Не люблю играть с ребенком — мне скучно! Я ужасная мать?
«Ну не могу я изображать из себя робота!»
В этом году я работаю на младшей группе, и каждый день мамы трехлеток рассказывают новые и новые причины, по которым родитель может чувствовать себя виноватым. Например, мамы с ужасом обнаруживают, что дети хотят с ними играть, а играть не хочется.
Не реже раза в неделю кто-то из родителей признается, опустив глаза, что не любит играть с детьми. И не играет.
«Это ужасно, Таисия Александровна, но я просто больше не могу молчать: я ужасная мать, я не играю с ребенком после сада. Ну, то есть в трансформеров не играю, ну не могу я ходить по комнате, изображая из себя робота, и говорить, что я Оптимус Прайм. Я пытаюсь, вы не думайте, я честно пытаюсь! Но у меня неубедительно получается. И тогда я с ним иду собирать пазлы. Или башню из кубиков строю, лабиринт там какой-нибудь. А он хочет трансформеров все равно, и мне так стыдно».
Следующая мама приходит и рассказывает еще более страшные истории.
«Я вам так благодарна, что вы нам посоветовали парикмахерскую. Это просто гениально, что у вас тут в группе есть столик с расческами и баночками, я бы вот ни за что не додумалась. Мы дома насобирали резиночек, пустых бутылок от шампуня и кисточек для макияжа, я сажусь вечером после работы к зеркалу, а дочь вокруг меня бегает и делает мне прически, я даже разрешаю ей меня красить по-всякому старыми тенями, ничего, потом отмоюсь. Только бы она не скучала.
Понимаете, раньше она просила, чтобы я с ней играла в куклы, и я честно садилась и говорила за куколку, но мне так было скучно, даже стыдно признаваться в таком.
Вы представляете, мне было скучно играть с собственным ребенком? Да что там, я даже и сейчас, когда она мне прически по полчаса подряд делает, все время пытаюсь в телефоне на рабочие сообщения отвечать. Так стыдно, ужас».
Третья мама, собравшись с духом, признается, что она даже читать детям не любит. То есть первые три года она день и ночь наизусть декламировала «Мойдодыра», «Айболита» и стихи Маши Рупасовой, потому что ребенок требовал читать одно и то же по сто раз, буквально стучался в дверь туалета с этим Чуковским, а теперь она как-то не может себя заставить качественно читать. Перед сном читает, но все равно ждет, чтобы ребенок скорее уснул и чтение закончилось бы. Раньше могла читать книжки, а теперь не может.
Фото: Татьяна Сурикова
Не хотеть играть — нормально
Все это я сочувственно выслушиваю, киваю, говорю, что дети в саду играли часов шесть суммарно и нет риска, что игры в их жизни не хватает.
Рассказываю, что терпеть не могла стихи Чуковского и в группе стараюсь читать какие-то другие книжки, желательно даже сказки, потому что дети сами собой потом играют в колобка и лису.
Хвалю идею устроить дома салон красоты и задумываюсь, не завести ли нам палетку с тенями, чтобы дети меня размалевали.
Более того, осенью, перед началом отопительного сезона, я на месяц заплетаю афрокосички, чтобы каждый день минут сорок просто сидеть в группе на ковре, а дети скакали вокруг меня, делая мне прическу, а мне при этом не приходилось ничего придумывать. Я даже объявляю конкурс: кто быстрее всех оденется на прогулку, тот может заплетать первым Таисию Александровну. Работает, рекомендую.
Но хотелось бы сказать честно и откровенно: дорогие мамы, не любить играть с детьми и не хотеть с ними играть — это нормально. Да, даже если это ваши собственные дети.
Между прочим, воспитатель в детском саду тоже не от восторга и избытка энергии играет с малышами. Просто это его работа, поэтому ее приходится выполнять. Вот такой каминг-аут, а вы что думали?
