Независимая и ужасная
Независимая и ужасная
Первый раз я оказался в Чечне еще до войны. За три месяца. Никто не заставлял. Просто сказали: «Хорошо бы съездить». Вокруг Чечни уже стояла блокада. Телефон. Набираю Грозный:
– Приезжайте, если вас свои же по дороге не шлепнут.
– А приеду, куда обратиться?
– В резиденцию президента Ичкерии. Спросите Ширвани Пашаева.
Там есть дудаевская власть. В Грозном. Рядом, на равнине, есть оппозиция. Ага… С официальными «грозненцами» я уже поговорил. Для страховки ищу дополнительные выходы. Того, кто хоть чем-то сможет помочь в командировке. Задача: узнать, что там происходит в этой Чечне. Разобраться. Написать, снять сюжет. Мне дают телефон человека из чеченского нефтяного министерства. Это, как я понял, контакты оппозиции. Той, что с Дудаевым в контрах. Запутано все. Тут и там чеченцы, и они борются друг с другом. Кручу пальцем телефонный круг. Говорят: «Прилетайте! Провезем! Сперва в Ингушетию, а потом в Грозный, только захв?тите с собой еще человека. Она из Америки».
Летим. Я, оператор Володя Рыбаков, видеоинженер Андрей Коляда. Я работал с ними уже. В Абхазии и Приднестровье. Вова похож на революционера-бомбиста или студента-народовольца. В фильмах про революцию я таких видел. Высокий, поджарый, с черной окладистой бородой. С длинными черными волосами. Голос – баритон. Хотя он не слишком часто им пользуется. Молчун. Дальше… Он в очках. За линзами – умные и… глубокие глаза. Да… Разве про глаза говорят «глубокие»? Нет, наверное. Но когда я встречаюсь с Вовой взглядом, боюсь утонуть в почти ощутимой бездне его невысказанных мыслей и потаенных знаний. Впрочем, в быту Рыбаков абсолютно предсказуем и комфортен. Сдержан, скромен, в эмоциях экономен. Хотя… Может он иногда вдруг, листая «Спорт-экспресс», азартно хлестануть себя по коленке ладонью, вскочить, нервно пройтись туда-сюда по комнате и воскликнуть: «Во блин. Вот «Зенит».
После такой ажитации Рыбаков обычно достает коробочку с табаком, листик специальной бумаги, машинку для самокруток, и через полминуты закуривает любимый «Жетан». И это не понты. Обычные операторские финтифлюшки. Да-да, операторы, как правило, известные оригиналы. Любят обвесить себя портативными фонариками, карманными пепельницами, швейцарскими многофункциональными ножичками (обязательно чтоб в наборе зубочистка была), складными серебряными стаканчиками и т. д. и т. п. И еще… Вова – из Санкт-Петербурга. Как и все питерские, он обожает Довлатова, болеет за родную команду «Зенит» и старается не ругаться матом. И мы его не провоцируем. В работе Рыбаков неутомим, изобретателен и прилежен. Он талантливый оператор, стремящийся не к ремеслу, но к искусству.
Андрей Коляда. Инженер. Его кафедра – звук и бесперебойная работа камеры. Коляда молод, худ, русоволос, ушаст, курнос, в словесных перепалках ершист и остер на язык. И, по-моему, его острота, неуступчивость – та самая система защиты, которую молодые люди берут на вооружение, когда едва набирают вес в коллективе. В работе Коляда подвижен, в быту уютен. Голос у него писклявый, но нам хором не петь, нам снимать. И поэтому все хорошо.
Я. Я… Ну, вы меня знаете! Высокий голубоглазый блондин с объемными бицепсами и вьющимися волосами. Шучу. Я худ. Длинный нос (кривой и с горбинкой) соперничает с выступающим вперед кадыком. Я даже немного похож на Кису из «Двенадцати стульев» в исполнении актера Сергея Филиппова. В молодые годы, естественно. Стрижка у меня «а-ля воин-контрактник», с топорщащимся на затылке клоком волос. Да, еще у меня большие уши. Висящая на узких плечах майка, вздувшиеся на коленках штаны. Я бывший офицер, взяли меня в репортеры недавно, и мне есть кому что доказывать. Я неусидчив, желчен и абсолютно не перевариваю конкурентов. Поэтому влеку за собой группу по непроторенному пути, непременно заглядывая по пути во все будки с надписью: «Не влезай, убьет!»
