Как выяснилось, артистка скончалась 1 декабря после продолжительной болезни, однако точный диагноз звезды кино не называется. Зато уже известно, что прощание с Ивановой состоится 4 декабря в зале морга 59-й больницы. Однако вряд ли траурное мероприятие посетят много людей, ведь последние годы актриса, в молодости блиставшая на экране, вела затворнический образ жизни, не давала интервью и не выходила в свет. Не было у Ивановой и детей: ее навещали только соцработники.
Как Нина Иванова попала в кино?
А ведь как эффектно артистка начинала свою карьеру! Нина Иванова родилась в Москве в многодетной семье и всегда отличалась примерным поведением и отличной учебой. Свою первую и сразу главную роль будущая звезда советского кино получила в десять лет – в фильме «Жила-была девочка» режиссера Виктора Эйсымонта. Она сыграла юную блокадницу Ленинграда и сумела очень точно передать характер героини и впечатлить зрителей и критиков.
Но после такого успеха продолжать карьеру артистки Иванова не стала, вернулась в школу, потом окончила медицинский институт. К слову, Нина Георгиевна так до конца жизни и работала в больнице, а последним известным местом ее работы стало онкологическое отделение одной из клиник, где она подвизалась простой медсестрой.
Неожиданный успех после роли молодой учительницы
После выхода ленты на экраны Иванова и ее партнер по фильму Николай Рыбников в одночасье стали всесоюзными знаменитостями. У актрисы появилась масса поклонников, она получала мешки писем от восторженных воздыхателей. Но к тому моменту сердце артистки уже не было свободно: еще во время работы над картиной у нее завязался роман с женатым оператором Радомиром Василевским. Ради Ивановой он оставил семью, и сразу же после завершения съемок они поженились, а потом переехали в Одессу.
Почему Нина Иванова бросила профессию актрисы?
Однако дальнейшая жизнь актрисы начала приносить ей одно разочарование за другим. После «Весны на Заречной улице» Нина Георгиевна снялась еще в нескольких картинах, но успеха они не имели, а одной из последних ее работ была эпизодическая роль в первой ленте Василия Шукшина «Живет такой парень». А после съемок в картине «Серая болезнь» Иванова и вовсе оставила актерское поприще.
Тогда же артистка развелась с мужем, с которым они так и не завели детей, перебралась обратно в Москву и больше в брак так и не вступила. В столице Нина Георгиевна начала работать помощником режиссера на киностудии имени М. Горького, а через какое-то время стала вторым режиссером. В 90-х годах Иванова сотрудничала с киножурналом «Ералаш», для которого придумала и сняла несколько выпусков. Но создатель юмористической программы Борис Грачевский не жаловал артистку. После ее ухода честно признался, что «вздохнул с облегчением», потому что она не умела, по его мнению, налаживать общение с коллективом и юными актерами.
С тех пор Иванова вела тихую жизнь и категорически отказывалась давать интервью. Один раз, лет 15 назад, журналисты предприняли попытку встретиться с Ниной Георгиевной, но она так и не открыла им дверь. На все попытки побеседовать звезда кино ответила, что «ушла из кино, потому что кино перестали снимать», а теперь не хочет показывать свои морщины публике и предпочитает, чтобы ее запомнили молодой. Собственно, так и произошло…
Вера Комиссаржевская — чайка русской сцены
«Чайка русской сцены» — так современники называли Веру Федоровну Комиссаржевскую.
А.А. Блок писал об актрисе: «Я вспоминаю ее легкую, быструю фигурку в полумраке театральных коридоров, ее печальные и смеющиеся глаза, требовательные и увлекательные речи. Она была вся мятеж и вся весна…»
Вера Комиссаржевская родилась 17 сентября 1864 года в семье знаменитого тогда русского певца, тенора императорского Мариинского театра, впоследствии профессора Московской консерватории и известного режиссера Федора Петровича Комиссаржевского. Реформатор театра К.С. Станиславский в свое время был любимым учеником Федора Петровича. Это о нем с любовью вспоминает Станиславский в книге «Моя жизнь в искусстве». Мать Кимиссаржевской тоже была певицей, правда, в отличие от отца, не слишком известной. Кроме Веры в семье были еще дочери — Надя и Оля.
Театр девочка знала с раннего детства, отец часто брал ее на спектакли, а потом и на репетиции.
Когда Вера Комиссаржевская была подростком, ее отец влюбился в другую женщину и ушел из семьи. Для Веры это было тяжелым ударом. Мать Веры при разводе всю вину взяла на себя и даже оплатила судебные издержки.