Именно поэтому я всегда предлагаю мамам относиться к игре с ребенком как к работе. Никто ведь уже не считает, что материнство — это что-то несложное, глубоко естественное и не требующее особых сил. Быть родителем — ответственная и ресурсозатратная деятельность. Игра с детьми — часть этой работы, и отнюдь не самая любимая, что тут удивительного?
Пока я пишу этот текст, моя дочь, сидящая дома на карантине по случаю ветрянки, уже пять раз подбежала ко мне.
— Мама, где у нас сова Букля, которая разговаривает только по-английски? Она хочет тебе сказать, что любит чай! Как будет по-английски «я люблю чай»?
— Мама, я нарисовала тебе открытку к 8 Марта. Пойдем ее спрячем, только ты не подглядывай, что там нарисовано, это будет сюрприз. Достань мне стремянку, я положу твою открытку на верх шкафа, чтобы ты не могла ее найти.
— Мама, почитай мне энциклопедию про поезда. Я уже сама прочитала, но давай теперь ты будешь читать, а я изображать поезд, который мчится по мосту «Золотые ворота» в Калифорнии.
— Мама, ты обещала, что мы вместе посмотрим «Хоббита», потому что я одна боюсь смотреть, там дракон рычит и говорит ужасное, мне страшно, что Бильбо погибнет. Мама, так нечестно, уже вечер воскресенья, а мы все еще не начали смотреть «Хоббита».
— Мама, смотри, как я вишу на турнике. Я обезьянка Анфиса, а ты девочка Вера, скорее лови свою Анфису, виииии, виу-виу, а-а-а-а! Мама! Сколько можно сидеть с ноутбуком, ты не видишь, у тебя обезьянка с турника падает! Ты что, не смотришь?!
Фото: Татьяна Сурикова
Ни одна из этих реплик не показалась мне милой, забавной и своевременной. Желания вскочить и говорить с совой по-английски, смотреть на поезд в Калифорнии, лезть на стремянку, чтобы помочь ребенку сделать мне сюрприз на 8 Марта, а также бросить работу над статьей и снимать обезьянку с турника у меня не появилось моментально, и потом тоже не появилось.
Каждый раз приходится говорить себе: да, это ребенок, она хочет играть, мне нужно уделить ей время. Восторга от того, что меня включают в игру, я не испытываю. И это мне кажется абсолютно нормальным: мы же не приходим в восторг, если с нами взрослый человек заговаривает на неинтересную нам тему в тот момент, когда мы заняты своими делами. Вот и восхититься внезапной обезьянкой на турнике не выходит. Ничего удивительного.
И если садик для меня в первую очередь — именно игровое пространство, и я всегда стараюсь управлять группой детей через игру, то дома я хочу отдыхать. А выполнять роль в чужой игре — это не отдых. Даже если игру придумал твой любимый и дорогой ребенок.
«Убери игрушки, не шуми, займись делом»
Для большинства современных родителей игра — это новый опыт. Когда я на родительском собрании спрашиваю, с кем в детстве играли родители, поднимается максимум одна-две руки. И всегда выясняется, что играли они, например, в шахматы. Или в морской бой. Или в хоккей во дворе, причем лет с 10.
Я вспоминаю свое детство. У меня, как и у всех моих ровесников, нет опыта игры с родителями. Никакой полет фантазии не может мне обеспечить картинку, в которой я подхожу к своей маме и говорю: «Мама, давай ты будешь Герда, а я Снежная Королева, сейчас я заколдую тебя, кстати, давай быстренько вырежешь снежинки на окна, чтобы у нас тут был настоящий замок Снежной Королевы». Скорее всего, моя мама решила бы, что у меня высокая температура, ну или предпочла бы не заметить моего вопиюще бестактного и неестественного поведения (совсем ребенок распустился).
Более того, я не знаю никого, кто мог бы так подойти к родителям.
