Молодая женщина инстинктивно чувствовала, что в случае её брака с Иваном, наследником огромного состояния, свекровь неизбежно заподозрит бедную француженку в корысти. Анна Ивановна, женщина властная и самолюбивая, могла лишить сына наследства и вовсе отказать ему в содержании. Сам же поручик Анненков, несмотря на всю «симпатичность», вряд ли был способен обеспечить своей супруге достойную жизнь.

В Пензе, на ярмарке, куда Полина Гебль прибыла как служащая магазина Дюманси, она вновь встретила Анненкова. Он был на ярмарке по служебным делам и имел при себе большую сумму казённых денег. Полине стало известно, что группа карточных шулеров наметила «богатенького» кавалергарда своей жертвой, надеясь, если не обыграть его, так ограбить. Француженке удалось предупредить Анненкова, и благодаря этому он избежал крупных неприятностей. Поручик, казалось, совершенно потерял голову от любви: он увёз Полину путешествовать по своим имениям в Пензенской и Нижегородской губерниях. Во время путешествия мадмуазель Гебль отлично разобралась в семейных отношениях Анненковых. Она быстро поняла, что Иван – человек несамостоятельный в поступках, избалованный барчук, который и в поездке по имениям лишь исполняет волю своей самовластной маменьки, не решаясь что-либо предпринять без её ведома. Поэтому, когда в одной деревенской церкви Анненков договорился со священником, чтобы он срочно обвенчал их, предусмотрительная Полина сбежала прямо из-под венца. К тому времени девушка уже любила Ивана Александровича, но у неё не было уверенности в серьёзности его намерений. Ведь согласия матери на брак её избранник так и не получил.

В ноябре 1825 года они вместе вернулись в Москву. Анненков почти сразу отбыл в Петербург, и в следующий раз Полина увидела его лишь при свидании в Петропавловской крепости. Эта встреча с Анненковым решила её судьбу.

Полина Гёбль и Анна Анненкова

В отличие от кинематографической версии, во многом основанной на воспоминаниях Полины Гебль, не было никакого лихого мужичка-перевозчика, «на авось» выгребающего по весеннему ледоходу к берегу Заячьего острова. Не было и отчаянной француженки с пистолетом в сумочке и собачкой подмышкой. В апреле 1826 года Полина Гебль родила от Ивана Анненкова дочь Александру. Три месяца она лежала в горячке, лишённая как материальных средств, так и внимания и участия со стороны родственников отца новорожденной.

Осенью 1826 года при помощи Гризье Полина, действительно, намеревалась устроить своему возлюбленному побег за границу. Однако на подкуп охраны и покупку фальшивых документов требовались немалые средства, и Полине ничего не оставалось, кроме как обратиться к матери Анненкова. При личном свидании Анна Ивановна решительно отвергла этот вариант, но избранница сына ей очень понравилась. Как следует из воспоминаний Полины Гебль, между графиней и бывшей модисткой, наконец, установились дружеские отношения. Однако к полному взаимопониманию свекровь и невестка так и не пришли.

В Сибири

Иван Александрович Анненков был осужден по второму разряду на 15 лет каторги и на пожизненное поселение в Сибири с лишением всех дворянских прав и имущества. В декабре 1826 года он вместе с другими декабристами в кандалах был отправлен в Читу.

Никто из родственников декабристов не отнёсся всерьёз к объявленному приговору. Многие считали, что Николай I вознамерился лишь «пошутить», «попугать» своих подданных столь суровой мерой, и ссылка не продлится более двух лет. Того же мнения придерживалась и Анна Ивановна Анненкова. Она долго противилась желанию Полины следовать за её сыном, дабы выйти замуж за каторжника и разделить его участь. Чужестранке, которая с трудом изъяснялась по-русски, пришлось самой пройти весь путь противостояния с российскими чиновниками, добиться личного свидания с императором и получить его разрешение на поездку в Сибирь. В своих воспоминаниях Полина Анненкова так описывает это событие:

«Когда я явилась в канцелярию, там было множество народу. Мне подали бумагу, писанную по-русски, я читать не могла и передала Степану, чтобы он перевел мне. Бумага была о том, что государь император разрешает мне ехать в Сибирь. Я с радости, забыв где я, начала хлопать в ладоши и прыгать, повторяя: «Я получила разрешение ехать в Сибирь!» (Тогда все говорили, что я с ума сошла.) Мой веселый характер, несмотря ни на какие испытания и горе, беспрестанно брал верх над всем…»

Полина, дважды отказавшаяся венчаться с самым завидным женихом Москвы, стала женой ссыльнокаторжного и была счастлива. Она приняла православие и стала Пелагеей Егоровной Анненковой.