Еще в раннем детстве у Веры обнаружились два очень ценных качества: память ее была просто феноменальной, а упорству могли позавидовать многие. В гимназии Вера училась средне, однако спасала ее исключительная память. Финансовое положение в семье без отца было нелегким. В отличие от Веры, которая и не помышляла в детстве о театральных подмостках, сестра Надя решила стать актрисой. Совсем юной она получила приглашение в имение фабрикантов Рукавишниковых, где существовал народный театр.
Ну, а Вера Комиссаржеская мечтала об одном — выйти замуж. Среди нескольких кандидатур она выбрала молодого художника-пейзажиста Владимира Муравьева — красавца и известного обольстителя женщин. И с первых же дней их супружеской жизни в семье начались размолвки. Вера всем сердцем полюбила своего красавца мужа. Она решила себя целиком посвятить ему и не отходила от него ни на шаг. Такая чрезмерная привязанность жены очень скоро начала раздражать Владимира. У него появились многочисленные увлечения на стороне. Супруги часто ссорились по этому поводу, но всегда примирение не заставляло себя ждать. Со временем Владимир перестал разговаривать с Верой об искусстве. Однажды он бросил: «Что ты понимаешь в искусстве? Наводи красоту в гостиной, занимайся своими туалетами».
В разгар очередной ссоры с мужем приехала в гости старшая сестра Комиссаржевской — Надежда. Чтобы отомстить жене, Владимир увлекается сестрой Веры. Сестра Надя забеременела.
Семья разрушилась. Комиссаржевская была настолько потрясена изменой мужа и поведением сестры, что попала в сумасшедший дом. Владимир Муравьев при последнем объяснении с женой клялся в вечной любви, но Вера Комиссаржевская не могла ему поверить, к тому же ее сестра вот-вот должна была родить ребенка от ее мужа. После наступления просветления на нее навалилась сильнейшая депрессия, жизнь для Веры потеряла всякий смысл. Младшая сестра Оля с огромными усилиями вывела ее из этого ужасающего душевного состояния. Эта семейная трагедия оставила в ее сердце незаживающую рану, вспоминать о которой без дрожи в голосе она не могла до конца жизни.
Пытаясь хоть как-то уйти от горестных воспоминаний, Вера Комиссаржевская упрашивает известного актера Владимира Николаевича Давыдова давать ей уроки актерского мастерства. За небольшую плату тот соглашается помочь, но денег в семье нет вообще. Вера занимает деньги и все же оплачивает уроки Давыдова.
Через некоторое время она уезжает в Москву к отцу. 13 декабря 1890 года в Москве, в Охотничьем клубе, состоялось первое публичное выступление Комиссаржевской в спектакле Общества любителей искусства и литературы. Тогда начинающую актрису впервые увидел Станиславский. «Сейчас я был на спектаклях Комиссаржевской и пришел в телячий восторг. Это русская Режан по женственности и изяществу», — писал К. С. Станиславский в своем письме жене.
Французскую актрису Режан хорошо знали в Москве и Петербурге по гастролям. Поэт М. Волошин писал, что «она первая дала французскому театру не героиню, а женщину целиком, настоящую, нервную, изменчивую парижанку».
Свою жизнь в театре Комиссаржевская начала очень поздно, в том возрасте, в каком карьера у актеров, и особенно у актрис, достигает зенита. Свой первый театральный ангажемент Комиссаржевская подписала, когда ей было уже двадцать девять лет. Ее пригласил на работу Новочеркасский театр. Веру Комиссаржевскую хотели видеть в театре в роли вторых инженю и оклад положили 150 рублей — примерно столько получали тогда учителя гимназии. Этих денег ни на что не хватало. Молодой актрисе было необходимо иметь свой гардероб для различных спектаклей, платить за гостиницу. К тому же в Новочеркасск она поехала не одна, а вместе с матерью и младшей сестрой Олей.
Едва сводя концы с концами, Вера Комиссаржевская отработала свой первый сезон в Новочеркасске, и в творческом плане он прошел более чем успешно. Зрители ее полюбили. В Новочеркасске она сыграла Альму в «Чести» Зудермана, Лизу в «Горе от ума», Бетси в «Плодах просвещения» и еще множество менее значительных ролей. Но контракт на второй сезон работы дирекция театра продлить с Комиссаржевской не захотела. Тому причиной стала жена режиссера Синельникова, которая видела в Комиссаржевской соперницу и конкурентку.
Вера Комиссаржевская принимает приглашение работать в дачном театре Озерков под Петербургом. В те годы такие театры пользовались немалым успехом. Дачная публика сплошь была столичная, образованная и интеллигентная, а главное, знающая и хорошо разбирающаяся в театре. К тому же в дачных театрах часто бывали антрепренеры, подыскивавшие для своего театра талантливых актеров.
В Озерках Комиссаржевская встретила самого близкого друга своей жизни — Казимира Бравича, который безнадежно влюбился в Комиссаржевскую и всю жизнь постоянно ездил вслед за ней.
