Анзор Хубутия: «Диаспора должна стать рупором мнения грузинского народа, живущего в России»
— Вы родились в одном из самых многонациональных городов – Сухуми. Расскажите о Вашем детстве?
— Отец работал в торговой сети, а мать занималась воспитанием детей. Нас было трое детей – два брата и сестра, но сестрёнка погибла в трёхлетнем возрасте. Мы учились в грузинской школе, но при этом все говорили на русском языке. Грузины, абхазы, русские, греки, армяне, эстонцы и другие нации, которые жили в Абхазии, преимущественно говорили на русском языке. При этом практически без акцента. В школе я параллельно ходил в спортивную секцию, занимался боксом.
— А кто повлиял на Ваш выбор стать врачом?
— Двоюродный брат моего отца – выдающийся врач Бидзина Илларионович Хубутия. Это был известный советский хирург, доктор медицинских наук, профессор, позже заслуженный деятель науки Российской Федерации, заведующий кафедрой топографической анатомии и оперативной хирургии Рязанского государственного медицинского университета. Кстати, в этом университете ему установлена памятная доска. Когда он приезжал в наш родовой дом в деревню Джвари, то я часто гостил у него. Я видел больных, которые приходили к нему и выходили явно оживлёнными. Мне хотелось стать таким же, как он. Чтобы я тоже мог помогать людям. В итоге я поступил в Нижегородский медицинский институт, который и окончил.
— А как Вы познакомились с Вашей супругой Зоей Алексеевной?
— Супруга моя из Карелии. Мы учились на одном факультете и в одной группе. На 2 м курсе мы уже поженились и до окончания института у нас родились две дочери. Мы хорошо учились и получили диплом с отличием. Потом нас направили по распределению в Таджикистан.
— Почему именно туда?
— Если честно, я тогда даже не знал, что такое Таджикистан. Я зашёл в комиссию по распределению и спросил: почему нас, отличников, направляют именно туда. Нам ответили: «А вы что хотите, чтобы мы туда двоечников отправляли? Позорить наш институт?». Возражений больше быть не могло. В Таджикистане сначала работал педиатром, потом переквалифицировался в детского хирурга. Но я благодарен судьбе, что попал именно туда. Именно там освоил всю хирургию вплоть до трепанации черепа. Представляете, во время дежурства привозят больного с черепно-мозговой травмой. Где ты там ночью найдёшь нейрохирурга. Берёшь дрель и сверлишь там, где предполагаешь. Это сейчас есть навигационная система, ультразвуковое наведение. А в то время ничего такого не было.
— Сколько лет вы провели в Таджикистане?
— По распределению мы должны были отработать 3 года. Я был единственный детский хирург в Гиссарской долине и министр здравоохранения Таджикистана попросил меня остаться ещё на год, чтобы я мог воспитать себе приемника. В итоге получилось 4 года.
— Как Вы попали в Москву?
— Мой старший брат Заур Хубутия (от ред. погиб во время войны в Абхазии при эвакуации раненых) был врачом и работал в Москве. Он настаивал на нашем переезде в столицу. Как раз в Москве был недавно организован НИИ трансплантологии и искусственных органов Министерства здравоохранения СССР. Я пошёл учиться туда в ординатуру по сердечно-сосудистой хирургии, а супруга начала работать участковым педиатром. В итоге в институте трансплантологии вместе с моим учителем Валерием Ивановичем Шумаковым проработал 31 год, из них 21 год я был его первым заместителем. 
— Как Вас заметил Шумаков? Ведь было много других ординаторов.
— Это интересный случай. Как я уже упоминал, у меня к этому времени была семья, а денег катастрофически не хватало. И мне приходилось много дежурить. Что там скрывать — находились дети богатых людей, которые сачковали. Я за них дежурил, а они мне за это платили. Мою фамилию всегда называли на утренней конференции. Шумаков не знал, кто я такой, мало ли ординаторов у него. И вот в один прекрасный момент спрашивает: «А кто такой этот Хубутия? Вы можете мне его показать?». Я подошёл. Он спрашивает: «Вы что, здесь живете, что ли?». Ну, я и сказал, что у меня материальные проблемы, вот и работаю. Шумаков засмеялся и говорит: «Первый раз вижу бедного и работающего грузина!». После ординатуры мне главврач 52-ой больницы предложил должность заведующего отделением хирургии. Конечно, я согласился. Но Шумаков предложил мне остаться у него в аспирантуре и специально для меня выделил место. Так я и остался на долгие годы работать в институте трансплантологии.