Высочайшим повелением Полине Анненковой было разрешено положить в банк и расходовать по своему усмотрению те средства, что находились при её муже во время ареста (60 тысяч рублей). Дочери Полины, рождённой вне брака, разрешалось носить фамилию Анненкова и наследовать состояние своей бабушки. Александра оставалась в Москве при Анне Ивановне вплоть до её смерти. Однако всё огромное состояние Анненковых уже в конце 1830-х годов было растрачено и разворовано родственниками-опекунами. Внучке ничего не досталось, и многодетная семья Анненковых в последние годы ссылки сильно нуждалась.

В 1832 году Ивану Анненкову и другим декабристам сократили срок каторги до 10 лет. Указом от 14 декабря 1835 года Анненков был освобождён от каторжной работы и обращен на поселение в село Бельское Иркутской губернии. В октябре 1837 года ему разрешили поселиться в городке Туринск Тобольской губернии. По ходатайству матери, в 1839 году декабристу Анненкову было высочайше разрешено поступить на службу по гражданской части в Сибири. Он был назначен канцелярским служителем 4 разряда в туринский земский суд. С 1842 года — повышен в 3 разряд и назначен для исправления должности ревизора поселений тобольской экспедиции о ссыльных. С 1843 по 1854 годы Иван Александрович Анненков служил заседателем тобольского приказа о ссыльных и тобольского приказа общественного призрения. За отличие по службе получил чин коллежского секретаря.

Совместная жизнь в условиях каторги и ссылки крепко связала и сдружила семью Анненковых. Характеры супругов, как отмечали в своих мемуарах многие декабристы, были совершенно противоположными и, очевидно, хорошо дополняли друг друга.

В письме декабристу И.Д. Якушкину от 2 мая 1841 года И.И. Пущин характеризует Полину Анненкову почти как чеховскую «душечку»:

«Вы знаете, что я не большой поклонник г-жи Анненковой, но не могу не отдать ей справедливости: она с неимоверною любовью смотрит на своего мужа, которого женой я никак бы не хотел быть. Часто имею случай видеть, как она даже недостатки его старается выставить добродетелью. Редко ей удается убедить других в этом случае, но такого намерения нельзя не уважать. Ко всем нашим она питает такое чувство, которое не все заслуживают. Спасибо ей и за то…».

В письмах и воспоминаниях многие декабристы упоминали черты безволия, нерешительности, капризность и себялюбие, присущие характеру И.А. Анненкова, его тяжелый характер и, в то же время единодушно отмечали самоотверженность Полины, её способность при любых обстоятельствах сохранять веселость, жизнерадостность, излучать доброту, энергию. Очевидно, что всю совместную жизнь она была и оставалась лидером в супружеском союзе, той самой путеводной «звездой», которая позволила Анненкову пережить каторгу, ссылку, потерю состояния и при этом остаться верным своим убеждениям и долгу человеком, гражданином, отцом многочисленного семейства.

О роли Полины Гебль-Анненковой в жизни И.А. Анненкова, хорошо сказал Евгений Иванович Якушкин, сын декабриста И.Д. Якушкина:

«Упасть духом он (т.е. Анненков) мог бы скорее всякого другого, но его спасала жена. Как бы ни были стеснены обстоятельства, она смеется и поневоле поддерживает бодрость в других… Анненков женился на ней и хорошо сделал, потому что без нее со своим характером совершенно погиб бы. Его вечно все тревожит, и он никогда ни на что не может решиться…».

Существенные изменения в судьбе ссыльных декабристов произошли лишь после смерти Николая I. Во время коронации 26 августа 1856 года новый император Александр II приказал военному губернатору Сибири Н.Н. Муравьёву отправить его адъютанта Мишу Волконского (сына декабриста С.Г.Волконского) в Иркутск, дабы сообщить об амнистии. Официальное объявление указа об амнистии декабристам состоялось 24 декабря 1856 года.

Анненковы в Нижнем Новгороде

По амнистии граф И.А. Анненков был восстановлен в правах, получил чин титулярного советника и назначен состоять сверх штата для особых поручений при нижегородском губернаторе (декабристе А.Н. Муравьеве). В 1857 году семья Анненковых переехала из Тобольска в Нижний Новгород. Здесь супруги прожили душа в душу ещё почти двадцать лет. Иван Александрович служил чиновником по особым поручениям при губернаторе, был членом комитета по улучшению быта помещичьих крестьян, участвовал в подготовке реформ 1861 года, активно работал в земстве, неоднократно избирался в мировые судьи. Пять сроков подряд нижегородское дворянство избирало Ивана Александровича Анненкова своим предводителем. С годами его характер ещё более портился, он становился раздражительным, а Полина Егоровна, постаревшая, располневшая, всё так же снисходительно относилась к любимому мужу, весёлостью и мягкостью смиряя его тяжёлый нрав.