Наш довесок, наша вынужденная попутчица, американка, приехала прямо в аэропорт. Пожилая тетя, худая, как велосипед, в черном платье и с ноутбуком (надо же, в 94-м году!). Официально – специалист по этносу Северного Кавказа. Конечно! Знаем мы таких специалистов! Из Центрального разведывательного управления. Какой же кретин сейчас по собственной воле рискнет дунуть в Чечню? Поговорки собирать и предания… Ага! Мест? дислокации войск, расположение штабов и складов… Мы-то ладно, как говорят в армии, у нас «судьба такой!».
Владикавказ. Встречают двое. Одному лет тридцать, другому сорок. Везут в Ингушетию, в Малгобек. Старая квартира на третьем этаже. Дом обшарпанный внутри и снаружи. Успокаивают: «Только переночуете, а завтра перебросим в Грозный».
Квартира явочная, что ли? Пара комнат. Мебель советская, поблекший лак. На кухне даже тараканов нет. Кто здесь последний раз ночевал? «Может, перекусить чего найдем? Есть тут у вас рынок или магазин какой-нибудь?» – «О! Это не проблема!»
Ну, а дальше… Мы-то не пили. А вот наши опекуны… Через час один, помоложе, барабанил что есть силы по дну перевернутой грязной кастрюли (мы в ней сварили курицу), другой приставал к американке, предлагая то потанцевать, то пойти с ним прогуляться. Старушка вяло отказывалась. Еле утихомирили артистичных джигитов.
Мой опыт общения с кавказцами минимален. В военном заведении, что я оканчивал, учились армяне, грузины, азербайджанцы… Какая нам была разница? Все общее, никаких привилегий и льгот. В папахах никто не ходил. Равняйсь! Смирно! И так далее. Помню, кто-то из горцев обратился к начальству: можно, мол, усы отпустить, типа у нас в народе так принято. Разрешили. Все, больше никаких чаяний и желаний. А тут, в новой России, всяк своеобразен. Каждый народ про свои обычаи вспомнил, про независимость. Вот и Чечня тоже. Опальный президент Дудаев, однокашник моего папы по Военно-воздушной академии имени Гагарина, заявил: «Отсоединимся, и будет у нас Кувейт!» Я не гостил в Кувейте. Возможности не было. Служил в армии, когда Саддам Хусейн из Ирака зачем-то в этот Кувейт полез. Американцы его щелкнули по носу. А у меня впереди Чечня. Сейчас вот общаюсь с ее соседями – ингушами. Наблюдаю за традициями, нравами. Ничего необычного и неординарного. Так же пьют, как у нас, так же веселятся и пристают к бабам. Ну, не только к старушкам, наверное. Вообще, двое наших сопровождающих странноваты. Я толком не понимаю… Они нам помогают, но… В чем их интерес?
А вот водила у нас классный. Мурат из станицы Орджоникидзевской. Тоже из Ингушетии. Веселый усач. Вылитый Омар Шариф! И человек – ну просто прекрасный! Каждая реплика, что называется, «с мясом» – полна смысла.
Мы в Чечне. В станице Знаменской. В штабе революционного антидудаевского движения. Оппозиция. Судя по всему, ее боевое крыло. Вооруженные люди по всем дворам. Какие-то командующие, главнокомандующие… Сам черт ногу сломит. Кто бродит с АК за спиной, кто на гитаре играет, кто семечки во рту шелушит. Большинство – в камуфляже. С брезентовыми подсумками на ремнях. Лидер оппозиции – Умар Автурханов. Беседуем. Ну, никакого впечатления. Я так и не понял, что, зачем… Одна мысль: «Дудаев – плохо». А что тогда хорошо? Или кто хорошо?
Наш ингушский водитель Мурад с дочкой
Чечня, Знамения. Пророссийская оппозиция
Переезжаем в Толстой Юрт – там Хасбулатов. Несостоявшийся политик федерального масштаба. Только из тюряги, после неудавшегося бунта в Москве. Еще хуже. Просто амеба. Голос женский, слова – бред какой-то. А вот Ваха, чеченец, у которого мы остановились в селе, – это человек! Гостеприимство, юмор и мысли внятные: «Ребята! Не нужно нам никаких революций! Надо, вон, хлеб сеять! Картошку копать! Война будет – ни хлеба, ни картошки! Где тогда взять?»