Зато у меня в запасе куча историй, как прилетало от мамы или бабушки за то, что ты громко шуршал страницами в углу дивана или не убрал свои игрушки после себя в ящик (три игрушки, у богатых — пять).
Одну мою подругу ругали за то, что она просто так ходит по квартире, почему без книги: «Дворником хочешь быть?» Другой запрещалось играть с собакой дома: «На улице будете шуметь, одевайся, бери поводок, чтоб до семи вечера вы тут под ногами не мешались».
Мы уже знаем про себя, что мы — первое поколение родителей, которое тратит столько денег на организацию детского досуга, уделяет колоссальное внимание развитию и образованию детей, а также заботится о здоровье детей так, как нашим родителям, не говоря уже о бабушках, и не снилось (болит зуб — тебя ведут к врачу его вырывать, не болит — не возникай, а сейчас серебрение, фторирование, гигиеническая чистка дважды в год и ортодонт с шести лет, как бы прикус не упустить).
О «древних временах» и терпеливых родителях
Самое время признать, что мы чаще всего не можем наслаждаться игрой с детьми, потому что с нами такого не было. Пусть пока это будет работой. Каждый находит силы на эту работу, когда может, а если не находит — не надо себя клевать.
Игрой с ребенком может быть совместное мытье посуды, нарезание салата, догонялки по ковру (между прочим, отличный способ сбросить раздражение и тревогу). Ваш ребенок не будет лишен детства и жутко травмирован, даже если вы плохо изображаете из себя Оптимуса Прайма или не помните, как зовут лошадок из «Маленьких пони».
Фото: Татьяна Сурикова
И нет, скорее всего, никто ближайшие 20 лет не станет вас благодарить и одобрять. Разве что ваши дети, когда они сами станут родителями, смогут играть со своими детьми уже более легко и непринужденно, чем сейчас это удается нам.
Когда я полчаса бегаю за дочерью по квартире, изображая из себя морского леопарда, который хочет поймать пингвина, а потом все-таки сажусь выпить чай и поработать за ноутбуком, Вероника залезает с кресла мне на плечи и возмущенно говорит:
— Мама! Ты никогда, никогда со мной не играешь. Ты только сидишь в ноутбуке и пишешь свои глупые статьи. И пьешь свой чай, как пылесос. Как аквариумная рыбка! А мне нужно твое внимание, ты что, не понимаешь? А-е-е-е, ви-и-им-м-м, б-з-з-з, тиу-тиу-тиу! Это тебе пингвиненок говорит, что он потерял маму! Пингвиненок страдает!
Я вздыхаю, снимаю страдающего пингвиненка с головы и говорю Веронике:
— Ты знаешь, моя мама никогда не разговаривала со мной голосом колготок, которые хотят к Таечке на ножки и расстраиваются, если Таечка не уберет их на место в их домик в комоде. Моя мама просто очень сурово говорила мне их надеть или убрать.
— Так это было в древние времена, мама! — говорит моя дочь. — Сейчас-то уже с детками играют! И ты должна превратиться в морского леопарда. А твой ноутбук давай спрячем, чтобы он не мешал тебе со мной играть.
И тогда я наливаю себе еще чай. И думаю — все-таки мы еще и самое терпеливое поколение родителей. Вот раньше такого не было.
Почему я больше не “развиваю” своих детей: история мамы, которая боялась упустить ребёнка
С какого-то момента все мои друзья включились в это родительское соревнование – кто больше занимается своими детьми.
Одна подруга завела свой блог, где её дочка с шести месяцев демонстрирует чудеса разумности. Задача матери – изготавливать для неё из, эээ, глины и палок развивающие игрушки. Девочка ещё не умела сжимать кулачок, но уже рисовала в трёх разных техниках, сортировала обрезки бумаги в банки нужного цвета и, кажется, играла на органе или флейте. Ну, что-то такое точно было.
Полная готовность еще до рождения малыша
Другая подруга говорила беременной мне:
– С ребёнком нужно заниматься постоянно! Запомни – постоянно! Он родится – сразу начинай показывать карточки. Ты же не хочешь, чтобы твой малыш рос неразвитым?