— Затем Вы возглавили НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского?
— Когда мне предложили возглавить этот институт, честно сказать, я испугался. Он был в очень тяжелом состоянии. Это был колоссальный и многопрофильный институт, где проводились все операции, кроме пересадок, которые я позже внедрил. Но я остался и вот уже работаю 15-ый год. Здесь я стал членкором Академии наук, а потом её действительным членом. Тут я внедрил московскую школу трансплантологов. Сделал первые пересадки сердца, почки, поджелудочной железы, лёгкие и даже ухитрился провести три успешные операции по пересадке тонкой кишки. Я горжусь, что наш институт сегодня на таком высоком уровне. Когда мне исполнилось 72 года, я уступил место человеку (от ред. Сергею Петрикову), которого я воспитывал на это место. Сначала он был у меня заведующим отделением, потом замдиректора, потом первым замдиректора, а теперь стал директором. Я же остался президентом, при этом я активно оперирующий хирург, что мне очень нравится. Также работаю со студентами.
Хубутия Могели Шалвович
Главный внештатный специалист трансплантолог, Президент ГБУЗ «НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского ДЗМ», д.м.н, профессор, член-кор. РАН
Родился в 1946 году в г. Сухуми. В 1971 году закончил Горьковский медицинский институт им. С.М. Кирова.
Более 30 лет, с 1975 года занимался научно-исследовательской деятельностью в НИИ трансплантологии и искусственных органов, обучался в клинической ординатуре и аспирантуре по специальности «сердечно-сосудистая хирургия», в 1980 году защитил кандидатскую диссертацию. Участвовал в реализации программы по трансплантации сердца.
Опыт первых 45 трансплантаций сердца в нашей стране обобщен в докторской диссертации «Ортотопическая трансплантация сердца (первый клинический опыт)», защищенной в 1992 году. Прошел путь от младшего научного сотрудника до зам. директора по научно-клинической работе того же института.
Звание профессора получил в 1997 году по специальности «трансплантология и искусственные органы». Последующие годы занимался разработкой проблем трансплантации сердца, созданием искусственных органов, методов вспомогательного кровообращения, хирургическим лечением больных с острой и хронической сердечной недостаточностью.
Удостоен премии Правительства РФ в области науки и техники.
С 2002 года по настоящее время занимается преподавательской деятельностью на кафедрах трансплантологии и искусственных органов МГМСУ и физики живых систем МФТИ.
В 2006 году назначен директором НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского, продолжает заниматься проблемой трансплантации органов: сердца, печени, почек, поджелудочной железы, легких, кишечника, организационными и законотворческими вопросами органного донорства. Решает научные и организационные вопросы скорой и неотложной медицинской помощи на госпитальном этапе, разрабатывает такие научные направления, как неотложная сердечно-сосудистая хирургия и кардиология, неотложная хирургия.
В 2017 году назначен на должность президента ранее возглавляемого им Научно-исследовательского института имени Склифосовского.
Избран членом-корреспондентом РАН по специальности «трансплантология и искусственные органы» в 2011 году.
Отчеты о работе главного внештатного специалиста по годам и планы на следующий год
Контактный телефон: +7(495)625-38-97, +7(495)620-10-88 (приемная)
Электронная почта: info@sklifos.ru
Отчеты о работе главного внештатного специалиста по годам и планы на следующий год
Кроме пересадки почек и печени, в Институте проводятся и трансплантации экстраренальных органов. В 2009 году была выполнена первая трансплантация сердца, а к настоящему времени выполнено более 100 таких операций. Имеется также уникальный для нашей страны опыт трансплантаций фрагмента тонкого кишечника.
