Аветисян Арутюн Ишханович
Образование, учёные степени и учёные звания
Специалитет: Ереванский государственный университет, специальность «Прикладная математика», квалификация «Математика»
Профессиональные интересы
Учебные курсы (2021/2022 уч. год)
Учебные курсы (2020/2021 уч. год)
Учебные курсы (2019/2020 уч. год)
Учебные курсы (2018/2019 уч. год)
Публикации 17
Конференции
Участие в редколлегиях научных журналов
С 2015 г.: член редколлегии журнала «Программирование».
С 2010 г.: член редколлегии журнала «Труды Института системного программирования РАН».
Гранты
2011-2012. Министерство образования, ГК No 07.514.11.4119. “Исследования в области создания платформы и API для решения на суперкомпьютерах задач аэро- и гидродинамики”;
2011-2012. Министерство образования, ГК No 02.740.11.0665 “Организация доступа к распределенным ресурсам: от инфтраструктуры до уровня приложений и веб-сервиса”;
2008-2010. Грант РФФИ № 08-07-91850-КО_а “91850-КО_а «Компиляция программ для высокопроизводительных встраиваемых процессоров»;
2009-2011. Грант РФФИ № 09-07-00382-а «Методология поддержки разработки эффективных параллельных программ в среде ParJava»;
2006-2008. Грант РФФИ № 06-07-89119-а. «Исследование и разработка технологии решения вычислительно-сложных задач на базе распределенных вычислительных ресурсов»;
2003-2004 Грант Президента Российской Федерации для поддержки молодых российских ученых и ведущих научных школ РФ № МК-2371.2003.01.
Опыт работы
2015-наст. время. Директор института системного программирования РАН.
2002-2015. Заместитель директора института системного программирования РАН.
2000-2002.Научный сотрудник института системного программирования РАН.
1997-2000. Аспирант института системного программирования РАН.
Разрушена Академия наук – некогда Дом науки, а сейчас руины
И этот ноябрь оказался богат на скорбные вести — Российской академии наук (РАН), академик Владимир Фортов умер 29 ноября в возрасте 74 лет. Мы не успели с ним поговорить лично, остались только его интервью прошлых лет. Именно этот великий человек, доктор наук возглавлял РАН в 2013–2017 годах. Он имел большой опыт руководства — заместитель председателя правительства РФ (1996–1997), министр науки и технологий РФ (1996–1998). Лауреат Государственной премии СССР (1988) и Государственной премии России (1997). Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством».
В интервью «Коммерсантъ» 2019 года Владимир Евгеньевич так рассказал о том времени:
Кто знает, какие мысли посещали академика Иванникова Виктора Петровича в те годы, но ясно одно — именно тогда он сделал свой выбор — выбор нового справедливого общества. И этот выбор многими принят не был. Сам он писал:
«Из потрясений последних лет — реорганизация Академии наук: в 2013 году у нее были отобраны все институты, и их передали в ведение Федерального агентства научных организаций (ФАНО). Люди там нормальные, мы с ними наладили контакт и работаем. Но придумывается очень много новых организационных форм, и существует большая степень риска, что в результате реорганизаций могут быть угроблены академические институты, как это происходит с университетами, со средним образованием. Сплошные реорганизации ведут к тому, что мы теряем немногое оставшееся, чем могли гордиться. Реформаторы очень небрежно ведут себя в таких деликатных областях, как наука, образование».