Я не просто не хотела – я прямо боялась. Настолько, что подготовила карточки, изучила, как создать пространство в стиле Монтессори и собрала сенсорные коробочки в семь месяцев беременности.
За пару недель до родов я изучала кружки и секции, которые мой родной город может предложить своим юным жителям.
Между схватками я смотрела в интернете, в каких частных садиках у детей больше всего полезных занятий.
Потом я прочитала, сколько примерно стоит в совокупности обучение в коммерческой школе и обмундирование для фигурного катания. От ужаса родила совершенно безболезненно. И с этого момента жизнь начала вносить свои коррективы.
Как я была мамой-развиватором
Мой сын родился, заорал и всё, больше не замолчал. Через несколько месяцев я ползла мимо зеркала в ванной. В нём отразилось чудовище с колтуном на голове, синяками под глазами и грудью, вываливающейся из ночной рубашки а-ля бабушка Красной Шапочки.
– Я ль на свете всех милее? – спросила я зеркало.
– Блин, я сегодня не читала ребёнку Пушкина!
Так и пошла, не почистив зубы. Читать младенцу “Сказку о царе Салтане”.
А вечером приходил с работы муж и пылесосил весь этот горох.
Мой ребёнок любил, когда я пела и кормила его грудью. Он обожал гулять, спать у меня под боком, рассматривать деревья и трогать кошку. Развиваться он ненавидел.
На полгода сыну я подарила пирамидку и первый сортер. Он играл с удовольствием, но не вполне правильно.
– А ты в этом возрасте уже собирала пирамидку быстро и правильно, – подлила масла в огонь моя мама.
То есть я не просто недостаточно с ним занимаюсь, я изначально родила не такого качественного ребёнка, как мои родители.
Забег по кружкам и секциям
Я себя чувствовала невероятно крутой мамой, когда рассказывала своим подружкам примерно следующее:
– Утром совершенно нет времени, бежим в группу английского. Потом у нас рисование в особой технике – подходит даже для грудничков. Дома мы слушаем только классическую музыку. Я дополнительно занимаюсь с ним развивающими занятиями. А вечером чтение.
Я действительно очень старалась. Весь мой день был посвящён сыну.
– Я занимаюсь своим ребёнком! – гордо говорила я.
Садик я подобрала очень хороший. Самый лучший. Не коммерческий, но известный своими замечательными педагогами.
Через несколько месяцев мне сказали, что сын мой совершенно не желает заниматься музыкой, рисованием, лепкой. Категорически отказывается.
Это мой-то! Который во всём этом опережает своих ровесников на десять шагов.
– А ещё он порой себя ведёт совсем как младенец, – сказала воспитатель. – Отказывается сам есть, сосёт палец, как соску. Вы бы его у специалистов проверили.
Хорошо. Сын был здоров, я не сомневалась. Почему же он так себя вёл? Только через время я поняла, что ребёнок уже тогда пытался догнать своё детство. Я же очень строго его воспитывала – никаких сосок, всё по расписанию. Много занятий. Мы всё время куда-то с ним торопились. Тогда после нескольких бесед подобное поведение прекратилось.
У сына нет друзей
Когда я стала водить его на спортивные занятия, снова начались странности. Если меня не было в помещении, сын мог заявить тренеру, что он устал и лечь прямо на пол отдыхать. При мне такого не было никогда. К этому времени я уже ждала второго ребёнка. Меня очень сильно расстраивали такие проявления слабохарактерности старшего. Воображение рисовало картину – как он растёт совершенно без мотивации, а я его по жизни пинаю и толкаю.
После очередного занятия со мной решил поговорить тренер по спортивной гимнастике.
– У вас замечательный мальчик, – начал он. – Очень умный, развитый не по годам. Но…
Я насторожилась. Сейчас он мне скажет, в чём я упустила ребёнка.