Особо необходимо отметить, что в НИИ СП имени Н.В. Склифосовского впервые в нашей стране начато комплексное решение проблемы трансплантации легких наиболее тяжелой, трудоемкой и технически сложной среди всех органных трансплантаций. Первая пересадка легких была выполнена в Институте в 2011 году. К настоящему времени проведено уже более 52 таких трансплантаций, что также является самым большим опытом для лечебных учреждений в нашей стране.
Помимо клинической работы, в Институте постоянно ведутся и комплексные научные исследования по важнейшим направлениям органной, тканевой и клеточной трансплантологии. Результаты проведенных исследований регулярно публикуются в специализированной отечественной и мировой прессе, сотрудники Института выступают с докладами и лекциями на ведущих международных форумах, конференциях и конгрессах. Все большую популярность и научный авторитет приобретает ежеквартальный рецензируемый научно-практический журнал «Трансплантология», одним из учредителей которого является «НИИ скорой помощи имени Н.В. Склифосовского». Успешно работает и развивается Межрегиональная общественная организация «Общество трансплантологов»,созданная по инициативе специалистов НИИ СП им. Н. В. Склифосовского,РНЦРХТ и НИИ СП им. И. И. Джанелидзе.
Успехи клиники в развитии трансплантационных методов лечения тяжелых заболеваний, приведших к терминальной органной недостаточности, получают заслуженное признание в профессиональном сообществе. Так, в 2016 году профессор Могели Шалвович Хубутия был единогласно избран Академиком РАНпо специальности «Трансплантология и искусственные органы».
Отчеты о работе главного внештатного специалиста по годам и планы на следующий год
Что самое главное для трансплантолога Анзора Хубутия
Анзор Хубутия : Наш организм устроен так, что порой промедление подобно смерти. Фото: Аркадий Колыбалов /РГ
Вот и решила я юбилейный разговор озаглавить этим званием. Объясню. Как-то на вопрос, каким должен быть современный врач, Хубутия сказал: «Если пациент через 5 минут после общения с врачом забыл об этом враче, значит, он общался с неправильным врачом».
«Честное слово: не было такого в моей жизни ни разу!»
Анзор Хубутия : Вы сейчас скажете, что я хвастаюсь. Признаюсь, меня очень трогает, когда пациенты, которых я лечил, которым смог помочь, через 20, 15, 10 лет, через неделю приходят ко мне. Зачем? Иногда просто «отвести душу», иногда им нужна наша помощь. Нередко уже не по поводу личного здоровья, а здоровья родственников, близких. Мне это греет душу. И еще отрадно сознавать, что и сегодня я могу помочь.
Анзор Хубутия : Даю вам честное слово: не было такого в моей жизни ни разу!
А что было много раз?
Анзор Хубутия : Смотря, что вы имеет в виду. Много раз были тяжелейшие пациенты. Не однажды приходилось принимать даже лично для меня неожиданные решения ради их спасения. Это теперь, с высоты прожитых лет, могу говорить о том, что мне посчастливилось вместе с великим российским трансплантологом, моим учителем академиком Валерием Ивановичем Шумаковым впервые в мире пересадить искусственное сердце телятам. И через некоторое время мы вместе с Валерием Ивановичем пересадили искусственное сердце человеку. И тем самым спасли ему жизнь. Да, искусственное сердце до сих пор довольно широко применяется в мире как мост к трансплантации сердца.
Анзор Хубутия : Упоминание о личных деньгах меня немножко коробит. Разве в них дело? На территории Склифа постоянно проводятся различные мероприятия, курсы совершенствования специалистов, курсы обучения студентов-медиков. И недопустимо, чтобы мы были «иванами, не помнящими родства». Нам есть чем гордиться, и не надо об этом забывать никогда.
Вчера я сделал 75-ю в этом году пересадку почки. А я ведь не один трансплантолог Склифа. У нас четыре доктора наук занимаются пересадкой органов
Анзор Хубутия : Это очень сложный для трансплантации орган, и торопиться здесь не надо.