В Толстом Юрте у Дома культуры – большой митинг:
– Пенсий нет, школы не работают!
– Дудаев нам сказал: собирайте в лесу шишки, продавайте – вот вам и пенсии!
– Мы с Россией хотим жить, а Дудаев не хочет! Все баламуты в Грозном сидят!
– Грозный брать? Нет, как его брать, там же мои родственники, друзья… Дудаев сам скоро уйдет!
В тени у забора сидят старики. Все в шляпах. Я-то думал, на Кавказе папахи! А тут, погляди, шляпы! Ну прям Сицилия! Палермо! Рядом со стариками, на корточках, мальчик с автоматом Калашникова. Рад, наверное, что революция. В школу ходить не надо. На солнцепеке стоит БТР, перед ним вооруженный полный мужчина. Тапочки, треники с коленными пузырями, рубашка навыпуск. Стоит, в задумчивости чешет низ объемного живота. Часовой.
– Будете брать Грозный?
– Силы накопим, возьмем.
– Ну хватит уже, наверное, Дудаеву править?!
Возвращаемся в Осетию. Перед этим оставляем американскую бабушку в Знаменской. Она вроде как обычаи оппозиции желает изучать. На футбольном поле гудит «Ми-8МТ». Ничего себе, «граждане, возмущенные дудаевским беспределом»! У них и вертолеты есть! Снимать запретили. И мы, конечно, сняли. Тайком. Все ясно. Видать, Москва не хочет, чтоб в Чечне правил Дудаев. Но, видимо, как-то стесняется это сказать всем. Помогать помогает, Автурханову и Хасбулатову, но… тайком. А чем они лучше-то? Чем их власть будет отличаться от Дудаевской? Верностью? Так Хасбулатова только-только из Белого дома выдавили! Год назад! Как мятежника! Танками обстреливали! А если он здесь бунтовать начнет?
Теперь самое время обратиться к профессиональной классике. Давать слово одной только стороне – это нечестно. Это в учебниках по журналистике пишут. Вот бы так во время Великой Отечественной! Месяц у генерала Чуйкова поработал, в Сталинграде, месяц у фельдмаршала Паулюса. Или в Афганистане – у командарма Громова, потом к полевому командиру Ахмад Шаху Масуду, из Кабула в Панджшер переехать. Нет, долой ерничество! Будем хрестоматийны. Едем в Грозный. Вниз от Толстого Юрта через аэропорт «Северный» прямо к резиденции Дудаева. На центральной площади – БТР. Точно такой же, как мы видели час назад у оппозиции. Толпа народа. И здесь все с автоматами. Кто-то на газоне молится. Там же, но чуть ближе к зданию республиканского Совмина, человек сто исполняют зикр. Танец такой. Обряд. Одни мужики. Бегают друг за другом по кругу, потом встают плечом к плечу и хлопают в ладоши, переминаясь с ноги на ногу. И гортанно так припевают. Эмоциональная подзарядка. Иногда в центре круга в пляс пускается дедушка с седой бородой и в тюрбане. В руках у него зеленый чеченский флаг. Эмблема – волк, воющий на луну. Такой же развевается над дворцом Дудаева.
И здесь митинг. Снимаем. На камеру обращают внимание.
– У нас все нормально, это у вас в Москве ненормально!
– Зачем вы оппозицию поддерживаете, она в меньшинстве!
– Наш президент – Джохар, и он знает, что делает!
Идем в Министерство внутренних дел. Пешком от дворца Дудаева недалеко. Хочется узнать мнение чеченских милиционеров: будет война или нет? Проходим кинотеатр «Юбилейный», кафе «Татабани». Из кустов выныривает и пересекает наш путь разведгруппа. Да-да! Самые настоящие рэксы! Автоматчик, снайпер, связист. Человек десять. У гранатометчика из-за спины, как стрелы из колчана, торчат остроносые гранаты к «РПГ-7». Двигаются гуськом, будто в лесу. Ничего себе… Мирные жители… Волшебный город этот Грозный. Чего здесь только не увидишь. А ведь это Россия, юридически…
Глава дудаевского МВД Аюб Сашуев
Министр внутренних дел Чечни Аюб Сатуев у себя в кабинете. Блин! Вылитый Роберт Де Ниро! Похож, точно похож! Правда, в американском камуфляже, форменной кепи на голове! Смотрится такой Де Ниро, мягко говоря, несуразно. Рядом в углу дед в папахе и с бородой. Видать, советник. Или родственник. Ну не охранник же?