Когда в 2016 году Виктор Петрович сначала добился присвоения звания « РАН», а потом передал директорское кресло своему ученику Арутюну Ишхановичу Аветисяну, молодому на тот момент человеку — ему было 46 лет, наверное, он думал, что его дело в надежных руках. Арутюн был его учеником, годы они работали вместе. Заместителем директора стал Проскуряков Александр Леонидович, муж дочери Иванникова В.П., член семьи ученого. Но уже в том же Виктор Петрович стал замечать некоторые несоответствия действий его ставленников со своими жизненными позициями. Сам он всегда был честным, принципиальным, ответственным и заботящимся о своих сотрудниках. Большая часть прибыли ИСП РАН шла на обеспечение молодых ученых квартирами, оснащение лабораторий, заграничные командировки, научные форумы… Но с приходом нового руководства многое изменилось. «Иванников В.П. в октябре—ноябре 2016 г. выявил факты хищения новым руководством ИСП РАН и настаивал на увольнении Проскурякова», — пишет его сын Павел в заявлении в СК РФ в мае этого года. Вдова и сын профессора считают, что именно личная выгода и затмила глаза этим двум людям и они сначала пытались принизить заслуги ученого, зная, что это ранит его больше всего, а потом планомерно устранили его от руководства, тем самым лишив жизни, доведя до самоубийства (пункт г части 2 ст 110 УК РФ). Страшно видеть, как рушится тобой созданное, при чем, как тебя убеждают «при твоем участии». Да, Виктор Петрович еще мог вносить свои решения, но фактически стал «подчиненным» Авестисяна и уже не имел права подписи. Огромный вопрос сейчас вызывает и сохранность интеллектуального наследия Иванникова, научных трудов и разработок, хищение которых тоже карается законом в соответствии с п. б части 4 ст158 УК РФ. Сейчас решается вопрос о пересмотре дела.
Да, казалось бы, вердикт врачей был однозначным — две попытки самоубийства, вторая привела к гибели. Странности в другом — здоровый физически и психически человек вдруг решает свести счеты с жизнью — раз, после его смерти Аветисян дает большие интервью для прессы о том, что его наставник умер от сердечного приступа — два, была исправлена информация о семье и научных трудах академика в Википедии и на других сайтах — три. Зачем было чужому человеку скрывать истинную причину смерти, тем более, что родственники ее не скрывали? Сделал ли Арутюн Ишханович это с умыслом, чтобы отвести подозрения от того, что смерти профессора предшествовали определенные события? Да, при обычной смерти никто не засомневался в истинности его как наследника научной империи погибшего…
Примечательно, что на просьбу журналиста дать комментарий ИСП РАН ответила отказом.
Такие случаи в научной среде не единичны — 13 ноября 2019 года умер глава управления РАН Николай Михайлов, ведущий специалист в области права. Ему стало плохо прямо на Общем собрании комиссии РАН. В году он предотвратил госпереворот в Таджикистане, который чуть было не совершила толпа душманов, а в сентябре 2019 был обвинён в плагиате. По словам коллег, Михайлов очень переживал о своём причислении к фальсификаторам накануне выборов в РАН, на которые он баллотировался в по секции права
«Прародитель советского программирования», как инструмент манипулирования?
В 2018 году ИСП РАН начал проводить международные «Иванниковские чтения — в память о прародителе советского программирования — Викторе Петровиче Иванникове.
Идея хорошая, только вот решение брать взносы с участников немного ее портит. Сам Виктор Петрович бы не стал этого делать, он понимал, что сначала молодежь нужно заинтересовать, потом выучить, а вот уже потом коллективно они смогут делать продукты, которые будут иметь хорошую рыночную стоимость. И, может быть поэтому, в 2020 году перед началом „чтений“ в суд обратилась вдова с просьбой „рассмотреть вопрос о законности использования имени ученого без согласия её, его вдовы и сына, в том числе, в коммерческих целях“ и „наложить запрет на проведение конференции“. Ответчиком по иску значится основанный академиком и носящий сейчас его имя институт. Иск с первого раза не был принят к рассмотрению, Таганский суд г. Москвы просто не понял эту просьбу.
Как отмечает Тамара Николаевна Иванникова, вдова, „действий направленных на сохранение памяти академика как человека, наставника, ученого не сделано, обещание об установлении памятника на могиле академика и организация музея его имени не выполнено“. Зато в Армении без согласования с наследниками Иванникова, на территории церкви ему был поставлен религиозный памятник — стелла с изображением креста, что родственники расценивают „как кощунственное самоуправное деяние, оскорбляющее чувства православного человека“, а также честь и достоинство покойного.
Сын академика считает, что имя академика „нещадно эксплуатируется в коммерческих и личных целях“. — Отец, в частности, является главным автором Svace — разработки ИСП РАН, которая используется крупной компанией по производству высокотехнологичного оборудования на всех устройствах с 2017 года, — рассказывает Павел Иванников. — Его имя является знаком качества для любой продукции, которая производится. Ссылки на его имя, на научную школу, созданную им, на его институт являются одним из ключевых обстоятельств при выборе программных продуктов и услуг, предлагаемых на рынках программного обеспечения и при определении цены работ, программных продуктов и услуг. Многие контракты и деловые отношения заключаются на подобных конференциях. Но в суете проведения различных мероприятий теряется чистота образа основателя института, его преданность науке и бескорыстность, о которой хорошо известно в научном сообществе. Институту, который основал отец, присвоено его имя, но изначально там не получали согласия у его наследников. Сам институт осуществляет правовую охрану названий, в которых используется имя отца, ограничивая наследников, в том числе меня, в праве их использования. А мы защитить его имя не можем. За использование разработки, о которой я говорил, институт получает миллионы долларов в год. Памятник отцу на Троекуровском кладбище я устанавливал на свои деньги. Мне очень тяжело говорить об этом, ведь речь идет не о абстрактном человеке, а о моем отце».
Во всех этих исках странно, что «гордое молчание» хранит дочь Иванникова. Впрочем, на обделённость интеллектуальной собственностью отца на и не может пожаловаться — ее муж сейчас заместитель директора ИСП РАН, обо всех мероприятиях и использовании имени отца она знает и может быть даже принимает в них активное участие. С семьей она не общается, когда у мамы случился инсульт, Натальи рядом с ней не было…
Больно и то, что сам Виктор Петрович отмечал постоянно важность защиты интеллектуальной собственности. «Проблемы интеллектуальной собственности в работах по контрактам стоят очень остро, эти вопросы оговариваются каждый раз до заключения контракта». Он думал о собственности других… Хотя, если следовать букве закона — конечный собственник всех разработок это РАН.
Закат… или рассвет
Борьба с монополистами за информационную справедливость в интересах всего человечества не угасает. Canonical и Ubuntu следуют заветам — это миссия, означающая очеловечивание и гуманизацию информационных технологий.
Чем же так интересны работы в области программирования? Это безопасность программного кода и технологии анализа массивов данных. Погоня за «умными» вещами, «умными» устройствами» перетаскивающими на себя многие заботы человека может обернуться катастрофой, не менее «умными» киберугрозами и кибертерроризмом. Марк Шаттлворт, основатель системы считает, что «Компьютер уже не просто устройство. Это продолжение ваших мыслей и ваша связь с другими людьми». Думаю, Виктор Петрович с ним бы согласился — «Когда происходит качественное изменение в мире, всегда возникает его антипод».
Астахова Анна
член союза журналистов России
в соавторстве с адвокатом Аранибаром Антоном
Информационный портал Момент Истины является открытой дискуссионной площадкой. Мнение колумнистов и приглашенных гостей студии может не совпадать с позицией Редакции.
Арутюн Аветисян, член-корреспондент РАН: «Надо быть самыми передовыми, не забывая традиции»
– Арутюн Ишханович, исполнилось 70 лет информационным технологиям в России, и этой теме будет посвящена организуемая вашим институтом конференция. Что там ожидается нового, интересного?
– Действительно, 22-23 ноября состоится конференция, посвященная 70-летию IT в нашей стране. Для меня это особенно важно, как и для института, который я возглавляю, потому что в 1948-м году был создан (Институт точной механики и вычислительной техники, из которого, по сути, выросла школа академика С.А. Лебедева. А Виктор Петрович Иванников, основатель института, имя которого он сейчас и носит, был учеником Лебедева. Мы все наследники этой 70-летней истории, в течение которой непрерывно производились новые технологии, чтобы обеспечить конкурентоспособное развитие страны. И одним из величайших достижений школы академика Лебедева стала машина БЭСМ-6, которая получила всемирное признание, и сейчас её можно увидеть, например, в Музее науки в Лондоне. Причём стоит она рядом с лучшим мировым аналогом из семейства CDC, американской машиной. Мы развивались в рамках физтеховской модели, в Новосибирске её называют «треугольником Лаврентьева», – это интеграция образования, науки и передовой индустрии. То есть инновации, о которых сейчас так много говорят, нам были знакомы уже давно. И, собственно, на конференции как раз пойдёт речь о наших современных инновационных технологиях.
