анджей збых ставка больше чем жизнь

Анджей збых ставка больше чем жизнь

СТАВКА БОЛЬШЕ, ЧЕМ ЖИЗНЬ

Заяц-русак, прижав уши, стремглав бросился в лесную чащу, но поздно, раздался выстрел. Заяц закружился на месте и упал.

«Шестой», — не без удовольствия подумал он и медленно направился к убитому зайцу. Граф Эдвин Вонсовский слегка задержал его движением руки:

— Мужики подберут, господин полковник.

Из зарослей показался штандартенфюрер Дибелиус. Помахав им издали рукой, прокричал:

— Как всегда, у нашего Герберта верный глаз и твердая рука!

Длинная меховая шуба, грузная фигура и широкие приподнятые плечи делали штандартенфюрера похожим на медведя. Двигался он медленно, как бы боясь потерять равновесие в глубоком снегу, доходящем ему до колен.

«Неуклюжий, словно пляшущий медведь», — подумал Вонсовский.

— Вы, господин полковник, настоящий король сегодняшней охоты, — сказал он громко, обращаясь к Рейнеру. — Однако все мы изрядно промерзли и устали.

— Вы здесь хозяин, дорогой кузен. Надеюсь, не обиделись за столь фамильярное обращение к вам? Кажется, я говорил тебе, Макс, — Рейнер повернулся к Дибелиусу, который уже выбрался из сугроба и, топая ногами, стряхивал с высоких сапог снег, — что мы с господином Вонсовским породнились?

— О, господин полковник, вы оказываете мне большую честь! — наклонил голову Вонсовский.

— Говорил, говорил, и не раз, — усмехнувшись, ответил Дибелиус. И, обращаясь к Вонсовскому, добавил: — А время уже позднее, и я чувствую запах вашего славного бигоса.

Вонсовский махнул рукой группе мужиков, стоявших, неподалеку от саней. Раздался звук охотничьего рожка. Из зарослей выходили запоздавшие охотники.

— Прошу всех к саням, господа, — пригласил Вонсовский. — Я же поеду верхом: должен присмотреть, чтобы не подгорел бигос.

Вонсовский легко вскочил на коня. Несмотря на свои пятьдесят лет, он еще сохранил ловкость движений былого кавалериста, победителя нескольких международных состязаний. Махнув компании рукой, пришпорил гнедого и поскакал напрямик через лес — хотелось быть на месте раньше всех, и не столько из-за бигоса, сколько из-за визита еще одного гостя.

Перед охотничьим домиком Вонсовский легко соскочил с седла и, хлопнув коня по разгоряченному крупу, направил его к привязи.

В большом зале, украшенном охотничьими трофеями хозяина, уже сидел молодой человек, с которым граф Вонсовский должен был встретиться.

Камердинер Франтишек Жребко — под этим именем вот уже два года скрывался майор Рутинский, бывший ответственный работник реферата «Запад» второго отдела генерального штаба и в течение многих лет начальник капитана Вонсовского, сотрудника того же отдела, — подавал зажженную спичку молодому обер-лейтенанту вермахта.

— А некоторым неплохо живется, граф, — сказал Клос, вставая навстречу Вонсовскому.

— Вы это обо мне? — спросил Эдвин, пожимая ему руку. — Вы должны поторопиться: через несколько минут они будут здесь.

— Ничего, — ответил Клос. — Я здесь по службе. Должен сопровождать одного из ваших гостей. — Он вытащил из портфеля небольшой пакет и подал его Вонсовскому: — Это деньги, которые вы просили. Тетя Сюзанна оказалась на этот раз добрее.

— У меня тоже есть кое-что для вас, — сказал Вонсовский, подавая несколько фотографий ставки Гитлера. — Думаю, это очень обрадует и тетю Сюзанну. Вы можете взять их с собой.

Клос протяжно свистнул. Затем спросил:

— Вам известно о «волчьем» логове — резиденции нашего любимого фюрера?

— Сейчас… — начал Вонсовский, но в это время послышались близкие звуки колокольчиков, фырканье лошадей, громкие крики и топот. — Лучше послезавтра в обычном месте.

— Прошу все хорошенько спрятать, — сказал Клос. — Лихо не спит, бродит вокруг.

— Будьте спокойны, здесь ищут только водку, а ее предостаточно в этом доме.

Франтишек бросился к гостям, чтобы помочь им освободиться от тулупов, натянутых поверх военных шинелей. Клос взглядом отыскал Рейнера, по-уставному щелкнул каблуками и передал ему пакет.

— Ужасно, — пробормотал Рейнер, ознакомившись с приказом, привезенным Клосом. — Обидно мне, друзья мои, обидно и особенно неудобно перед вами, дорогой кузен. Но приказ есть приказ…

— От генерала? — спросил вполголоса Дибелиус. — Нет, не сумел ты воспитать этого старого болвана!