– Возьмет оппозиция Грозный?
– Грозный?! (Дед в углу аж захрюкал от смеха.)
Хозяин кабинета подался вперед, округлил глаза и воздел палец в потолок. «Да они даже общественный туалет не возьмут в Грозном, я вам клянусь это!»
Да… И это Россия? Это россияне? Здесь про Москву, про Владивосток с Калининградом давно забыли. Тут власть делят! Позиция, оппозиция! А на федеральный центр они все глядят, как на временное недоразумение! Дайте, мол, главный вопрос решить, а с второстепенными мы потом разберемся! Как там Борис Николаевич Ельцин сказал: «Берите свободы, кто сколько сможет!» И здесь взяли! Прям откусили! Как бы не поперхнулись!
Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Продолжение на ЛитРес
Читайте также
5. «САМАЯ УЖАСНАЯ КАТАСТРОФА ИЗ ТЕХ, ЧТО КОГДА-ЛИБО ОБРУШИВАЛИСЬ НА АНГЛИЙСКУЮ АРМИЮ» Сингапур (1942)
5. «САМАЯ УЖАСНАЯ КАТАСТРОФА ИЗ ТЕХ, ЧТО КОГДА-ЛИБО ОБРУШИВАЛИСЬ НА АНГЛИЙСКУЮ АРМИЮ» Сингапур (1942) Потеря британцами Малайи и сдача Сингапура в 1941—1942 годах были следствием одного из самых страшных грехов профессионального разведчика: недооценки врага.Уинстон Черчилль
«Логическая бомба», ужасная и неуловимая
Судьба лидеров «независимой Ичкерии»
Судьба лидеров «независимой Ичкерии»
30 сентября 1999 года в ответ на вторжение боевиков под командованием Шамиля Басаева и Хаттаба, а также серию террористических актов в городах России подразделения российской армии и МВД вступили на территорию Чечни. Так началась контртеррористическая операция на Северном Кавказе, известная также как Вторая чеченская война.
Эта война положила конец существованию так называемой Чеченской Республики Ичкерия, которая в период с 1996 года, когда были подписаны Хасавюртовские соглашения, де-факто являлась независимым государством.
Ичкерийская независимость не принесла счастья ни самим чеченцам, ни их соседям. Три года независимости стали временем разгула преступности, беззакония, работорговли, убийств и захватов заложников.
Судьба лидеров и главных действующих лиц независимой Ичкерии в массе своей оказалась незавидной. Пересмотреть свои взгляды и осознать ошибки сумели лишь единицы. Большинство же, пролив реки чужой крови, нашли бесславный конец.
Аслан Масхадов
Бывший образцовый советский военный, Аслан Масхадов стал одним из главных руководителей чеченских формирований во время Первой чеченской войны, что и сделало его широко известным.
Именно Масхадов 31 августа 1996 года подписал Хасавюртовские соглашения, де-факто сделавшие Ичкерию независимой.
В январе 1997 года на всеобщих выборах Аслан Масхадов был избран президентом Чеченской Республики Ичкерия, собрав почти 60 процентов голосов избирателей.
Но в президентском кресле Масхадов не смог сделать практически ничего — ни обуздать преступность, ни консолидировать общество, ни восстановить экономику.
Именно полное отсутствие у Масхадова возможности контролировать действия боевиков привело к тому, что правительство России приняло решение покончить с бандформированиями путём проведения КТО.
После начала КТО Масхадов возглавил сопротивление российским войскам, а затем скрывался в горных районах Чечни.
На Западе к Масхадову в течение долгого времени относились как к лидеру чеченского народа, с которым Москва должна вести переговоры. Однако террористические акции чеченских радикалов, в первую очередь, теракты в Театральном центре на Дубровке и в школе города Беслана, окончательно заставили западных политиков отвернуться от Масхадова.
Во время проведения спецоперации Масхадов был застрелен своим племянником и телохранителем Висханом Хаджимуратовым. Убийца утверждал, что такова была просьба дяди, не желавшего попасть в руки российских спецслужб.
Шамиль Басаев
В августе 1991 года будущий одиозный лидер чеченских террористов был в числе защитников Белого дома, выступивших против ГКЧП. Сам Басаев уверял, что победа ГКЧП поставила бы крест на идее независимости Чечни.