В Озерках Веру приглашает в свой театр антрепренер из Вильно, и два сезона 1894-1896 годов Комиссаржевская работала там. В Вильно к ней приходит первый подлинный успех. В роли Рози в пьесе Зудермана «Бой бабочек» публика приняла Комиссаржевскую с восторгом. Эта роль навсегда стала бенефисной ролью актрисы.
Из Вильно она начала свой путь к славе в Александринском театре, куда ее пригласили в 1896 году, положив солидный оклад и казенный гардероб. Дебютировала в Александринке Вера Комиссаржевская в уже принесшей ей успех роли Рози.
Ровно через месяц, после оглушительного триумфа в роли Ларисы Огудаловой, она произнесла со сцены знаменитое: «Я — чайка… Нет, не то… Я актриса», соединив навсегда свое имя с образом Нины Заречной в чеховской «Чайке», и это было за два года до постановки «Чайки» в Московском Художественном театре. Комиссаржевская первая почувствовала глубину и новаторский смысл чеховской пьесы, сумела передать тонкую манеру автора. Этим самым Комиссаржевская как бы предвосхищала будущий стиль игры Московского Художественного театра. Сам же Чехов считал Комиссаржевскую непревзойденной исполнительницей роли Нины Заречной. Комиссаржевская играла и другие чеховские роли: Сашу в «Иванове» и Соню в «Дяде Ване».
Личные отношения Чехова с Комиссаржевской складывались непросто. Чехов так и не решился признаться ей в любви, а она в свою очередь не могла забыть той ужасающей душевной травмы, которая на всю жизнь осталась после бывшего мужа. И более близкие отношения у них не сложились, хотя оба этого хотели.
К 1902 году у Веры Федоровны накопилось недовольство репертуаром Александринского театра. К тому же она устала от ненависти Савиной. Несмотря на то, что Комиссаржевскую предупредили, что ушедших из театра назад уже не принимают, в 1902 году она все же покинула Александринку. Два года актриса почти беспрерывно колесит по провинции с гастролями. В 1904 году она решает открыть в Петербурге свой собственный театр — на деньги, собранные со время гастролей по провинции, которые у нее всегда проходили с аншлагами. Актеров она решила набирать сама, так же, как и выбирать репертуар театра. Но во время первого же сезона театр Комиссаржевской стал разваливаться. Выяснилось, что денег на все театральные нужды совершенно не хватает, режиссеров хороших тоже нет.
В театре Комиссаржевской ставились пьесы модного в то время Горького: «Дачники» (1904) и «Дети солнца» (1905). Актриса играла главные роли в спектаклях своего театра: Варвару Михайловну в «Дачниках», Лизу в «Детях солнца», Соню в «Дяде Ване». Естественно, Нина Заречная в «Чайке» и Лариса в «Бесприданнице» — одни из лучших ее ролей, Негина в «Талантах и поклонниках». И наиболее яркий, созданный ею в своем театре, — Нору, в спектакле по драме Г. Ибсена «Кукольный дом». Позднее она сыграет Беатрис в «Сестре Беатрисе» М. Метерлинка.
Комиссаржевская организует множество концертов, сборы от которых поступают на нужды революционных кружков и в помощь студентам. На концертах она читает «Песнь о Соколе» и «Песнь о Буревестнике» Горького.
После 1905 года цензура запретила почти весь репертуар театра Комиссаржевской. Надо было срочно что-то ставить, что могла бы одобрить цензура и что пользовалось бы успехом у зрителей. Вера Комиссаржевская тогда пригласила в театр молодого и талантливого режиссера, ученика К.С. Станиславского, Всеволода Мейерхольда.
Но из-за Мейерхольда проблемы театра только усугубились. Две ярких личности, два характера не нашли понимания друг у друга. Комиссаржевская ссорилась с Мейерхольдом, который в свою очередь был недоволен диктатом актрисы. Мейерхольд, как и сама Комиссаржевская, в то время увлекался символизмом в театре, соответственно, он ставил у Комиссаржевской «Жизнь человека» Л. Андреева и «Балаганчик» А. Блока.
Весной 1906 года Комиссаржевская выступила в печати со своей новой программой в ней она отрекалась от всего, что еще недавно было ей дорого, что принесло ей такую безмерную славу и беззаветную любовь современников. «Быт умер», — говорила Комиссаржевская, с головой погрузившись в символизм.
Современники очень болезненно переживали «измену» Комиссаржевской, как они называли ее уход в стан символистов. Тогда перестала звучать со сцены ее большая и страстная человеческая тема. Рецензии на игру Комиссаржевской в «условных» мейерхольдовских постановках были полны горьких упреков и негодующих восклицаний.