В операционной только правильные врачи. Фото: Борис Долгих
«Красная зона» Склифа ни коим образом не сказалась на оказании экстренной помощи»
Анзор Хубутия : Торопиться не нужно. Но решения по спасению нельзя откладывать. Даже при плановой госпитализации, при плановом лечении пациента. Наш организм устроен так, что порой промедление подобно смерти. Вот сейчас под «красную зону» пандемии был отдан один из корпусов Склифа. Нашим сотрудникам не привыкать, они привыкли работать в экстремальных ситуациях. Но должен отметить, к чести Склифа, «красная зона» ни коим образом не сказалась на оказании экстренной помощи нуждающимся. И пересадки органов не прекращались. Например, вчера я сделал 75-ю в этом году пересадку почки. А я ведь не один трансплантолог Склифа. У нас, например, 4 доктора наук, занимающихся практически пересадкой всех органов.
Анзор Хубутия : Проблема доноров, как и при рождении трансплантологии, так и теперь, одна из самых актуальных, самых острых проблем не только в нашей стране, во всем мире. Очень надеемся, что искусственный интеллект в будущем как-то поспособствует ее решению. А пока. Зато нам удалось спокойно побеседовать.
«. Сейчас читаю не столько его романы, сколько лирику. Вы не знали, что Гюго был лириком?»
И потому отвлечемся от медицины. Теперь очень популярна, можно сказать, рубрика: давай подробности! Когда вы приходите на работу?
Анзор Хубутия : В 6.30 утра.
Изо дня в день? Во сколько же вы встаете?
Анзор Хубутия : Как правило, в 5.
Вы жаворонок?
Анзор Хубутия : Не совсем. Иногда спать безумно хочется. Приходится себя преодолевать.
А зачем? Что изменится, если вы придете на работу не в 6.30, а, скажем, в 8.30?
Анзор Хубутия : Наверное, так можно. Но я чего-то не успею сделать, и буду сам себя за это корить.
А кроме работы? Театр, книги, путешествия, застолья? Вы же грузин! Неужели нет желания налить бокал хорошего вина и произнести красивый тост в компании друзей.
Анзор Хубутия : Я это делаю. Но не часто. Не так часто бываю в театре. А читаю, пожалуйста, не удивляйтесь: с молодых лет приверженец Гюго. Но сейчас читаю не столько его романы, сколько его лирику. Вы не знали о том, что Гюго был лириком?! Обещаю принести вам том его лирических произведений.
И я, наконец, восполню пробел в своих литературных познаниях.
Анзор Хубутия : Мои взрослые дочери по моим стопам не пошли. Обидно ли мне это? Да нет. У каждого свой путь, своя дорога. Главное, чтобы они были счастливы.
А вы счастливы?
Анзор Хубутия : Конечно, да. И знаете почему? Потому что я вырастил достойных детей. Я выполняю свой долг: возвращаю и помогаю возвратить здоровье. Мне повезло: моя жена, Зоя Алексеевна, тоже детский врач, и тысячи детей прошли через ее заботливые руки. Наверное, хорошо, когда у мужа и жены одна профессия. Хотя, может, я и не прав. Вообще-то я боюсь категоричности.
Не хотите, боитесь быть истиной в последней инстанции?
Тем более врачу? Надо быть правильным врачом?
Анзор Хубутия : Именно так!
Правильный врач
Вот и решила я юбилейный разговор озаглавить этим званием. Объясню. Как-то на вопрос, каким должен быть современный врач, Хубутия сказал: «Если пациент через 5 минут после общения с врачом забыл об этом враче, значит, он общался с неправильным врачом».
«Честное слово: не было такого в моей жизни ни разу!»
Но это сказать легко: правильный врач. А чем правильный отличается от неправильного? Анзор! Вы занимаетесь врачеванием полвека. Всегда были правильным врачом?
Анзор Хубутия: Вы сейчас скажете, что я хвастаюсь. Признаюсь, меня очень трогает, когда пациенты, которых я лечил, которым смог помочь, через 20, 15, 10 лет, через неделю приходят ко мне. Зачем? Иногда просто «отвести душу», иногда им нужна наша помощь. Нередко уже не по поводу личного здоровья, а здоровья родственников, близких. Мне это греет душу. И еще отрадно сознавать, что и сегодня я могу помочь.