– Но ему нужно бросить секцию!
– Это почему? – опешила я.
– Хотя бы одну. Мы с ребятами обсуждаем, как было бы здорово всем вместе пойти на пикник, а он пытается выкроить свободный час в своём расписании.
– Ну да, у нас ежедневно кружки, в субботу английский, в воскресенье школа моделирования, – сказала я.
– Вот именно. А друзей у него нет. Только “сокамерники” по кружкам. И времени их завести тоже нет.
Я задумалась. Неизвестно, повлияли те слова, беременность или то, что у сына действительно не было друзей.
Ребенку всё это не нужно
Не сразу, но я поняла, что вся эта занятость была нужна мне.
На самом деле до меня дошло это только со вторым ребёнком. Я настолько была занята первым и бытом, что физически не успевала “развивать” малыша в том же объёме.
Через время я обратила внимание, что он практически ни в чём не уступает старшему, которого дрессировали круглые сутки. Пополз, пошёл, заговорил примерно в том же возрасте. В два года знал столько же слов, что и брат, которого я в полтора заставляла брать всякую мелочь пинцетом и перекладывать в коробку для развития мелкой моторики. У него не получалось, он плакал, я требовала. Ему было всего два года.
Мой младший сын стал выдавать английские слова без специального кружка. Просто слушал и повторял. Рисовал он тоже в особой технике. Называется “пачканье”.
В какой-то момент старший сам потребовал забрать его из всех секций. Раньше я бы билась в истерике, а тут почему-то согласилась.
Он никуда не ходил несколько лет – хватало школы. Но за этот срок изменились наши с ним отношения. Мы много вместе гуляли и больше не торопились. Разговаривали, обсуждали разные темы. Читали книги по его выбору. Играли с младшим.
Дать свободу выбора
Усилием воли я себя заставляла не гнать его делать уроки и не проверять их потом. Не предлагать куда-то пойти и что-то новое выучить.
Но труднее всего оказалось признать, что я всем этим развитием занималась из-за мнения окружающих. Меня регулярно спрашивали, чем занимается мой сын, подразумевая дополнительное образование. Сначала я сжималась и отвечала:
Потом я научилась говорить это гордо. А ещё через время пришёл сын и сказал, что хочет учить японский язык. Прошло несколько месяцев и он заявил:
– Я бы хотел заниматься боксом.
Бокс? Японский? Почему не гимнастика и итальянский? Могла бы я спросить. Но вместо этого сделала всё, чтобы он мог изучать что-то по своему выбору.
Сейчас я совершенно не лезу в его школьные уроки. К ужасу моих подруг, которые делают их с детьми. Я не буду и точка. Если не сделал – ничего, догонит. Ещё ни разу не приходилось догонять.
С его преподавателями японского и бокса у нас жёсткая договорённость: меня в процесс не втягивать. Если сыну становится тяжело и хочется взять паузу – я верю именно ему и делаю так, как он просит. Когда один из учителей попытался угрожать ребёнку ради более высоких результатов, я отказалась его в этом поддержать. Мне впервые пришлось в конфликте встать на сторону сына. До этого я всегда как будто была его противником. Мы тогда вынуждены были сменить тренера.
К чему я в итоге пришла
Я своим детям мама, а не учитель. Моя задача не в том, чтобы они получили отличные аттестаты, а в том, чтобы они росли счастливыми людьми, окружёнными заботой. Мне пришлось пройти очень большой путь от матери-развиватора до просто мамы.
Я не говорю, что заниматься с детьми плохо. Просто не нужно это делать для кого-то. Всё равно будут более развитые дети знакомых и более старательные родители. Это не сравнительная таблица, это разные семьи.
Для себя я выбрала – доверять сыновьям. Я показываю многообразие увлечений – они выбирают то, что им нравится. Поменять – можно. Устать и отказаться – тоже можно. Пройти этот путь до конца – пожалуйста, любой каприз. А я буду их одобрять, поддерживать и самую чуточку направлять.