В эту пору на смену живым героиням Комиссаржевской с их подлинными человеческими чувствами и реальной судьбой на сцене ее театра приходят какие-то загадочные существа, мало похожие на людей. Со скованными жестами и механическими движениями, с однотонными интонациями бесстрастного голоса, с неподвижным взглядом, устремленным в пространство, одетые в изысканные полуфантастические одежды, они проходят перед изумленными зрителями длинной вереницей, начиная со знаменитой «зеленой» Гедды Габлер в облегающем серебристо-зеленом платье, похожем на змеиную чешую, и в огненно-рыжем парике и кончая кукольной Мелисандой из «Пелеаса и Мелисанды» М. Метерлинка. Они казались нарисованными на бумаге или вылепленными из разноцветной глины изощренными руками художника-стилизатора.
Только когда актриса вернулась к уже «проверенным» ролям Ларисы из «Бесприданницы», Нины Заречной из «Чайки», Сони из «Дяди Вани», — публика вновь стала рукоплескать ее героиням. Но сама актриса внезапно почувствовала, что в исполнении ее прежних ролей появилась какая-то еле уловимая фальшь. Прежние героини Комиссаржевской потеряли тончайшие, еле ощутимые психологические нити, которые существовали до ее увлечения символизмом, и делали их живыми, реальными существами на сцене.
Ее театр подошел к кризису. Пожалуй, театральную биографию Комиссаржевской, вплоть до самой ее смерти в 1910 году, можно назвать творческой агонией: в поисках чего-то нового, нового искусства, новой манеры игры, актриса мечется и не находит выхода.
Комиссаржевская давно мечтала создать свою школу искусств. Она ушла из собственного театра и с головой окунулась в новый проект. Актриса решила собрать в школе всех лучших людей своего времени. Предполагалось, что эстетику в этой школе будет читать Андрей Белый, лекции по древнерусской литературе и истории театра должен был вести Вячеслав Иванов. Предполагалось пригласить и Д. Мережковского с Д. Философовым, но как всегда денег на новое дело не было. Комиссаржевская мечтала, что школа искусств в итоге перерастет в ее же новый театр.
Чтобы собрать деньги для школы, Комиссаржевская в 1908 году отправляется на длительные гастроли по Северной Америке. Затем, почти без отдыха, продолжает бесконечные гастроли по городам России.
с братьями
Вдруг, в 1909 году актриса заявляет о том, что решила навсегда оставить сцену, и прощается со своей труппой. Нужен не новый театр, а новая жизнь, говорит она. Вся ее душа горела созданием своей студии, в которой люди воспитывались бы не для сцены, а для жизни. Незадолго до смерти Комиссаржевская в одном из своих газетных интервью поведала о своих планах. Она назвала всю свою пятнадцатилетнюю работу на сцене миражом, погасшим миражом. «Понимаете ли, — говорила она, — настоящая, действительная жизнь — вот чему я теперь завидую, чего ужасно хочу…» И добавила с тревогой: «Только бы не было поздно…» И действительно, для настоящей жизни времени у нее уже не оставалось.
Для открытия студии денег все не хватало, и гастроли все продолжались. Во время пребывания с гастролями в Ташкенте Комиссаржевская и еще несколько актеров ее театра заразились черной оспой. Первый спектакль, принесший ей в жизни успех — «Бой бабочек», — стал и последним ее спектаклем в жизни.
Понимая, что умирает, Комиссаржевская попросила, чтобы ее гроб после смерти не открывали, она не хотела, чтобы кто-нибудь видел ее обезображенное оспой лицо. Также она умоляла сжечь и ее письма.
Личная трагедия сделала из Веры Комиссаржевской гениальную драматическую актрису
Вера Комиссаржевская | Фото: spb.media и chtoby-pomnili.com
Отцом Веры Комиссаржевской был артист оперы Мариинского театра и музыкальный педагог Федор Комиссаржевский, а мамой Веры была Мария Николаевна Шульгина, дочь командира Преображенского полка, с которой Федор Комиссаржевский тайно обвенчался в Царском Селе после того, как некоторое время учил ее пению.
Кроме Веры в семье Комиссаржевских было еще две девочки — младшие сестры Веры Надя и Оля. Сама маленькая Вера любила доставлять много хлопот своим учителям и гувернанткам, и говорила, что когда вырастет, то станет доктором, извозчиком или артисткой, так как она любила наблюдать за тем, как ее отец разучивал свои роли, и ей нравилось бывать за кулисами Мариинского театра.