В 1860-м году у Анненковых гостил известный историк М.И. Семевский. Полина Егоровна рассказывала ему о пережитом. Отдавая должное ее увлекательным, образным воспоминаниям, Семевский уговорил Анненкову записать их. Запись происходила следующим образом: Полина Егоровна вела свой рассказ на французском языке, а её дочь Ольга Ивановна Иванова записывала его на русском. В один из вечеров 1876 года Полина Егоровна вспоминала переезд из Читы в Петровский завод, очень устала и попросила перенести беседу на следующий день. Утром 14 сентября ее нашли в постели мертвой. До самой смерти Полина Анненкова не снимала с руки браслета, отлитого Николаем Бестужевым из кандалов её мужа.

Компиляция Елены Широковой
по материалам:

Анненкова Прасковья Егоровна «Воспоминания»

Источник

Декабристы

Меню навигации

Пользовательские ссылки

Информация о пользователе

АННЕНКОВ ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ

Сообщений 1 страница 10 из 44

Поделиться103-11-2017 18:57:09

ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ АННЕНКОВ

Поручик лейб-гвардии Кавалергардского полка.

Из дворян, родился в Москве.

Отец — статский советник Александр Никанорович Анненков (ум. 1803), отставной капитан лейб-гвардии Преображенского полка, советник нижегородской гражданской палаты; мать — Анна Ивановна Якобий (ум. 1842), дочь иркутского генерал-губернатора Ивана Варфоломеевича Якобия.

Воспитывался дома, преподаватели — швейцарец Дюбуа и француз Берже, в 1817—1819 слушал лекции в Московском университете (курса не кончил).

В службу вступил по сдаче экзамена при Гл. штабе в Кавалергардский полк юнкером — 10.8.1819, эстандарт-юнкер — 1.11.1819, корнет — 21.12.1819, поручик — 13.3.1823; за ним в Вологодской губернии 418 душ, после смерти матери осталось 2300 душ в разных губерниях.

Член петербургской ячейки Южного общества (1824), участвовал в деятельности Северного общества.

Арестован 19.12.1825 в казармах полка, содержался на городской гауптвахте, 25.12.1825 показан отправленным в Выборгскую крепость, выборгской жандармской команды капитаном Соколовским доставлен на гл. гауптвахту в Петербург — 1.2.1826, в тот же день переведён в Петропавловскую крепость («присылаемого Анненкова посадить по усмотрению и содержать хорошо») в №19 Невской куртины.

Осуждён по II разряду и по конфирмации 10.7.1826 приговорён в каторжные работы на 20 лет, срок сокращён до 15 лет — 22.8.1826.
Отправлен в Сибирь закованным в кандалы — 10.12.1826 (приметы: рост 2 аршина 7 7/8 вершков, «лицо белое, продолговатое, глаза голубые, близорук, нос длинный, широковат, волосы на голове и бровях тёмнорусые»), доставлен в Читинский острог — 28.1.1827, прибыл в Петровский завод в сентябре 1830, срок сокращён до 10 лет — 8.11.1832.

Освобождён от каторжной работы указом 14.12.1835 и обращён на поселение в с. Бельское Иркутской губернии, выехал из Петровского завода — 20.8.1836, 5.10.1837 разрешено перевести в г. Туринск Тобольской губернии, выехал из Бельского — 28.6.1838, прибыл в Туринск — 28.1.1839, по ходатайству матери высочайше разрешено поступить на службу по гражданской части в Сибири — 26.9.1839, назначен канцелярским служителем 4 разряда в туринский земский суд — 25.11.1839, переведён в штат канцелярии тобольского общего губрнского правления — 9.6.1841, повышен в 3 разряд — 11.4.1842, назначен для исправления должности ревизора поселений тобольской экспедиции о ссыльных — 10.9.1843, произведён в коллежские регистраторы — 24.4.1848, назначен исполняющим дела заседателя тобольского приказа о ссыльных — 14.3.1849, заседателем тобольского приказа общественного призрения — 18.4.1851, за отличие по службе коллежский секретарь — 25.12.1854.

По амнистии 26.8.1856 восстановлен в правах, титулярный советник — 1.1.1857, в том же году назначен состоять сверх штата для особых поручений при нижегородском губернаторе (декабристе А.Н. Муравьёве), сдал дела в Тобольске — 20.6.1857, в 1861 избран нижегородским уездным предводителем дворянства, был им несколько трёхлетий, активный участник подготовки и проведения крестьянской реформы 1861 г., отменено запрещение жительства в столицах — 22.6.1863, в 1865—1868 председатель нижегородской земской управы.

Умер в Нижнем Новгороде, где похоронен в Крестовоздвиженском монастыре (в 1953 прах перенесён на Бугровское кладбище).

Жена (с апр. 1828) — Прасковья (Полина) Егоровна Гёбль (Pauline Gueble).

Брат: Григорий, в 1824 убит на дуэли; сестра: Мария (в 1840 девица).

ВД, XIV, 355-369; ГАРФ, ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 65.

Поделиться203-11-2017 18:57:33

Поручик Кавалергардского полка.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и ссылке в каторжную работу на 20 лет.

Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

Поделиться303-11-2017 18:57:53

Ива́н Алекса́ндрович А́нненков (5 марта 1802 года, Москва — 27 января 1878 года, Нижний Новгород) — декабрист, сын Александра Ивановича Анненкова и Анны Ивановны Якобий.

Получил домашнее образование. В 1817—1819 гг. посещал лекции Московского университета (курса не окончил). По сдаче экзамена при Генеральном штабе 10 августа 1819 года в чине юнкера принят в Кавалергардский полк. С 1 ноября 1819 года эстандарт-юнкер, корнет с 21 декабря 1819 года, поручик с 13 марта 1823 года. Среди его друзей было немало будущих декабристов: П. Н. Свистунов, Ф. Ф. Вадковский, А. М. Муравьёв. В 1824 году Анненков был принят П. И. Пестелем в Петербургский филиал Южного общества, был ярым приверженцем «Русской правды» Пестеля.

14 декабря 1825 года Анненков был на Сенатской площади, но по противоположную сторону от своих товарищей. После разгрома восстания был арестован и осуждён к 20 годам каторги, лишению чинов и дворянства, к пожизненному поселению в Сибири. По следствию, когда открылось, что Анненков и Муравьёв виновнее, чем думали прежде, то их перевели в Петропавловскую крепость. Виновны они были только разговорами. (Е.Якушкин, «Замечания на „Записки“ А.М. Муравьёва»). Позже, в результате ходатайства влиятельных родственников, срок каторжных работ был сокращён до 15 лет. 10 декабря 1826 года он отправляется в Сибирь.

За полгода до восстания Иван Александрович знакомится с Полиной Гёбль — дочерью наполеоновского офицера, приехавшей в Москву в качестве модистки на работу в торговой фирме Дюманси.
Летом молодые люди встретились на ярмарке в Пензе. Иван Александрович прибыл туда «ремонтером» — заниматься закупкой лошадей для полка. Полина приехала вместе с магазином Дюманси. В Симбирской, Пензской и Нижегородской губерниях у Анненковых были имения, и молодые под видом объезда их, совершили краткое путешествие. В одной из своих деревень он договорился со священником и нашёл свидетелей, чтобы обвенчаться с Полиной, но она, боясь гнева матери, отказалась от обряда. В Москву они вернулись в ноябре 1825 года. 14-е декабря перевернуло все их планы и мечты. Почти без средств, не зная русского языка, Полина Гёбль добирается до Читы. Там, в деревянной Михайло-Архангельской церкви, она венчается с Иваном Александровичем. Только на время венчания с жениха были сняты кандалы. Романтическая история любви Полины Гёбль и Ивана Анненкова вдохновила Александра Дюма на роман «Учитель фехтования». А режиссёр Владимир Мотыль сделал историю их отношений одной из важнейших сюжетных линий в кинофильме «Звезда пленительного счастья».

Отправлен в Сибирь в кандалах. В январе 1827 года доставлен в Читинский острог. В Петровском заводе с сентября 1830 года. На поселении с декабря 1835 года в с.Бельское Иркутской губернии. Позднее — в Туринске Тобольской губернии. В сентябре 1839 года по ходатайству матери Анненкову было разрешено поступить на гражданскую службу. С ноября 1839 года — канцелярский служитель туринского земского суда. С июня 1841 года в штате канцелярии тобольского общего губернского правления. Ревизор поселений тобольской экспедиции о ссыльных с сентября 1843 года. После служил в тобольском приказе о ссыльных и приказе общественного призрения. Лишь после тридцати лет жизни в Сибири — в 1856 году — Анненковы получили разрешение выехать с мест ссылки. Жить в Санкт-Петербурге и Москве им было запрещено. Анненковы поселились в Нижнем Новгороде в июне 1857 года. Иван Александрович был назначен сверх штата для особых поручений при нижегородском губернаторе.

С 1858 года Анненков становится членом созданного в губернии комитета по улучшению быта крепостных крестьян. Активный участник проведения крестьянской реформы. В апреле 1861 года был награждён серебряной медалью «За труды по освобождению крестьян». 12 января 1863 года Анненков избирается предводителем дворянства Нижегородского уезда. В июле 1865 года Иван Александрович Анненков избирается представителем Нижегородской уездной земской управы — органа местного самоуправления. В 1868 году избирается почётным мировым судьёй. В Нижнем Новгороде Анненковы прожили 20 лет. Полина Анненкова оставила книгу воспоминаний о своей жизни, которую продиктовала дочери Ольге. Ольга Ивановна перевела их с французского и издала в 1888 году в «Русской старине». Анненковы были похоронены на Крестовоздвиженском кладбище Нижнего Новгорода.

Полина Егоровна Аненнкова рожала восемнадцать раз, из них благополучно только семь.