«Я больше с ними не могу….» или родительское выгорание
Поделиться:
«Я какое-то чудовище, наверное, но я не могу больше. Садик на карантине, сын дома со мной целыми днями. Прошло две недели, а я на стенку уже хочу лезть, я не могу больше слушать бесконечно все эти «маааам, маааааам…», постоянно кормить, помогать, подавать, играть…
И он постоянно говорит, говорит, говорит, и ему бесконечно что-то надо… Наверное, нельзя так говорить, это ужасно, но я не могу так больше!»
Я не знаю, сколько раз я слышала что-то подобное от подруг, знакомых, клиенток и клиентов… Сколько раз я говорила что-то подобное сама. Очень много, не сосчитать.
Родительское выгорание коварно тем, что его переживает почти каждый родитель, но о нем очень стыдно говорить. Каждая женщина, которая в полном отчаянии говорит «я не могу больше…», испытывает огромное чувство вины.
Потому что понятно, как можно устать от работы, но от собственного ребенка устать как бы нельзя! Это же самый любимый человечек, смысл жизни!
Что такое эмоциональное выгорание?
Синдром эмоционального выгорания (СЭВ) – это постепенное истощение, потеря энергии, которая случается с нами из-за психологических, эмоциональных причин (в отличие от физического истощения, которое случается от голода, например).
Начало эмоционального выгорания заметно по общему снижению сил, все становится сложнее делать, настроение похуже, часто раздражаетесь… Весь организм нацелен на выживание, все силы уходят, чтобы справиться с ситуацией.
И вроде бы, вы справляетесь, но если случается какая-то непредвиденная неприятность, вы реагируете на нее очень сильно. Заболел ребенок, обычные сопли, а вы сидите и плачете: «Ну что ж такое, ещё и это!».
На первой стадии отдых еще хорошо помогает, но если отдыха долго нет, наступает вторая стадия: истощение.
На этой стадии ресурсов уже нет: часть дел вы уже не можете делать, другую часть делаете хуже. Нет сил на полноценную еду, прогулки, отдых, занятия с детьми – поэтому пельмени, мультики и социальные сети.
Не потому, что вы плохой родитель, а просто истощение не позволяет что-то делать, как раньше. Перепады настроения, вы то плачете, то кричите на детей, потом чувство вины…
И если вдруг что-то случается «сверх» нормы, можно впасть в полное отчаяние. На этой стадии нужна уже поддержка: психолог, медикаменты, группы поддержки, привлекать росдтвенников…
Третья стадия – это полная деформация родителя. Другие люди (и свои дети прежде всего) вызывают ненависть, «они все надо мной издеваются!». Это очень опасное состояние, и очень важно помочь себе до того, как оно наступило.
Выгорание – это защитная реакция организма на хронический стресс. В стрессе мы хуже спим, недоедаем или переедаем, тело переживает гормональные бури – это подтачивает наш организм. Сил становится все меньше, и меньше, и если стресс не заканчивается, наступает выгорание – полное истощение.
Разве можно выгореть с собственным ребенком?
Конечно. Ведь именно за собственного ребенка мы сильнее всего волнуемся, это постоянный поток эмоций! А кроме того, с ребенком мы постоянно находимся в позиции «сильного»: мы должны его кормить, поить, обеспечивать, укладывать спать, утешать, успокаивать, делать с ним уроки… Мы постоянно тратим, тратим, тратим эмоциональные и физические силы на другого человека. И часто не успеваем их восстанавливать.
А если детей двое? Или трое? А если вы воспитываете детей одна или один?
А если у вас нет помощников, или вы должны в одиночку обеспечивать детей? Нагрузка возрастает многократно. А сил больше не становится.
Как проявляется выгорание?
Есть три основных группы симптомов.