Анзор, на вас пациенты никогда не жаловались?
Анзор Хубутия: Даю вам честное слово: не было такого в моей жизни ни разу!
А что было много раз?
Анзор Хубутия: Смотря, что вы имеет в виду. Много раз были тяжелейшие пациенты. Не однажды приходилось принимать даже лично для меня неожиданные решения ради их спасения. Это теперь, с высоты прожитых лет, могу говорить о том, что мне посчастливилось вместе с великим российским трансплантологом, моим учителем академиком Валерием Ивановичем Шумаковым впервые в мире пересадить искусственное сердце телятам. И через некоторое время мы вместе с Валерием Ивановичем пересадили искусственное сердце человеку. И тем самым спасли ему жизнь. Да, искусственное сердце до сих пор довольно широко применяется в мире как мост к трансплантации сердца.
Уж раз заговорили об учителе, не могу не рассказать здесь об одном факте вашей биографии. Вас назначили директором уникального учреждения Института скорой помощи имени Склифосовского. И через какое-то время после вашего пришествия в это НИИ на одном из зданий Склифа появилась мемориальная доска, посвященная основоположнику мировой экспериментальной трансплантологии Владимиру Петровичу Демихову. По сути это было первое в мире открытое признание заслуг нашего великого соотечественника. Потому прежде чем начать с вами юбилейную беседу я попросила, чтобы видеооператор «РГ», фотокорреспондент «РГ» провели съемку на фоне этой мемориальной доски. И еще маленькая деталь: доска выполнена на ваши личные деньги.
Анзор Хубутия: Упоминание о личных деньгах меня немножко коробит. Разве в них дело? На территории Склифа постоянно проводятся различные мероприятия, курсы совершенствования специалистов, курсы обучения студентов-медиков. И недопустимо, чтобы мы были «иванами, не помнящими родства». Нам есть чем гордиться, и не надо об этом забывать никогда.
Первую свою операцию вы сделали в поселке Гиссар, что в Средней Азии.
Анзор Хубутия: Да, после окончания Горьковского мединститута меня направили работать в Таджикистан, в том самый Гиссар, где я впервые удалил аппендикс ребенку. Я же поначалу был детским хирургом.
У нас возможно не случайно некая симпатия друг к другу. Я же родилась и довольно долго жила в Горьком, знала многих преподавателей этого очень престижного медицинского вуза. Но сегодня не об этом. Из детской хирургии вы перешли в сердечно-сосудистую хирургию, которую тогда активно развивал Валерий Иванович Шумаков. А она в ту пору делала акцент на пересадку органов, в том числе сердца. Ваша первая операция по пересадке?
Анзор Хубутия: Это очень сложный для трансплантации орган, и торопиться здесь не надо.
«Красная зона» Склифа ни коим образом не сказалась на оказании экстренной помощи»
Гениальный хирург, президент НИИ имени Склифосовского Анзор Хубутия празднует юбилей
Выдающийся хирург, спасший множество жизней, ученый с мировым именем. Поздравления с 75-летием сегодня принимает президент НИИ имени Склифосовского Анзор Хубутия. Операции, пересадки органов, научная работа. Только патентов на изобретения у него — более трех десятков.
Легендарный Склиф, каким мы его знаем, это он — Анзор Хубутия. Во дворе, основанного еще Шереметьевым, Дворце милосердия, начинаем интервью.
Здесь все знают: Хубутия не многословен, он больше про дело, а не разговоры. И список дел будет длинным. При нем в Склифе на треть сократилась смертность от черепно-мозговых травм, появились дополнительные три новейшие операционные — отдельная для пострадавших в ДТП, открыты новые подразделения — неотложной кардиологии, тканевых технологий, трансплантация — теперь не единичные операции, их сотни в год. Здесь спасают тех, кому другие выносят вердикт: безнадежно.