— Прошу вас, очень прошу, друзья мои, — продолжал Рейнер, — не обращайте на это внимания. Вы же знаете, что наше начальство всегда требует нас на службу тогда, когда нам меньше всего этого хочется. Служба не дружба.

— Как это досадно, — пробормотал Вонсовский, протягивая Рейнеру обе руки, будто желая обнять его. — Знаю, что значит приказ, сам когда-то служил в армии его императорского величества Франца-Иосифа, кстати в одном полку с вашим шефом, генералом Верлингером. Прошу вас при случае передать ему мой привет и наилучшие пожелания. Надеюсь, что он еще не забыл меня.

— Да, он с большой теплотой вспоминает о вас, — ответил Рейнер. — Пойдемте, Клос, а то даже и не понюхаем славного бигоса господина графа. Давайте выпьем на прощание. — Он широко раскрыл двери, ведущие в столовую.

При виде мисок с бигосом и всевозможных закусок у обоих офицеров, отвыкших за четыре года войны от такого обилия яств, заблестели глаза.

— Итак, господин оберет, до следующей охоты, — сказал Вонсовский. — Сезон только лишь начинается.

— Ха! — усмехнулся Дибелиус. — В этой паршивой стране мы не имеем времени, чтобы охотиться на зайцев, потому что охотимся на людей! — Он рассмеялся, явно довольный своей, остротой.

Уже идя к выходу, Клос заметил, как Вонсовский, взяв под руку Дибелиуса, которого даже среди эсэсовцев называли не иначе как «кровавый Макс», любезно вел его в столовую. Этот фамильярный жест в отношении шефа СД и окружной полиции не удивил Клоса, так как он знал, что Вонсовский уже был знаком с Дибелиусом раньше.

Разомлевший от тепла, царящего внутри «мерседеса» полковника, и несколько удивленный молчанием Рейнера, дремавшего на заднем сиденье под убаюкивающий шум мотора, Клос впал в полусонное состояние. Однако образ Вонсовского — бывшего сотрудника второго отдела, а в настоящее время члена группы под кодовым наименованием «Ванда», куда входил и он, Клос, — навязчиво стоял перед ним.

Источник

Книга А. Збыха (под этим псевдонимом выступают польские писатели Збигнев Сафьян и Анджей Шипульский) объединяет серию приключенческих повестей, повествующих о подвигах отважного польского разведчика Ганса Клоса, добывавшего в период второй мировой войны информацию о фашистских войсках.

Повести изобилуют остросюжетными моментами, в которых ярко проявляются бесстрашие и мужество подпольщиков.

Для широкого круга читателей.

Ставка больше, чем жизнь

Они с Пьером договорились, что совершат побег во время возвращения в лагерь. Это была единственная возможность бежать. На обратном пути охранники всегда утомлены и не так бдительны. Толпа людей, измученных изнурительной двенадцатичасовой работой, медленно тащится по пыльной дороге в колонне по три, едва переставляя ноги. Каждый из идущих думает о том, как побыстрее добраться до дома, если только можно назвать домом огражденный колючей проволокой четырехугольник бараков, в которых размещается несколько сот иностранных рабочих, занятых ремонтом кораблей на судоверфи в Кенигсберге.

Сташек и Пьер надеялись, что никто из изможденных людей, бредущих по дороге, не заметит их побега, а если все же кто-нибудь и увидит, то подумает, что этих двоих, выживших из ума и обреченных на гибель, ожидает то же самое, что и тех, кто до них уже пытался бежать. Через два-три дня, самое большее — через неделю беглецов схватят, вернут в лагерь и после экзекуции, как это бывает в таких случаях, начальник лагеря Артз скажет: «Им надоела спокойная жизнь в этом тихом, безопасном месте, и они пожелали оказаться в настоящем немецком концлагере».

Этим «тихим, безопасным местом» был небольшой трудовой лагерь, расположенный на возвышенности невдалеке от Кенигсберга. С крыши лагерного барака была видна конечная остановка трамвайной линии, тянувшейся к городу. В лагере соблюдался строгий режим, но он был более сносным, чем в настоящем немецком концлагере.

Сташек подумал, что после того, как он был арестован в Косчежине, судьба его могла сложиться гораздо хуже, чем сложилась. Уже тогда гитлеровцы создавали концлагеря строгого режима, и это наводило страх на поморских поляков. Однако ему повезло. Запломбированный товарный вагон, предназначенный для перевозки скота, с полусотней людей проследовал через Гданьск в восточном направлении. На одной из станций их выгрузили. Так Станислав Мочульский оказался в этом небольшом немецком трудовом лагере, где с заключенными особо не церемонились, но бурачного супа с обрезками гнилого мяса хватало всем, а хлеба также давали достаточно — полкилограмма в день на каждого.