1. Александра Ивановна (1826-1880), в замужестве Теплова.
2. Анна Ивановна (1829-1833).
3. Ольга Ивановна (1830-1891) с 1852 года жена К.И.Иванова.
4. Владимир Иванович (1831-1897).
5. Иван Иванович (1835-1876/1886).
6. Николай Иванович (1838-1873).
7. Наталья Ивановна (1842-1894).

Поделиться403-11-2017 18:59:08

И.А. Анненков. Портрет работы Н.А. Бестужева.
Читинский острог, 1828г.
Третьяковская галерея. Москва.

Поделиться503-11-2017 19:02:52

И.А. Анненков. Портрет работы Н.А. Бестужева.
Петровский Завод, 1836 г.
Музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина. Москва.

Поделиться603-11-2017 19:03:11

И.А. Анненков.
Фотография Б. Барро.
Нижний Новгород, после 1867 г.

Поделиться703-11-2017 19:03:28

Анненкова Прасковья Егоровна (Жанетта Поль).
Полина Гёбль. Портрет работы П.Ф. Соколова, 1825 г.
Третьяковская галерея. Москва.

Поделиться803-11-2017 19:03:47

Оля Анненкова. Портрет работы Н.А. Бестужева.
Петровский Завод, 1836 г.

Поделиться903-11-2017 19:04:14

И.А. Анненков. Литография с утраченного оригинала работы О. Кипренского, 1823 г.

Хронологическая канва жизни Анненковых.

Поделиться1003-11-2017 19:08:19

ДОЛГИЙ ВЕК КАВАЛЕРГАРДА

(«Тюменский курьер», 2 апреля 2008, №55(2347), 3 апреля 2008, №56(2348))

Всех достоинств — мундир и мазурка

Он был высок, строен и красив. Как ни странно, но Игорь Костолевский, исполнитель роли Анненкова, очень похож на своего героя. Во всяком случае, внешне. На этом, пожалуй, сходство заканчивается. У романтической истории про двух влюбленных — богатого кавалергарда и бедной француженки-продавщицы — совсем иное, чем в фильме, начало и уж, конечно, совсем иной финал.

Иван Александрович был сыном — единственным после смерти на дуэли брата Григория — богатой помещицы Анны Ивановны Анненковой. Богатство матери, впрочем, ему впрок не шло — Анна Ивановна, занятая лишь собой, не обращала на сына ни малейшего внимания и была непостоянна в своей материнской любви: то платила его огромные долги, а то выгоняла из дома и грозила лишить наследства.

Анна Ивановна была дочерью иркутского губернатора Ивана Варфоломеевича Якобия, фактически имевшего власть наместника. Избалованная богатым отцом, она жила в Москве в великолепном доме на углу Петровки и Газетного переулка, окруженная сиротами и приживалками, жизнь вела своеобразную, никуда не выезжала, знакомых принимала, лежа на диване, в подушках, разряженная, в кружевном пеньюаре и в бриллиантах. Помимо московского дома, ей принадлежала богатейшая дача в Сокольниках с замечательными оранжереями. Дача была так известна своей роскошью, что иностранцы, приезжая в Москву, ездили туда на экскурсии. В одной из комнат внимание гостей привлекала дверь из цельного богемского стекла с роскошными бронзовыми ручками. Дополним эту картину несколькими поместьями в центральной России и пятью тысячами крепостных.

Иван Анненков, как это было тогда принято, воспитывался дома преподавателями-иностранцами, в пятнадцать лет поступил в Московский университет, где два года слушал лекции, а в семнадцать был зачислен в Кавалергардский полк. Надо сказать, что отбор туда был очень жестким — не по уму, а по экстерьеру. Но Анненков подходил по всем статьям, поскольку, как мы уже говорили, был высок и строен, а главное — богат. Белый мундир кавалергарда ему, безусловно, шел. Мундир и умение танцевать на придворных балах — вот, пожалуй, все достоинства юного Анненкова. Он даже был постоянным партнером по танцам великой княгини Александры Федоровны, жены будущего императора Николая I, а Александр I всякий раз вставал из-за карточного стола, когда поручик танцевал мазурку, и с удовольствием наблюдал за ним.

Выросший при деспотичной сумасбродной матери, Иван Александрович, с одной стороны, унаследовал ее черты, то есть делал, что хотел, а с другой — был медлителен, нерешителен, вял, не отличался смелостью и склонностью к риску. Потому и удивляет сам факт его присутствия в рядах «Тайного общества», а впоследствии и среди осужденных декабристов.

Но с этим стоит разобраться подробнее. Членом петербургской ячейки Южного общества Иван Александрович стал лишь в 1824 году. Позже, во время следствия, никто не мог назвать имя человека, завербовавшего едва достигшего совершеннолетия кавалергарда — так незначительна была его роль в Тайном обществе. Мятежники мало что рассказывали о его участии в делах заговорщиков, и не потому, что старались выгородить, а потому что оно сводилось лишь к присутствию на нескольких собраниях. Никита Муравьев, к примеру, вообще не мог вспомнить, кто такой Анненков.