В доме Комиссаржевских часто бывали известные актеры, певцы и композиторы, из которых Федор Петрович особенно подружился с композитором Модестом Мусоргским. Вместе с гостями Вера часто играла и пела в домашних спектаклях, устраиваемых ее родителями. У нее с детства проявились способности к актерскому мастерству — она обладала прекрасной памятью и заучивала стихи с первого чтения. В десять лет ее отдали в частную гимназию Оболенской, но Вера так же легко увлекалась новым предметом, как и теряла интерес к нему. Учителя посчитали ее ленивой, и Федор Петрович перевел девочку в частный пансион, а затем и вовсе забрал домой, посчитав, что домашние учителя окажутся лучше гимназических. Позже Вера училась в Коломенской и Петербургской гимназии, а также была пансионеркой Ивановского училища.
Судьба Веры сильно изменилась после смерти ее дедушки. Мама, получившая наследство, купила на оставшиеся ей деньги небольшое поместье Марьино под Вильно, и отдала дочек в Виленский институт благородных девиц. Тем временем Федор Комиссаржевский, много гастролировавший в других городах, во время одной из своих поездок познакомился с княжной Курцевич — наследницей древнего литовского рода, и захотел развестись с Марией Николаевной. Чтобы оплатить расходы во время развода, маме девочек пришлось продать поместье Марьино, попав при этом в крайне трудное финансовое положение, в то время, как папа Веры успешно обосновался в Москве, женился на княжне, и у них родился сын Федор.Единственным выходом из сложившейся тяжелой финансовой ситуации для Веры было удачное замужество. И она выбрала в качестве жениха художника графа Владимира Муравьева, который при первой же встрече влюбился в дочь знаменитого тенора и вызвал в ней ответное чувство. Папа Веры хотел расстроить свадьбу своей дочери, но, невзирая на препятствия, в 1883 году Вера и Владимир поженились. Их брак продлился два года, в течение которых между супругами постоянно происходили ссоры и размолвки. Любивший выпить Муравьев часто во время скандалов распускал руки, и завел роман с младшей сестрой Веры — Надей, которая позже вспоминала: «Забившись на чердачок пригородной дачи, принуждая себя не слышать тяжелых столкновений… я, бывало, обмирала от страха. Мне чудилось, что вот—вот наступит мгновение… и одному из двоих — или ему, или Вере — не станет места на земле…» Одна из лучших драматических актрис в мире | Фото: teatr-snov.narod.ru Актриса, именем которой назван театр в Петербурге | Фото: spb.media
Узнав о двойном предательстве, Вера испытала сильное потрясение, и пыталась отравиться, после чего провела месяц в психиатрической больнице с диагнозом «острое помешательство». «Тогда случилось со мной что—то ужасное. Я сошла с ума и была в сумасшедшем доме целый месяц», — вспоминала Вера Федоровна. После ее выписки из больницы родные увезли Веру в Липецк, где младшая сестра Оля стала для старшей сестры настоящей сиделкой. Надя тем временем ожидала ребенка от Муравьева, и Вера подала на развод. «В актрисы ее посвятило личное страдание», — написал о Комиссаржевской один из ее будущих биографов. Тем временем со второй женой Муравьев вел себя точно так же, как и с первой. Надежда Федоровна рассказывала: «…в меня целились из револьвера, меня жгли нагретыми щипцами для волос или, приставляя кинжал к груди, грозили зарезать». А Вера Федоровна больше замуж так и не вышла, несмотря на то, что в 1887 году во время лечения на водах в Липецке она познакомилась с любителем театра и музыки морским офицером Сергеем Зилоти. Который на правах жениха привез Веру в свое родовое имение Знаменка Тамбовской губернии, где она сразу стала своей, и бывала по нескольку раз в год, но женой Сергея Ильича она так и не стала. Они остались друзьями, кроме того, в семействе Зилоти Вера нашла себе подругу на всю жизнь — сестру Сергея Марию Ильиничну. Русская драматическая актриса Вера Комиссаржевская | Фото: spb.media
В целях укрепления душевного здоровья Комиссаржевской доктора потребовали, чтобы Вера Федоровна нашла себе дело, которое могло бы захватить ее внимание. И таким делом стал для Веры театр. Комиссаржевская начала брать в 1887 году уроки у артиста Александринского театра и педагога Владимира Николаевича Давыдова, которому была очевидна самобытность ученицы, заложенная в самой природе ее дарования. Именно Давыдов посоветовал Комиссаржевской поступить в театральное училище.Началу актерской карьеры Веры способствовало и то, что в 1890 году Федор Комиссаржевский расстался со своей второй женой, и его дочери Вера и Ольга переехали к нему. Вера часто проводила долгие зимние вечера с гитарой, напевая цыганские романсы, и помогала Федору Петровичу в работе с учениками. Один из них, по фамилии Станиславский, однажды даже попросил дочь своего педагога заменить заболевшую актрису в спектакле в Охотничьем клубе. Тем временем отец Веры хотел, чтобы она стала певицей, так как ее глубокое, красивое контральто неизменно производило сильное впечатление на слушателей.