1. Эмоциональное истощение
Кажется, что нет сил. Вы очень быстро устаете, общее эмоциональный фон сниженный, настроение может сказать туда-сюда по самому пустяковому поводу. Пропадают прошлые интересы, хочется доползти до дивана и там остаться, окружающие все чаще раздражают, и жизнь в целом кажется серой и безрадостной.
2. Отстраненность (деперсонализация)
Это защитная реакция на перегрузки: чтобы не страдать так сильно, мы внутренне отстраняемся от того, что раньше так сильно волновало. Наступает безразличие, чувство отстраненности, мы выполняем свои обязанности формально, без «огонька». Начинаем гораздо меньше сопереживать своим близким: если раньше дочка заплакала, мы грустили вместе с ней, то теперь ее слезы только бесят.
При сильном выгорании наступают негативизм и циничное отношение. Мы можем думать «это она мне назло!», или «он притворяется», или «да плевать, не могу больше».
Наверняка вы сталкивались когда-то с людьми, цинизму которых поражались: как так можно обращаться с детьми?! Очень часто это не намеренная жестокость, а крайняя степень выгорания.
3. Снижение достижений
Если у вас профессиональное выгорание, вы начинаете работать хуже. Если у вас родительское выгорание, то ваш «уровень родительства» тоже падает.
Мы начинаем оценивать себя плохо – кто не думал когда-нибудь «Я ужасная мать. ». Начинаем сопротивляться своим обязанностям, мечтаем «все бросить и уехать», у нас на самом деле падает продуктивность. Начинаем все делать кое-как.
Если раньше вы с радостью делали ребенку в садик поделки формата А2, то теперь на это уже нет сил. И в лучшем случае вы говорите ребенку: «слепи сам ежика, зубочистки в шкафу», в худшем же рыдаете в подушку от бессилия, а потом неделю изводите себя чувством вины.
Можно ли выгореть за один день?
Нет, выгорание происходит постепенно. Начинается всё с обычных жизненных трудностей: ну, чувствую себя не очень, ну, не хочу с ребенок делать домашку – а кто хочет? Ну, вставать по утрам тяжело, настроение туда-сюда скачет… Ну и что? Другим еще хуже! Вон наши бабушки в проруби стирали, и ничего, а ты чего разнылась?
Так мы не замечаем, что понемногу истощаемся. Очень тяжело мамам в декрете: кажется, что не от чего выгорать, дома же сидишь! И мы забываем, что мама в декрете находится в постоянном контакте с ребенком, в постоянном психологическом напряжении, и выгорает быстрее остальных.
Поэтому так важно знать, как проявляется СЭВ, замечать его на ранних этапах, когда простой отдых еще помогает.
Про СЭВ уже столько написано, зачем писать отдельно про родителей?
Родительское выгорание самое «замалчиваемое». Почти каждый родитель когда-то переживал это, но говорить про это другим стыдно.
Как сказать, что я не могу больше видеть своих собственных детей? Как сказать, что от их криков голова раскалывается и хочется бежать из дома? А если уже нет сил даже готовить им нормально – как про это рассказать, это же ужасно стыдно! Что я за мать такая?
Часто помогают простые слова «это нормально». Нормально уставать, выгорать, ненавидеть всех и вся – это не вы мымра, просто вы очень-очень устали. Вам надо лежать и мультики, а ругать вас не надо.
И я вам точно говорю как мама, и как психолог: то, что переживаете вы, прямо сейчас переживают еще сотни тысяч родителей. Вы не один такой ужасный человек.
Ищите единомышленников, ищите поддержку и сочувствие, а не критику и «волшебный пендель».
В следующей статье я напишу про то, что делать, если вы обнаружили, что выгорели. А пока что будет достаточно, если вы перечитаете симптомы СЭВ выше и скажете себе:
Я хорошая мать. И я очень сильно устала.
Если вы выгоревший отец, то скажите себе то же самое: отцы тоже устают и выгорают.
Евгения Дашкова, психолог
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции
