Линник провела собственные исследования и узнала «почерк» мастеров XVII века. Ей удалось определить, что эти два портрета принадлежат двум из четырех евангелистов Франса Хальса (Лука и Матфей).
После публикации результатов Линник два полотна были включены в экспозицию Музея Франса Хальса в 1962 году. Об этом событии узнал весь мир искусства. Неудивительно, что арт-детективы с воодушевлением принялись за поиски двух других работ с евангелистами Хальса. В конечном итоге, они тоже были обнаружены.
Похищение «Святого Луки»
Ситуация с кражей работы Хальса получила всеобщий резонанс. И все потому, что всего за пару недель до инцидента, министр культуры СССР Екатерина Фурцева, находящаяся в то время в командировке, заявила: «В Советском Союзе, в отличие от Запада — музеи не грабят». Весной 1965 года обе найденные работы Хальса «Святой Лука» и «Святой Матфей» были привезены в Пушкинский музей на выставку западной и европейской живописи. 9 марта в музее был санитарный день, но уже на утро картины со Святым Лукой в музее не было! Полотно талантливого голландского портретиста жестоко и грубо вырезали ножом прямо из рамы. К слову, это было первое похищение произведения искусства из Пушкинского музея с 1930-х годов (в тот год были похищены шедевры Тициана и Доссо Досси).
Сама министр культуры оказалась в крайне неблагоприятной ситуации из-за своего заявления. Что уж говорить, кража едва не стоила Фурцевой занимаемой должности. Неудивительно, что дело находилось на контроле в Прокуратуре СССР, куда назначенного главного следователя Сергея Дерковского каждый день приглашали для докладов.
Преступление было раскрыто благодаря оплошности самого вора. Всего через полгода после кражи отчаявшийся преступник сам нашел на улице возле магазина «Грампластинки» одетого «по-западному» мужчину и предложил ему купить полотно «уровня Рембрандта» всего за 100 тысяч рублей. Удивительная и счастливая случайность! Этим одетым «по-западному» человеком оказался послом советского посольства в ФРГ, который одновременно являлся и сотрудником КГБ. Мужчине не сложно было понять важность этого сомнительного предложения. Была разработана спецоперация, в ходе которой полотно Хальса наконец было возвращено в музей.
Фильм
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