Так началась ее актерская карьера. В течение пяти месяцев в 1893 г. она сыграла в 58 пьесах, каждые 2-3 дня у нее были премьеры, иногда приходилось играть по 2 спектакля за вечер. Летом 1894 г. в дачном театре в Озерках она сыграла 14 новых драматических ролей. В газетах печатали восторженные отзывы: «Игру Комиссаржевской нельзя назвать искусством – это сама жизнь».
Благодаря наставлениям отца Вера с сестрой начали посещать оперный класс «Общества искусства и литературы», который вел сам Федор Петрович, но от певческой карьеры Вере вскоре пришлось отказаться из—за хронического катара горла, и это привело ее к окончательному решению стать актрисой. Когда в феврале 1891 года «Общество искусства и литературы» выпустило свой программный спектакль «Плоды просвещения», Вера под псевдонимом Комина сыграла в нем роль Бетси. Однако после того как Комиссаржевский покинул училище, сценическое образование в нем его дочерей закончилось. И тогда Вера переехала в театр Новочеркасска к антрепренеру Николаю Синельникову, где 19 сентября 1893 года в спектакле «Честь» Германа Зудермана состоялся ее дебют в качестве профессиональной актрисы. В течение последующих пяти месяцев Комиссаржевская сыграла в пятидесяти восьми новых пьесах. Каждые два‑три дня у нее была премьера, часто в течение одного вечера она играла в двух спектаклях. Очень скоро ее авторитет в театре стал бесспорным. «Игру Комиссаржевской нельзя назвать искусством — это сама жизнь», — писала газета «Донская речь».
Вера Комиссаржевская | Фото: teatrvfk.ru
Покинув через некоторое время Новочеркасск, Комиссаржевская отправилась на гастроли по приглашению Тифлисского артистического общества и сыграла в комедиях «Денежные тузы», «Сорванец» и «Летняя картинка». После отъезда из Тифлиса она играла в дачном театре в Озерках в пригороде Петербурга (сейчас — район Санкт—Петербурга), исполнив летом 1894 года четырнадцать новых драматических ролей. О ее успехе много говорили в столичных театральных кругах, но она наотрез отказалась перейти на императорскую сцену и работала в Виленском театре, где была очень популярна и имела широкий выбор ролей. «Получила я от публики серебряный лавровый венок с надписью «Таланту от ее поклонников», — писала Комиссаржевская в одном из своих писем. В Виленском театре она сыграла роль Оли Бабкиной в одноактной пьесе Немировича—Данченко, которой буквально заворожила зрителей. Внутренний мир главной героини она сумела передать, как писали критики, «без всяких воплей, без всяких стенаний, даже без той «слезы», на которую так щедры наши любящие действовать на нервы зрителей артистки». Но материальное положение Комиссаржевской оставляло желать лучшего. Она писала: «Надо мною нависла пудовая гиря и исчезает только в те минуты, пока я играю: даже когда роль изучаешь, нельзя от нее отвязаться, потому что слышишь в соседней комнате: «Прачка пришла» или «У нас сахар кончился», а денег на это нет и где взять их, не знаешь».
И тогда ей помог дипломат и историк Татищев, предлагавший Комиссаржевской руку и сердце. Он помог поступить актрисе на Александринскую сцену. Но Вера отказала в женитьбе своему поклоннику со словами: «Искусству… я принадлежу безвозвратно, бесповоротно, всеми помышлениями, и чувству этому не изменю никогда ни ради кого и ни ради чего — разве сама в себе получу полное разочарование».
В феврале 1896 года Вера переехала с матерью и сестрой Ольгой в Петербург и 4 апреля появилась на сцене Александринского театра в роли Рози в спектакле «Бой Бабочек». «Дебют прошел блистательно», — писала актриса своей знакомой. По свидетельству современников, даже придирчивая Савина, полновластная хозяйка Александринки, говорила знакомым: «Пойдите, посмотрите эту актрису, это редкая актриса…» Знаменитая актриса начала ХХ века | Фото: spb.media Одна из лучших драматических актрис в мире | Фото: spb.media
17 октября того же года на сцене Александринки была поставлена «Чайка» Чехова. Но зрители не сумели достойно оценить это программное для драматурга произведение. Актеры тоже не поняли масштаб и глубину пьесы, лишь Комиссаржевская оказалась единственной союзницей Чехова. Антон Павлович писал: «Никто так верно, так правдиво, так глубоко не понимал меня, как Вера Федоровна. Чудесная актриса». Однако игра одной актрисы не могла спасти спектакль, и «Чайка» провалилась. В дальнейшем в Александринке Комиссаржевской приходилось играть все: глубокие роли перемежались с ролями инфантильных девиц в бездарных второразрядных пьесках. Сама актриса рассказывала Чехову: «Я играю без конца, играю вещи, очень мало говорящие уму и почти ничего душе, последняя сжимается, сохнет, и если и был там какой—нибудь родничок, то он скоро иссякнет». Но спустя три сезона театральные критики рассмотрели в Комиссаржевской не просто актрису, а «особое движение в искусстве». Театроведы начали посвящать ей монографии, а у самой актрисы тем временем в стенах театра складывалась не только творческая, но и личная жизнь. Актриса, именем которой назван театр в Петербурге | Фото: liveinternet.ru
За актрисой ухаживали многие выдающиеся деятели культуры: романтические отношения связывали ее с главным режиссером Александринки Е. Карповым, с актером этого же театра Н. Ходотовым, с поэтом В. Брюсовым.