– Увидела у вас на сайте, что в вашем институте колоссальное количество собственных разработок и проектов. Честно говоря, даже не дочитала до конца, так их много. Может быть, расскажете о самых-самых?
– Каждые 5-10 лет технологические акценты меняются, а сейчас это иногда происходит даже быстрее. Последние десятилетия одним из таких важнейших акцентов стало обеспечение кибербезопасности систем с сохранением их конкурентоспособности в экономическом смысле. Наш институт использовал свой бэкграунд для того, чтобы создать такие технологии, как Svace. Это ключевая технология в жизненном цикле разработки безопасного ПО. Мы гордимся тем, что мы прошли этот путь от идеи до внедрения, и сейчас в компании Samsung и ряде наших отечественных компаний используется именно Svace. Кстати, во время конференции мы подпишем соглашение ещё и с компанией «РусБИТех» − о передаче им лицензии и внедрении этой технологии.
Другим примером является анализ бинарного кода, когда у вас нули и единицы, а исходного кода нет, но вам все равно нужно найти в нем дефекты или восстановить архитектуру алгоритма. Наши технологии ТРАЛ и Anxiety позволяют делать это даже в условиях, когда анализируемый код сопротивляется такому анализу. Они тоже внедрены в ряде компаний.
Ещё одно направление связано с извлечением смыслов из больших данных, в которых мы сейчас живем. Это уникальная технология Texterra, дающая возможность извлечения семантики из текстов. Она точно так же прошла путь от идеи до внедрения, и сейчас используется, в компании Samsung и ряде наших отечественных компаний.
– Для чего нужно извлекать семантику из текстов?
– Это может быть нужно, например, если у вас есть большие коллекции документов. В крупных компаниях часто возникает необходимость связать их друг с другом, но это вообще невозможно осуществить практически. Тем более, если идёт поиск по ключевым словам, потому что возникает проблема информационного шума. Кроме того, Texterra используется в другой нашей технологии под названием Talisman, которая направлена на анализ социальных сетей. Без такого хитрого анализа текстов это нельзя сделать вообще, потому что в социальных медиа люди общаются на сленге, и сленг этот очень быстро меняется. Лобовые способы анализа текстов не работают, и нужны новые подходы, связанные, в частности, со статистикой. Мы это умеем делать, а самое главное, всё это не просто научная разработка, а технология, которая внедряется и используется в реальной жизни.
– Когда вы создадите технологию, когда машина будет эффективно переводить расшифровку интервью во внятный текст? Мы будем вашими первыми клиентами.
– Это уже существует, хотя и не в самом совершенном виде. Это дальнейшее развитие технологии, интеграция наших подходов, связанных с анализом текста, потому что это не просто извлечение семантики, но и возможность корректировать текст. Например, когда мы говорим, то часто допускаем ошибки, повторы, разрывы. Как это поправить и выдать более-менее правильный, гладкий с точки зрения семантики текст? Ну, например, звонит человек в колл-центр и говорит, что он хочет. Как правило, он говорит не всегда так, что его можно понять. Особенно, если он волнуется. Даже оператору не всегда это понятно. Даже если у вас есть набор ответов, трудно понять, какой ответ ему надо дать. Это нетривиальная задача, которая в целом еще пока не решена. Но в принципе подходы к ней уже есть, и я вижу, что при определенных усилиях это можно сделать.
– Иначе говоря, в колл-центрах будут работать машины, помогающие людям?
– Это уже постепенно происходит. Главная цель – не полностью автоматизировать колл-центр, а сделать так, чтобы человек вовлекался в последнюю очередь в самых критических случаях.
– Какие у вас еще есть разработки?
– Разработок очень много. Например, есть технологии, связанные с инфраструктурой больших высокопроизводительных центров вычислений. Скажем, технологии, связанные с разворачиванием облачных инфраструктур, и здесь мы стараемся максимально использовать открытое программное обеспечение, как и во всех наших разработках. Я считаю, что это ключевое направление, в рамках которого можно обеспечить технологическую независимость страны, компании. Мы базируемся на коде OpenStack, но у нас есть и собственная разработка, которая уже сейчас проходит внедрение в рамках нескольких НИОКР. Я думаю, в ближайшее время мы ее оформим в виде продукта, который будет зарегистрирован в Госреестре, как и все остальные наши технологии.
– А в чем оригинальность этой разработки?
– Оригинальность – в том, что она обеспечивает разворачивание реально масштабируемых больших центров обработки данных, географически распределенных, которые сейчас в мире доступны в виде сервиса. Amazon, Microsoft или Google тоже все это предоставляют, но в большинстве случаев вы не можете позволить отдавать свои данные в чужой дата-центр. Вам нужно все это развернуть отчуждаемо в своем дата-центре, и вот это мы умеем делать. Наверное, это самая главная составляющая.
– Где будут находиться эти дата-центры?
– Они могут быть где угодно, в любой точке мира, это зависит от заказчика. Человек, находящийся в любой точке мира, может иметь туда доступ. Кроме того, можно организовывать закрытые каналы. Дальше это уже вопрос организационный, а не технологический.
– Мы сказали об уже состоявшихся проектах. Расскажите о проектах, которые вы только замышляете.
– Те проекты, о которых я рассказывал, решают какие-то отдельные задачи. А сейчас перед нами всеми стоят глобальные вызовы, и нужно решать комплексные задачи. Ну, например, программное обеспечение тоже стало большими данными. Речь о сотнях миллионов, миллиардах строк кода, в которых появляются тысячи ошибок, и нужно быстро их исправить, а человекоресурсов уже не хватает. Из-за этого компании задерживают выпуск новых телефонов, например, на несколько месяцев, на полгода. Это принципиальная проблема у всех компаний. Значит, нужны технологии, умеющие работать с этим объемом и решающие все эти задачи. И тут мы сразу оказываемся перед проблемами машинного обучения. Я не люблю говорить «искусственный интеллект», но это методы, применимые в software engineering. Это серьезный вызов, потому что это непознанная территория, и непонятно, какие результаты там могут быть. Но это задача, которую мы должны решать.
Другое направление, еще более сложное, – это интеграция наших технологий анализа текстов с анализом программ. Например, при помощи технологии анализа текста мы могли бы смотреть, что происходит в мире с точки зрения кибербезопасности, находить эти сценарии и автоматически проверять, насколько они действительно опасны. Эта задача даже в постановке пока не прозвучала. По крайней мере, я не встречал её в открытых публикациях. А мы уже этим занимаемся. Или, например, у вас есть исходный язык (C или С++) и вы его превращаете в нули и единицы. Тот, кто превращает, − это среда сборки, компилятор. И он устроен таким образом, что вносит в бинарный код уязвимость, которой в исходном коде нет. А вот как сделать, чтобы этого не происходило? Тоже задача по сути не решаемая, но мы этим фундаментально занимаемся. Хотя все в процессе и еще не превратилось в продукт, про который можно было бы сказать: «купите».
– А почему, интересно, вы не любите говорить «искусственный интеллект»? Это не интеллект?
– С моей точки зрения, пока еще нет.
– А вообще возможно создать искусственный интеллект?
– Речь идет о том, что, когда возникает большой массив данных, то даже переводчик Google работает на статистике, на опыте. Можно сказать, что это искусственный интеллект? В каком-то смысле, да. Но если мы хотим исправить ошибку в коде, если у вас миллионы программистов что-то делали, можно ли на их опыте обучиться? Не знаю. Никто не знает, что будет, когда ситуация изменится. Последние пару лет очень много публикаций, связанных со следующим явлением: на полной скорости едет машина, которая обучалась и по всем меркам умеет распознавать все знаки. И вдруг перед ней знак о том, что проезд запрещен. Если на этот знак нанести определенным образом краску, система обучения ломается, и машина на полной скорости может выехать на перекресток. То есть, можно взломать систему, которая является черным ящиком. Там нет такой глубокой математики, которая бы доказала, что так сделать не получится. Поэтому пока рано говорить об искусственном интеллекте.
– Многие люди, которые этим занимаются, говорят о том, что в принципе невозможно создать искусственный интеллект, поскольку интеллект человека не алгоритмичен, в отличие от машины.