В лагерь отбирали исключительно молодых здоровых людей, технически подготовленных специалистов. После ареста Сташек признался в гестапо, что он четыре семестра проучился в политехническом институте в Гданьске. Это, а также то, что он владел немецким языком, повлияло на его дальнейшую судьбу.

Среди тех, кто находился в лагере, было немало людей, ранее уже работавших в ремонтных мастерских на заводах и судоверфях. Сташек подружился с Фелеком, который до этого был мастером на одном из предприятий Варшавы, а человеком, возле которого Сташек разместился на нарах, оказался тот самый Пьер, с которым они и договорились о побеге из лагеря. До войны он работал резчиком-инструментальщиком у себя на родине, во Франции.

В этом трудовом лагере их щадили даже английские бомбы, которые довольно часто падали на город. Начальник лагеря Артз, потерявший правую руку во время французской кампании, пытаясь быть добродушным, что ему нередко удавалось, поговаривал:

— Видите, как мы вас бережем? Англичане бомбят немецкий город, а мы разместили лагерь за городом, чтобы боже сохрани, не навлечь на вас опасности…

Но все это делалось не из гуманности, будто бы проснувшейся у гитлеровцев. Нет, эти мастеровые люди были для них рабами, недочеловеками, нужными, однако, рейху на время войны. Их ежедневно нещадно эксплуатировали на двенадцатичасовой изнурительной работе. Размещались они под охраной за колючей проволокой. По окончании работы они возвращались в лагерь пешком, а чуть свет их снова поднимали и отвозили на работу грузовыми машинами.

Некоторые из заключенных смирились с этой подневольной жизнью, считая, что им еще повезло. Тем, которые до войны жили в Поморье, было разрешено пересылать часть заработанных марок своим семьям. Эти люди даже были довольны и похваливали лагерь, считая, что это наименьшее зло, какое могло их ожидать во время войны.

Сташек же, восемь месяцев находившийся в лагере, все время мечтал о побеге. Он также был родом из Поморья, но никого из родных у него там не осталось — их поглотила первая волна гитлеровского террора еще осенью тридцать девятого года. Он бежал тогда в Краков, а потом в Варшаву.

Источник

Ставка больше, чем жизнь (сборник)

Повести изобилуют остросюжетными моментами, в которых ярко проявляются бесстрашие и мужество подпольщиков.

Для широкого круга читателей.

Ставка больше, чем жизнь (сборник) скачать fb2, epub бесплатно

Повести изобилуют остросюжетными моментами, в которых ярко проявляются бесстрашие и мужество подпольщиков.

Для широкого круга читателей.

Повести изобилуют остросюжетными моментами, в которых ярко проявляются бесстрашие и мужество подпольщиков.

Для широкого круга читателей.

Повести изобилуют остросюжетными моментами, в которых ярко проявляются бесстрашие и мужество подпольщиков.

Для широкого круга читателей.

Повести изобилуют остросюжетными моментами, в которых ярко проявляются бесстрашие и мужество подпольщиков.

Действие приключенческих повестей А. Збыха происходит в конце войны. Сташек Мочульский, житель Гданьска, оккупированного гитлеровцами, бежит из охраняемой зоны в сторону советского фронта и становится агентом советской разведки. Начинается его жизнь под именем Ганса Клоса — капитана вермахта.

Повести изобилуют остросюжетными моментами, в которых ярко проявляются бесстрашие и мужество подпольщиков.

Австрия была побеждена.

Непредвиденные результаты сражения при Садовой предали ее власть Пруссии.

Бессильный и униженный, император австрийский был принужден преклониться перед неумолимой волей своего победителя и подписать постыдный трактат, исключавший его из Германского Союза.

Уже несколько дней Вильгельм IV находился в Эмсе. В то время король прусский был человек шестидесяти девяти лет, роста гораздо выше среднего, сухощавый. Глаза его исчезали за густыми ресницами и бровями.

Вор. Шулер. Пьяница. Мошенник. А по обстоятельствам — еще и сутенер!

Вот лишь немногое из того, что мог бы поведать сэр Генри Грэшем о лучшем своем информаторе, Уилле Шедуэлле. Однако политика не делается в белых перчатках, а в Британии, где правит слабый монарх Яков I, человеку, обладающему властью и влиянием, лучше знать своих врагов в лицо, а врагов короны — тем более.

Но теперь Уилл Шедуэлл убит.