У Комиссаржевской завязались отношения с главным режиссером Александринки Евтихием Карповым, несмотря на то, что они по—разному относились ко всему новому в искусстве, и в частности — в театральном мире. Для Веры чувства были сопряжены с пониманием, а немолодой Карпов с устоявшимися взглядами и принципами, не сломленными даже в политической ссылке, далеко не всегда разделял взгляды своей возлюбленной. И когда в 1898 году в театре появился молодой, бесшабашный, искренний в жизни и в игре актер Николай Ходотов, он заворожил Комиссаржевскую. Ходотов играл с Верой во многих спектаклях, и фактически подчинился Комиссаржевской, которая стала не только его любовницей, но и духовной наставницей. Вера буквально изменила линию судьбы Ходотова, который под ее влиянием позже стал успешным драматургом. «Вы никогда не будете мне чужой, что—то бездонное нежное к Вам срослось с моей душой навеки, и я верю, что Вы чувствуете это…» — писала ему Вера Федоровна, подписываясь: «Ваш Свет…» Но Ходотов был моложе Комиссаржевской на четырнадцать лет, и со временем их отношения прекратились, после чего у Ходотова осталось около четырехсот писем актрисы, которые он позже использовал в сочиняемых им пьесах, влюбленные героини которых изъяснялись словами Веры Федоровны.
Роман с Валерием Брюсовым был непродолжительным, но ярким. Поэт подарил актрисе первый том своих стихотворений, перевел для нее пьесу Метерлинка.
Тем временем популярность актрисы росла, как снежный ком, катящийся с горы. «Как чествовали вчера госпожу Комиссаржевскую, так чествуют только воина—героя, любимого писателя, уважаемого профессора, заслуженного общественного деятеля», — писали газеты после одного из ее бенефисов. Русская драматическая актриса Вера Комиссаржевская | Фото: teatr-snov.narod.ru и ozone.ru
Восхищенная Ермолова принесла Комиссаржевской за кулисы цветы. Сезоны 1902 — 1904 годов Комиссаржевская посвятила поездкам по России, но мысли Комиссаржевской были далеки от успеха на сцене Александринского театра. Она мечтала о собственном театре, и 15 сентября 1904 года ее мечта сбылась — Комиссаржевская возглавила собственный драматический театр, расположившийся в петербургском Пассаже, куда пригласила режиссеров Н.А.Попова, И.А.Тихомирова, А.П.Петровского и Н.Н.Арбатова. Был приглашен также Мейерхольд, но в тот момент Всеволод Эмильевич отказался от предложения работать у Комиссаржевской.
Первой премьерой в театре стала пьеса Горького «Дачники», и это закончилось скандалом. Вот что писали в то время газеты: «Публика получила от писателя пощечину и очень этим обиделась». Но актриса не испугалась «дурной славы» Горького и взялась за постановку другой его пьесы «Дети солнца». Театр показал этот спектакль 12 октября 1905 года в самый разгар революционных событий в России. Затем были поставлены пьесы «Богатый человек», «№13», «Красный цветок» и много других. Но самой важной находкой Театра Комиссаржевской стал «Кукольный дом» Ибсена, в котором актриса сыграла Нору. Эта роль стала в тот момент итогом всех ее предыдущих творческих поисков.