– Это очень сложный вопрос, и мы рискуем уйти в философию, а я все-таки хотел бы рассказать еще немного про технологии. Например, про формальную верификацию. У нас работает целый отдел, где ребята разрабатывают технологии, которые связаны с так называемой дедуктивной верификацией. Вот как доказать, что в коде нет ошибок? Известно, что это очень сложно и дорого. На 10 000 строк кода, например, нужно написать 200 000 других строк кода. И эти строчки очень дорогие, потому что пишут их очень дорогие специалисты со сложной подготовкой. Но для критических систем, где действительно нужно несколько тысяч строк в космос или ещё куда-то отправить, это имеет смысл. Или когда вам нужно доказать корректность самой модели безопасности. Для этого мы разработали уникальную технологию верификации таких моделей, которую уже внедрили в компанию «РусБИТех», благодаря чему они прошли сертификацию ФСТЭК (Федеральная служба по техническому и экспортному контролю). Сейчас мы делаем то же самое для компании «Базальт», для другой платформы, и они тоже пройдут сертификацию ФСТЭК. Это такие технологические жемчужины, создающие современный научный сервис, и представить себе безопасность на высоком уровне без них очень сложно.
– Когда идешь в ваш институт, ожидаешь чего-то ультрасовременного, сплошной техники стиля хай-тек, где чуть ли не роботы тебя встречают. А здесь обстановка старинного особняка, замечательно и уютно. На стене пейзаж в классическом стиле. Это же Грабарь?
– Эту картину нам подарили ребята из HP. Это оригинальная технология, которой они пользуются, когда картина оцифровывается при помощи специальных сканеров, а потом печатается на холсте, не на бумаге. Если подойти, рукой потрогать, то там даже мазки чувствуются. Это не просто принт. На холсте всё очень приближено к оригиналу.
– Выходит, вы всё-таки не изменяете себе и следуете самым современным технологиям?
– Вы знаете, я думаю, что традиции тоже очень важны. 70 лет – возраст солидный. Мы должны сохранять традиции, но быть при этом самыми передовыми и конкурировать с лучшими мировыми центрами. Доказательством того, что это уже действительно так, для меня является очень простой критерий: когда я иду по коридору института, меня встречают молодые ребята. 80% института – это молодежь.
– А где вы их берете?
– У нас три кафедры. Я заведующий кафедрой в трех ВУЗах: на факультете ВМК в МГУ, на факультете управления и прикладной математики в Физтехе, а также на факультете компьютерных наук в Высшей школе экономики. Но мы берем их и из других университетов. Из Бауманки к нам приходят, из МАИ, МИФИ. Из регионов талантливая молодежь попадает к нам через магистратуру и аспирантуру, ведь сейчас двухуровневое образование. Так формируется костяк института. Примерно 70% наших сотрудников – это наши бывшие студенты, которые окончили какой-то из этих ВУЗов. Опять же – преемственность. Я говорил об интеграции науки с образованием – это важнейший компонент. Когда молодые ребята встречаются с качественными проектами и деньгами, на выходе получается как раз то самое сочетание технологий и кадров. Одно без другого в нашем мире уже не бывает. Чем более продвинута технология, тем больше инноваций требуется вокруг. Если вы год ничего не делаете – вы отстали. А через два года можно вообще выбросить ваш продукт и забыть про него. Чтобы сохранить этот темп, нужна хорошо подготовленная молодежь. Поэтому к нам они приходят из лучших ВУЗов.
– А это правда, что вы даже отдыхать все вместе ездите?
– Наш учитель академик Иванников завёл такую традицию. Мы объездили полстраны, иногда ездим даже составом до двухсот человек. Например, в Армению. В монастыре Хор Вирап даже установлен хачкар – каменный крест, посвященный Иванникову. Это дань уважения нашему ученому. И это не просто широкий жест, ведь в Ереване успешно работает лаборатория нашего института, под нашим научным руководством. В России такая лаборатория есть в Великом Новгороде, вскоре должны появиться на Дальнем Востоке и в Сибири. И везде у нас доброжелательная, гостеприимная атмосфера. Всегда есть хороший кофе и «Боржоми». Эту традицию тоже завел Виктор Петрович, и мы от нее не отказываемся. Кстати, хотите кофе?
Арутюн Аветисян, член-корреспондент РАН: «Надо быть самыми передовыми, не забывая традиции»