В годы Первой чеченской войны Басаев получил известность после первого крупного террористического акта в современной истории России — атаки боевиков на Будённовск.
После заключения Хасавюртовских соглашений Басаев в качестве кандидата участвовал в выборах президента Ичкерии в январе 1997 года, заняв 2-е место и набрав более 20 процентов голосов.
В 1998 году Басаев был назначен премьер-министром Ичкерии, однако занимал этот пост недолго из-за острого конфликта с Асланом Масхадовым.
В 1999 году Басаев, намереваясь взять под контроль Дагестан, осуществил вторжение своих формирований в горные районы этой республики, рассчитывая на поддержку местного населения. Однако вторжение наткнулось на отчаянное сопротивление местных жителей и завершилось провалом.
Именно действия Басаева послужили причиной для начала второй чеченской войны.
Шамиль Басаев считается организатором крупнейших и самых кровавых террористических актов, совершённых в России. В отличие от других деятелей Ичкерии, Басаев никогда не отказывался от своей причастности к терроризму, а наоборот, широко её рекламировал в беседах с журналистами.
Зелимхан Яндарбиев
Бывший председатель Комитета пропаганды художественной литературы Союза писателей СССР стал одним из идеологов чеченского сепаратизма ещё до прихода к власти Джохара Дудаева.
Зелимхан Яндарбиев в 1993 году был назначен Дудаевым вице-президентом Ичкерии, а после его гибели на некоторое время стал политическим лидером сепаратистов. В 1997 году, после Хасавюртовских соглашений, участвовал в выборах президента Ичкерии, но потерпел поражение.
Уйдя в оппозицию к Аслану Масхадову, Яндарбиев был одним из идеологов вторжения в Дагестан в 1999 году. После начала второй чеченской войны вёл переговоры о помощи с радикальными исламистами разных стран, в том числе с движением «Талибан» в Афганистане.
Связи Яндарбиева с «Талибаном» и «Аль-Каидой» стали причиной его попадания в санкционный список ООН, где один из лидеров Ичкерии оказался первым из чеченцев.
С 2003 года Яндарбиев постоянно проживал в Катаре, где получил статус беженца без права заниматься политической деятельностью.
13 февраля 2004 года Зелимхан Яндарбиев погиб в результате подрыва его автомобиля в столице Катара Дохе. Вместе с Яндарбиевым погибли два его охранника, 13-летний сын был ранен.
По обвинению в убийстве Яндарбиева были арестованы и приговорены к пожизненному заключению два гражданина России, не имевшие дипломатического иммунитета. Впоследствии они были экстрадированы в Россию для отбывания наказания на родине.
Доку Умаров
Бывший рэкетир и один из самых кровавых чеченских полевых командиров времён первой чеченской войны, в годы независимой Ичкерии Доку Умаров занимал пост секретаря Совета национальной безопасности и возглавлял штаб по координации борьбы с преступностью.
Впрочем, своих должностей Умаров лишился ещё до начала второй чеченской кампании — Масхадов снял соратника с должности за причастность к похищениям людей.
С началом второй чеченской войны Умаров становится одним из главных лидеров бандподполья, организуя теракты и похищения людей.
В 2006 году Умаров объявил себя новым президентом Чеченской Республики Ичкерия, заняв этот пост после гибели Абдул-Халима Садулаева. Он же де-юре ликвидировал Ичкерию, объявив в 2007 году о её упразднении и создании Имарата Кавказ, первым амиром которого стал он сам.
Летом 2013 года Умаров призвал сорвать зимнюю Олимпиаду-2014 в Сочи путём проведения крупных терактов. Эта угроза стала для террориста последней.
Руслан Гелаев
Как и Доку Умаров, соратник Шамиля Басаева Руслан Гелаев в мирное советское время был простым уголовником. Во время первой чеченской войны Гелаев прославился массовыми убийствами, кровавыми расправами над пленными, совершавшимися с особой жестокостью.
Официальные посты в независимой Ичкерии Гелаев получил лишь в самом конце её существования, возглавив «шариатскую гвардию» в июне 1999 года и заняв пост первого вице-премьера в июле.
С началом второй чеченской войны Гелаев вновь стал полевым командиром, дослужившись в 2002 году до виртуального звания «главнокомандующего вооружёнными силами Ичкерии».
Командование федеральных сил считало Гелаева одним из самых умелых и опасных командиров бандформирований.
В декабре 2003 года в Цунтинском районе Дагестана отряд Гелаева уничтожил девять российских пограничников. По горячим следам федеральные силы начали преследование бандгруппы, завершившееся её полным разгромом.
Уходивший в одиночку в Грузию Гелаев 28 февраля 2004 года наткнулся на наряд российских пограничников. В ходе перестрелки погибли оба пограничника, а сам Гелаев был тяжело ранен.
Мовлади Удугов
Неудачливый абитуриент факультета журналистики МГУ Мовлади Удугов занял пост министра печати и информации Чечни с приходом к власти в 1991 Джохара Дудаева.
Удугова неоднократно сравнивали с министром пропаганды Третьего рейха Йозефом Геббельсом, отмечая, что именно благодаря ему чеченским сепаратистам удалось выиграть информационную составляющую первой чеченской войны 1994–1996 годов.
Лавры, однако, пожинали другие. Попытка Удугова баллотироваться на пост президента Ичкерии в 1997 году завершилась полным провалом — он смог набрать лишь 1 процент голосов.
Обиженный пропагандист решил повторить прежние успехи, поддержав вторжение Басаева в Дагестан в 1999 году, однако переоценил свои силы — на сей раз добиться широкой поддержки местного населения и представителей Запада ему не удалось.
Из Чечни Удугов эмигрировал ещё осенью 1999 года, ведя пропаганду издалека. Очевидно, эта осмотрительность и позволила ему оказаться в числе тех немногих деятелей Ичкерии, кто до сих пор жив.
У Удугова часто возникают конфликты с бывшими соратниками — им не нравится роскошный образ жизни пропагандиста, который, по некоторым сведениям, он ведёт в эмиграции. На Западе популярности Удугову не добавляют его откровенно антисемитские взгляды, а также призывы отказаться от либеральных ценностей в пользу исламского фундаментализма.
Тем не менее на Западе Удугов официально террористом не признан, что позволяет ему чувствовать себя уверенно и наслаждаться жизнью, путешествуя из стран Ближнего Востока в Европу и обратно.
Ахмед Закаев
В когорте бывших уголовников и бравых советских военных, составивших костяк руководителей Ичкерии, выпускник Воронежского государственного института искусств Ахмед Закаев выглядит белой вороной.
С 1991 года Закаев являлся председателем Союза театральных деятелей Чечни и членом правления Союза театральных деятелей России.
Тем не менее Закаев, выступавший за выход Чечни из состава России, в 1994 году занял пост министра культуры Ичкерии.
Во время первой чеченской войны Закаев сражался в рядах боевиков, а после заключения Хасавюртовских соглашений вернулся на пост министра культуры.
В 1997 году Закаев, очевидно, вдохновлённый примерами голливудского актёра Рональда Рейгана и чешского драматурга Вацлава Гавела, баллотировался на пост президента Ичкерии, но потерпел поражение.
В 1998 году Закаев был назначен вице-премьером правительства Ичкерии и в этом качестве встретил начало Второй чеченской войны.
В начале войны Закаев командовал личным резервом Аслана Масхадова, однако затем попал в ДТП, уехал для лечения за границу и в дальнейшем выступал в качестве представителя Ичкерии за рубежом.
Отношение к Закаеву в России и на Западе прямо противоположное. В России Закаева обвиняют в причастности к подготовке терактов, пыткам и убийствам.
На Западе доказательства этих преступлений считают неубедительными и называют Закаева жертвой политических преследований. Аресты Закаева в Дании и Великобритании завершались отказом в выдаче его России. В итоге Великобритания предоставила Ахмеду Закаеву политическое убежище.
Со временем влияние Закаева на террористические группировки в Чечне снизилось практически до нуля. Этому способствовал и острый конфликт Закаева с бывшим соратником Доку Умаровым — убеждённый чеченский сепаратист Закаев отказался признать упразднение Ичкерии и замену её Имаратом Кавказ, считая, что такое решение Умаров принял, находясь под контролем российских спецслужб.
В 2010 году Закаев вновь был задержан, на сей раз в Польше, на основании международного ордера на арест по обвинению в терроризме, который был выдан по запросу России. Однако спустя несколько часов Суд Варшавы ожидаемо отпустил Закаева на волю.