Побывав на одном из последних совещаний «Тайного общества» 12 декабря 1825 года, за два дня до восстания, Анненков высказался категорически против выступления. 14 декабря во время событий на Сенатской площади он принес присягу Николаю I и даже участвовал в разгоне мятежников. И вдруг.

«Что ты дурак – одна я знала»

Нет, конечно, она появилась гораздо раньше. Иван Андреевич Анненков познакомился с m-lle Poline, хорошенькой продавщицей из модного магазина на Кузнецком мосту, за пять месяцев до описываемых событий. Конечно, он влюбился: девушка была красива, умна, весела и. прямо скажем, не слишком строгих нравов. Влюбилась в красавца кавалергарда и она. Но если в его отношении к ней уж точно не было никакой корысти, то у француженки Полины Гебль наряду с романтическим чувством присутствовал еще и трезвый расчет.

Полина Гебль, урожденная Поль (она поменяла фамилию, приехав в Россию) родилась в 1800 году и принадлежала к древнему аристократическому роду, потерявшему состояние в годы французской революции 1789 года. Ее отец, роялист, поступил на службу к Наполеону и погиб в Испании в 1809 году. Юная Poline была хотя и бедна, зато не глупа. «На ловлю славы и чинов» в Россию после победоносного шествия русской армии по Европе ехали не только мужчины, но и женщины. Быть любовницей богатого русского аристократа, матерью его детей, не считалось зазорным. Более того, это был прямой путь к спокойной, вполне обеспеченной жизни. Если, конечно, правильно себя повести.

Poline сразу поняла, какой шанс дарит ей судьба. Единственный отпрыск богатейшего рода, потерявший голову от любви двадцатичетырехлетний Анненков, недолго думая, решил жениться на француженке, предложив ей тайно обвенчаться. Poline предусмотрительно отказалась: она хотела, чтобы согласие на брак дала будущая свекровь, только тогда их союз мог оказаться прочным и долговечным. Анна же Ивановна, узнав, что у сына будет ребенок от модистки (да-да, ребенок, о котором в фильме даже не упоминается!), сурово и насмешливо изрекла: «Что ты дурак — раньше одна я знала, а теперь вся Москва знать будет!»

Но Poline не теряла надежды. Нерешительный, не склонный к принятию самостоятельных решений Анненков был привязан к ней. Ребенок, который вот-вот должен был родиться, сблизил бы их еще больше и, возможно, смягчил бы сердце Анны Ивановны.

Восстание на Сенатской площади и арест Ивана Анненкова стали для Poline страшным ударом. Все, к чему она стремилась, было стерто в прах. Вместо богатства — нищета. Любимый человек — в тюрьме. Внебрачный ребенок — дитя государственного преступника. И не на кого опереться, неоткуда ждать помощи и поддержки. Другая бы отступила, но только не Poline. Не для того приехала она в Россию, чтобы так просто сдаться! Едва оправившись от родов (в апреле 1826 года на свет появилась дочь Александра), Poline начинает претворять в жизнь свой план. Она готовит побег Анненкова из крепости.

Кстати, сделать это было не так уж сложно. Давно известно, что в России лучшее средство убеждения и лучший ключ от всех замков — деньги. Poline беспрепятственно проникает в крепость, встречается с возлюбленным — сломленным, потерявшим желание жить. У нее все готово: подкуплены часовые и комендант крепости. Есть договоренность с капитаном американского судна. Правда, сумма, которую он запросил, велика — 50 тысяч рублей ассигнациями. Баснословные по тем временам деньги, которых у m-lle Poline, конечно, не было.

И тогда она решает обратиться за помощью к матери Анненкова. Как ни странно, надменная аристократка с головой, набитой, как говорили современники, сословными предрассудками, до этого не желавшая знать любовницу сына, проникается сочувствием к ней. Может быть, мать понимала, что если кто и может сейчас спасти ее Ивана, так это отчаянная француженка.

Анна Ивановна Анненкова принимает m-lle Poline, даже устраивает званые вечера в ее честь, но на просьбу о деньгах, необходимых для побега, отвечает словами, достойными того, чтобы остаться в анналах истории. В этих словах и дворянская спесь, и понимание неотвратимости наказания за содеянное, и даже какая-то непонятная нам гордость за родовую фамилию. «Неслыханное дело, чтобы кто-то из Анненковых бежал!» — сказала эта странная женщина. И американский корабль покинул Петербург без Анненкова на борту. Ивана Александровича, бывшего поручика Кавалергардского полка, осудили к лишению чинов, дворянства и прав состояния, двадцати годам каторги и вечному поселению в Сибири. Чересчур, чересчур. Незадолго до отправки любимого в Сибирь Poline пробралась к нему в крепость. Сняв с себя кольцо, состоявшее из двух колечек, одно из них надела на палец Анненкову.