Сложнейшие ожоги, переломы костей, выполняют операции на головном мозге при помощи робота. Но в первую очередь это экстренная помощь: аварии, катастрофы, теракты, эпидемия. Здесь приходят на помощь первыми и круглосуточно.
«Где-то случается — вся профессура на своих местах, ждут что будет, никто их не вызывает, никто не обязал это делать, но это уже условный рефлекс», — рассказывает Анзор Хубутия.
Так было и когда упал Як-42 под Ярославлем. Погибла вся хоккейная команда. И лишь один чудом выживший на весь самолет. Четыре операции, почти три месяца борьбы за его жизнь и психологической поддержки.
«Анзор Шалвович ко мне каждый день, как на боевое дежурство приходил: «Борисыч, держись. Все будет хорошо», — рассказывает Александр Сизов.
Хубутия — организатор здравоохранения. Что значит — он изменил подход и систему, а за ним меняются и медучреждения по всей стране. Науку двигает вперед. В лабораториях Склифа изучают самые высокие — космические достижения: как организм переносит невесомость, как реагирует на излучение. И изобретают приборы.
«Уникальный прибор, который разработали наши инженеры, уже подключен к сердцу, аналогов вообще-то нету», — рассказывает он.
Благодаря этой металлической детали у сотни пациентов появился шанс — дождаться донора.
«Для меня — это жизнь, это жизнь. Не мог сказать, не мог говорить, стоять не мог, ничего не мог», — рассказывает Владимир Рудаев.
«У меня сердце билось на 14%. Он не верил, что человек вообще еще может с таким сердцем жить», — говорит Сергей Мешакин.
Пересадка жизни. На его руках — тысячи спасенных. Некоторые операции до него вообще никто не делал.
«Благодаря Анзор Шалвовичу в России появилась пересадка легких. Сейчас уже несколько клиник делают эту программу», — рассказывает доктор медицинских наук, руководитель отделения торакоабдоминальной хирургии НИИ СП им.Н.В. Склифосовского Евгений Тарабрин.
«Таких людей можно пересчитать по пальцам, которые могут выполнять любые трансплантации любых органов во всевозможных модификациях», — отмечает заведующий научным отделением трансплантации почки и поджелудочный железы НИИ СП им.Н.В. Склифосовского, доктор медицинских наук Алексей Пинчук.
«Я пересаживал сердце, а тут ребята открыли — печень пересаживали, зашел — пересадил, а в высотном здании — проблема с пересадкой почки — забежал и пересадил в пять утра», — рассказывает Анзор Хубутия.
Всегда в поле — так говорят о Хубутии его ученики, которые сами уже известные врачи. Операции, научные труды и, казалось бы, рутинный обход. На такие собирается пол-Склифа — еще бы, каждый комментарий профессора можно вписывать в учебник. К своим ученикам относится по-отечески.
«Не всегда это у маститых получается, но Анзор Шалвович всегда давал дорогу тем, кто этого достоин», — отмечает директор НИИ СП им.Н.В. Склифосовского Сергей Петриков.
«Мы говорим — хирург рискнул, что-то сделал. Он перебивал и говорил — вы меня простите, вы рискуете не своей жизнью, а жизнью пациента», — рассказывает руководитель отделения трансплантации печени НИИ СП им.Н.В. Склифосовского, доктор медицинский наук Мурат Новрузбеков.
«Любой хирург вместе со своим пациентом, тоже умирает. Я не помню, чтобы кто-то из моих пациентов умер, а я мог ночью спать, лежишь и думаешь: как?» — рассказывает Анзор Хубутия.
Лишь однажды в операционной просил помощи Бога, но в церкви бывает часто. Небольшая домовая в Склифе оказалась шедевром. Организация реставрации — тоже дело рук хирурга. Под слоем синей больничной краски прятались фрески Сконти.
«Даже самому лучшему хирургу, без веры сложно?» — спрашивает корреспондент.
«Да, без веры, да, я не знаю, как без веры вообще люди живут», — отвечает Анзор Хубутия.
То, что он делает, кажется невероятным, его правила жизни видятся недосягаемыми. Про таких говорят: человек-легенда.