Но прежде великолепно сыгранные Комиссаржевской роли из классического репертуара стали менее удаваться актрисе, и она постоянно подыскивала новых авторов и пьесы. Но настоящей помехой для работы театра была цензура. От Комиссаржевской требовали отказаться от всех пьес Горького, запретили к постановке ряд пьес других авторов. В это же время у нее обострились отношения с Московским Художественным Театром, у которого была своеобразная «монополия» на чеховские произведения. Все это плохо отражалось на репертуаре и материальном состоянии театра. Комиссаржевской недоставало режиссера, наделенного неординарным талантом и смелостью. Нужны были перемены, и летом 1906 года Комиссаржевская снова пригласила в свой театр Мейерхольда, который на этот раз принял ее предложение.Первой постановкой Мейерхольда стал спектакль «Геда Габлер» Ибсена, в которой Комиссаржевская сыграла главную роль, а зритель не узнал ни автора, ни великую актрису — настолько сильна была условность в этом спектакле. Такие же новаторские произведения создавались Мейерхольдом по «Балаганчику» Блока, «Сестре Беатрисе» Метерлинка и «Жизни человека» Андреева. И хотя таким образом в России зарождался символистский театр, в чем была несомненная удача Мейерхольда как режиссера — Комиссаржевскую, как актрису это явно не устраивало. И союз Мейерхольда с Комиссаржевской оказался непрочным, завершившись бурным разрывом, так как творческие взгляды режиссера—экспериментатора и лирической актрисы, мечтавшей о театре обнаженных страстей и острых душевных коллизий, сильно отличались друг от друга. «Мейерхольд создал в театре атмосферу, в которой я задыхаюсь все это время и больше не могу», — признавалась Комиссаржевская. Кроме того, театр вдруг оказался очень убыточным мероприятием. Журнал «Театр и искусство» писал в то время: «Г—н Мейерхольд довел театр г—жи Комиссаржевской в буквальном смысле до степени «Балаганчика», где актеры превратились в говорящих кукол и где на наших глазах гибнет своеобычное, задушевное дарование г—жи Комиссаржевской». «…Самой Комиссаржевской в этом театре нечего делать: было бы жаль губить ее талант», — свидетельствовал Андрей Белый. «Я заплатил бы 40 000 за то, чтобы это не показывали публике», — писал Станиславский. «Путь, ведущий к театру кукол, — это путь, к которому вы шли все время, — объясняла актриса в открытом письме к Мейерхольду. — Я смотрю будущему прямо в глаза и говорю, что по этому пути мы вместе идти не можем, путь этот ваш, но не мой…» Вера Комиссаржевская | Фото: kino-teatr.ru
Утешением для Веры Федоровны стала любовная связь с поэтом Валерием Брюсовым. Именно для нее поэт перевел пьесу «Пелеас и Мелизанда» Метерлинка, образы которой использованы в его стихотворении «Памяти В.Ф.Комиссаржевской». Он подарил актрисе первый том своих поэтических произведений «Пути и перепутья» с надписью: «Беатрисе робкая дань. Валерий Брюсов. 1907». (Беатриса — персонаж пьесы Метерлинка «Сестра Беатриса», роль которой позже исполнила Комиссаржевская.) И хотя роман Брюсова и Комиссаржевской был недолгим, их переписка до сих пор завораживает своей нежностью и лиризмом: «. Сейчас во всем мире один мне нужен ты. Не ты — твои глаза, которые выслушают меня, пусть молча. Ты придешь, услышишь слово и уйдешь. Я жду». Это одно из последних писем Комиссаржевской к Брюсову.
Во время гастролей в Нью—Йорке в мае 1908 года американские журналисты назвали Комиссаржевскую одной из величайших актрис мира. Вскоре Вера Федоровна решила открыть школу, чтобы воспитывать «нового человека—актера». И ради воплощения этой идеи Комиссаржевская даже собиралась оставить свой театр, как только закончатся гастроли. Но ее планам не суждено было сбыться. В начале февраля 1909 года труппа Комиссаржевской отправилась на гастроли по Сибири и Дальнему Востоку. Утомленная Вера Федоровна жаловалась на боли в ушах. Врач, приглашенный в гостиницу, объявил, что, может быть, придется прибегнуть к трепанации черепа. «Как же я буду играть без черепа?» — шутила больная актриса. А когда в Ташкенте несколько артистов заболели оспой, вскоре неважно себя чувствовала и сама Вера Федоровна. Перед спектаклем 27 января 1910 года она потеряла сознание. Вскоре оспа превратила и ее тело в сплошную язву. Страдания актрисы были безмерными.
Лишь за несколько дней до кончины, Вера Федоровна увидев во сне Чехова, сказала: «Хорошее предзнаменование». Вскоре ее болезнь осложнилась заболеванием почек, и актриса скончалась 23 февраля 1910 года от паралича сердца в возрасте сорока пяти лет.
В первый же час после смерти Комиссаржевской по ее просьбе были сожжены письма из ее шкатулки…
На кончину великой актрисы Александр Блок написал:
Что в ней рыдало? Что боролось?
Чего она ждала от нас?
Не знаем. Умер вешний голос,
Погасли звезды синих глаз…
Вера Комиссаржевская была похоронена в Санкт—Петербурге на Тихвинском кладбище.
Памятник на могиле Веры Комиссаржевской | Фото: spb.media