— Я приеду в Сибирь, — поклялась она, — а если нет — пришлю вам вторую половину кольца.

Нельзя отказывать государю

Нет, жизнь не закончилась. Да, Иван Александрович, человек, которого она полюбила, — государственный преступник. На него надели кандалы, отправили его по этапу в Сибирь. Но при этом он все-таки остался единственным сыном своей матери и мог рассчитывать на ее помощь — в этом m-lle Poline не сомневалась: она уже получила от Анны Ивановны четыре тысячи рублей на необходимые расходы. Кроме того, сразу же после вынесения приговора, Николай I смягчил наказание мятежникам, уменьшив срок каторги с двадцати до пятнадцати лет, и, значит, можно было ожидать дальнейшей его милости.

В Сибирь, несмотря на сопротивление власти, уже отправились жены нескольких осужденных и, судя по доходившим оттуда письмам, на жизнь они не жаловались — человек ко всему привыкает. Ну и, наконец, теперь, когда Анненков стал бесправным государственным преступником, исчезли сословные границы между ним и бедной продавщицей. Теперь она даже оказывалась в преимущественном положении: она — свободная женщина, тогда как Анненков — каторжник. Это она окажет ему милость, став его женой. Остановка была за малым: за разрешением императора на поездку в Сибирь и бракосочетание с государственным преступником.

Император не только выслушивает странную просительницу, но тронутый до глубины души, соглашается исполнить ее просьбу — разрешает разделить судьбу с осужденным.

Еще один маленький эпизод. Спустя некоторое время m-lle Poline доставили документы с разрешением на отъезд в Сибирь. Среди бумаг было письмо, в котором император всея Руси спрашивал (!) у модистки (!), что ей нужно в дорогу. «Ничего!» — ответила m-lle Poline чиновнику, доставившему бумаги. «Нельзя отказывать государю», — заметил чиновник. «В таком случае я прошу все, что государю будет угодно прислать мне».

Через неделю московский обер-полицмейстер (читай — глава городского управления внутренних дел) генерал-майор Шульгин вручил m-lle Poline три тысячи рублей ассигнациями и подал бумагу, испещренную цифрами, с просьбой расписаться в ней: «Государь не доверяет своим чиновникам в получении всей суммы и потому в бумаге проставлены номера тех ассигнаций, которые он передал вам в дорогу».

Ах, Россия, за два века ничего не изменилось!

Но и это еще не все. Говоря о милостях императора, стоит забежать вперед в нашем рассказе. Во время ареста у Анненкова были изъяты 60 тысяч рублей ассигнациями. За деньгами охотились двоюродные братья Ивана Александровича по отцовской линии. Уже будучи женой Анненкова, Poline, принявшая православие, а вместе с ним и новое имя — теперь она звалась Прасковья Егоровна, вновь обратилась за помощью к Николаю I. В результате деньги были положены в опекунский совет на ее имя, и каждый год Прасковья Егоровна получала проценты с капитала — несколько тысяч рублей, позволившие семье безбедно жить в Сибири.

Побеспокоилась Прасковья Егоровна и о своей дочери Александре. Если дети, рожденные в ссылке, не могли унаследовать состояние Анненковых, то родившаяся 26 апреля 1826 года, то есть до суда над мятежниками, Александра вполне могла стать наследницей. Правда, при условии, что она будет признана законной дочерью. С этой просьбой Прасковья Егоровна вновь обратилась к императору. Тот счел нужным «посоветоваться», то есть спросить согласия у Анны Ивановны. Старуха Анненкова не отказала француженке. В конце концов, Александра была ее единственной внучкой, не считая, конечно, кучи детей, рожденных в Сибири, но их Анна Ивановна уже никогда не увидела. Более того, она взяла Александру к себе в дом. В результате дочь бедной француженки получила-таки часть наследства своего отца.

Между прочим, гены и воспитание сделали свое дело: Александра Ивановна была женщиной очень экспансивной. Случалось, что выпоров кого-нибудь из своих многочисленных детей, а у нее было четыре мальчика и девять девочек, она кричала старшему сыну Митрофану: «Тащи еще кого-нибудь из детской! Рука разошлась!» Муж ее, помещик Теплов, не мог запомнить имен детей и часто обращался к кому-нибудь из них: «Девочка, девочка, как тебя зовут?»

Прасковья Егоровна везде поспевает

«Вы знаете, что я небольшой поклонник г-жи Анненковой, — писал И.И. Пущин своему другу Якушкину, — но не могу ни отдать ей справедливости: она с неимоверной любовью смотрит на своего мужа, которого женой я никак бы не хотел быть. Часто имею случай видеть, как она даже недостатки его старается выставить добродетелью. Редко ей удается убедить других в этом случае, но такого намерения нельзя не уважать».