И Грэшем, пытающийся расследовать обстоятельства его гибели, неожиданно втягивается в смертельно опасную охоту за католическими заговорщиками, которую начинает непревзойденный мастер интриг и самый могущественный сановник Англии Роберт Сесил — человек, которому не доверяют до конца даже преданные слуги и союзники…

Произведения, пошедшие в сборник «Блэк. Эрминия. Корсиканские братья», продолжают серию «XIX век в романах Александра Дюма». Они могут служить образном романтической литературы, отстаивающей высокие сильные чувства, твердые моральные принципы и яркое горение любви.

В небольшой повести «Эрминия» Александр Дюма создал романтический образ непокорной, гордой и сильной девушки.

Здравствуй, дерево. Ора де Монтале под королевским дубом в Фонтенбло пытается подслушать беседу Луизы де Лавальер, Жана-Франсуа де Лавальера и неизвестного в широкополой шляпе и дорожной одежде. Монтале пытается вычислить незнакомца.

Темная аллея. Здесь читатели узнают, кем был незнакомец, и какие чувства внушила ему м-ль де Лавальер.

Два благородных помпеянина

— А, Диомед! Какая встреча! Ты будешь сегодня вечером на пиру у Главка? — сказал невысокий молодой человек в тунике, надетой с небрежным изяществом, на женский манер, как носили благородные прожигатели жизни.

— Увы, дорогой Клодий, он меня не пригласил, — ответил Диомед, полный и уже немолодой мужчина. — Клянусь Поллуксом, это обидно! Говорят, он задает лучшие пиры в Помпеях.

— Да, у него славно, только, по мне, вина всегда мало. Какой же он эллин, если жалуется, что наутро у него с похмелья болит голова!

Ричард Шарп и битва при Витории, февраль-июнь 1813 г

Третий роман, отображающий события, происходящие во время правления короля Людовика XIV во Франции, из знаменитой историко-приключенческой трилогии («Три мушкетера» (1844), «Двадцать лет спустя» (1845), «Виконт де Бражелон», (1848–1850), которая связана общностью главных героев Атоса, Портоса, Арамиса и Д’Артаньяна, жаждущих романтики и подвигов.

Закрытая община иноверцев, много столетий жившая в фанатичной христианской Европе. Алчные ростовщики и вероломные предатели – и поджидающие их за стенами квартала изощренные наветы и кровавые погромы. Как вы думаете, о каком народе мы сейчас говорим?

Евреи. Как наглядно показывают писатели и кинематографисты, их тысячу лет ждали только презрение, ненависть и кровопролитие. Но так ли это на самом деле и сколько в этом стереотипе правды? Галина Зеленина расскажет вам совсем другую историю средневековых евреев и их заклятых соседей христиан – историю, которую реконструируют ученые. И поверьте – здесь есть, чему удивиться.

В этой книге мы поговорим:

– о политике церкви и короны, стремлении к законности и незаконных гонениях на евреев;

– о повседневных контактах христиан и евреев в средневековом городе;

– об иудео-христианской полемике, знаменитых диспутах и их последствиях;

– о насилии, мученичестве и мессианских ожиданиях.

История христиан и евреев содержит много загадок и мифов, которые должны быть раскрыты и исследованы. Давайте вместе начнем приоткрывать завесу этой тайны.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Президенту Российской Федерации

Я, Миронов Борис Сергеевич, русский, гражданин России, заявляю Вам, что объявление меня в федеральный розыск по обвинению в антисемитизме, является преследованием русских людей за их национальные взгляды и убеждения. Мои деды, прадеды всеми корнями из русской земли, которую они приумножали, осваивали, защищали. Мой прадед — из сибирских первопроходцев, мой дед был тяжело ранен в бою на Первой мировой войне, родители мои, и отец и мать, с 1942-го года на фронте до самой Победы, отцу досталось еще и с японцами повоевать.

Я стал новатором не потому, что я хотел получить много денег и славу.

Те люди, которые хотят новаторами стать только из-за денег и славы, могут быть на деле совсем не новаторами, а нехорошие люди, обманщики людей, потому что для них не правда, а слава и деньги.

Я совсем не из таких людей. В своей работе и исканиях я наоборот отказывался от денег и роскоши в жизни, наоборот, сознательно шел на жертву и насмешки, отказывался даже от того, что имеют все люди.

Роман «Люськин ломаный английский» — фантасмагорическая история про двух разделенных сиамских близнецов и девушку Люську, жившую в горах Кавказа и сбежавшую от тяжелой жизни в Англию.

Это история о деньгах и их заменителях: сексе и оружии, которое порой стреляет помимо человеческой воли. И о том, что жизнь — это триллер, который вдруг превращается в веселый вестерн.

Для тех, кто любит крепкие выражения и правду жизни.

Источник