В письме Оболенскому он же сообщает: «Анненков придерживается старой системы своей — неподвижности. Прасковья Егоровна везде поспевает. »

Евгений Якушкин, сын декабриста, побывал в Тобольске и Ялуторовске в 1853 году и оставил небольшие, но очень точные портреты именитых ссыльных: «Упасть духом он (Иван Александрович) мог скорее всякого другого, но его спасла жена — как бы ни были стеснены обстоятельства, она смеется и поневоле поддерживает бодрость в других. В Сибири Анненков женился на ней и хорошо сделал, потому что без нее бы со своим характером совершенно погиб. Его вечно все тревожит, и он никогда не мог ни на что решиться. Когда они были на поселении, не раз случалось ей отправляться ночью с фонариком, осматривать — не забрались ли на двор воры, когда муж очень тревожился громким лаем собак».

Кстати, внук Анненковых, Михаил Брызгалов, приводит свидетельство того, как Прасковья Егоровна в полном смысле слова спасла своего мужа: «Кроме живости характера, бабушка отличалась большим присутствием духа: в Сибири она спасла жизнь деду. Бабушка, войдя в комнату в ту минуту, когда убийца занес топор над головой деда, стоявшего спиной, мгновенно бросила ему в глаза горсть табаку, чем и предотвратила преступление».

Об инертности Анненкова, его нерешительности говорит один только такой факт: указ об освобождении от каторжных работ был издан к десятилетней годовщине мятежа. Но Анненков еще девять месяцев находился в тюрьме «по привычке своей никуда не спешить и по медлительности характера». А впрочем, куда ему было торопиться? Рядом с острогом, на Дамской улице, названной так благодаря женам декабристов, поселившимся здесь, находилась ма-а-ленькая усадьба, принадлежавшая Прасковье Егоровне. Размер участка — 32 сотки, дом — 299 кв. метров, в доме шесть больших комнат, одна маленькая, сени, прихожая, четыре печки. «Каторжане» могли посещать жен в любое время. Если поначалу они обязаны были возвращаться на ночь в каземат, то потом и в этом им дали послабление. Вот такая каторга.

. Характер Ивана Александровича с годами испортился окончательно. В семейной жизни все подчинялось его воле, слово Анненкова было законом. Но так поставил, скорее, не он, а Прасковья Егоровна, создавшая культ мужа. К детям, которых у Анненковых было шестеро (всего Poline родила восемнадцать детей), Анненков относился сурово. Например, не доверяя болезни старшего сына, он стаскивал его с кровати и приказывал идти в гимназию.

«Отец мой был к нам строг и суров, — вспоминала дочь Ольга. — Мы его страшно боялись, несмотря на то, что он почти никогда не возвышал голос. Это был человек с непреклонным характером и железной силой воли». Насчет воли сомнения есть, но деспотичность ему досталась по наследству.

«Мы очень боялись деда, всегда молчаливого, мало обращавшего на нас внимания, — писал М.В. Брызгалов, — полной противоположностью ему представала бабушка — живая веселая француженка, и в старости чрезвычайно разговорчивая».

М-lle Poline, жена декабриста Ивана Александровича Анненкова, прославившая его на весь мир (она стала прототипом героини романа А. Дюма «Учитель фехтования»), вернулась вместе с мужем из ссылки в 1856 году и прожила еще двадцать лет. Бывшая продавщица из модного магазина добилась своего и стала женой русского аристократа — новый император Апександр II вернул ему не только свободу, но и права, и дворянский титул, и даже помог получить часть наследства, которое прибрали к рукам близкие и дальние родственники каторжника. Между прочим, помещиком Анненков был весьма рачительным и жестоким, не прощал своим крестьянам недоимок и потрав. Он и сыновьям советовал применять решительные меры, не стесняясь в выборе средств.

В старости Прасковья Егоровна ухаживала за мужем, как за ребенком. Иван Александрович, ставший предводителем дворянства Нижегородской губернии, отличался большой рассеянностью, — провожая его на заседания, жена ходила за ним, спрашивая по-французски (она так и не научилась хотя бы сносно говорить по-русски): «Анненков, не забыл ли ты чего-либо, где твой носовой платок?»

Умерла она в 1876 году. Иван Александрович, красавец-кавалергард, вошедший в историю благодаря самоотверженности своей возлюбленной, скончался через год и четыре месяца после смерти жены — 27 января 1878 года, 76 лет от роду и похоронен в Нижегородском Крестовоздвиженском женском монастыре, рядом с супругой, так горячо его всю жизнь любившей и бывшей ему самым верным и преданным другом.

Источник

Вам также может понравиться

ахи что означает на дагестанском

Что означает на дагестанском ахи ЗНАЧЕНИЕ АРАБСКИХ ТЕРМИНОВ.

Что значит выражение стало быть

Выражение «стало быть» является одним из

Что значит таким образом

Выражение «таким образом» является одним

Что значит может быть

Выражение «может быть» является одним из