Мысль о бессмертии в комедии Д. И. Фонвизина «Недоросль»
Сам жанр просветительской комедии, нацеленной, прежде всего, на исправление нравов, способствовал тому, чтобы быть рассмотренным в идеологическом ключе. Однако порождающий то или иное явление историко-культурный контекст всякий раз оказывается шире идеологии в узком значении этого слова, он ни в коем случае не может быть ограничен теми или иными политическими направлениями мысли. Как нам кажется, необходимо вывести фонвизинскую пьесу за пределы идеологического прочтения и обратиться к сфере универсальных смыслов.
На первый взгляд, построение пьесы всецело подчинено законам эстетики классицизма. В соответствии с принципами классицистской комедии система персонажей упорядочена, характер каждого из героев ограничен семантическими пределами имени и исключает возможность какой бы то ни было трансформации. Как и полагается, зло терпит поражение, и этот непреложный закон просветительской эпохи еще раз напоминает читателю о том, что «просвещенный мир» близок к своему «освященному состоянию». Однако авторский взгляд на мир не ограничивался узкими рамками классицистской эстетики. Творческий расцвет Фонвизина совпадает с 1770-1780 гг., временем, усомнившимся в возможностях человеческого разума. С одной стороны, эпоха пыталась удержать те представления о нетленности и вечности человеческих деяний, которые были характерны для предшествующего периода. С другой стороны, мир обнаруживал свою деструктивную природу.
Творчество Д.И.Фонвизина запечатлело характерный для человека просветительской эпохи «страх перед бытием». В основе всякого «исправления нравов», искоренения тех или иных устоявшихся форм жизни неизбежно лежит чувство недоверия к миру, боязнь законов, определенных Творцом. Одним из непреложных законов существования является закон энтропии. В одной из поздних по времени написания заметок («Политическое рассуждение о числе жителей у некоторых древних народов») Фонвизин с горечью отмечает: «Ни разум, ни искусство не подают нимало основания, откуда можно было заключить, что свет есть вечен и неразрушим» [6] 616]. Идея «неразрушимости света», верой в которую пыталась жить просветительская эпоха, поставлена здесь под сомнение. «Ни разум», «ни искусство» не в состоянии дать ответ на вопрос о конечной цели Творения. Процитированное выше «Рассуждение» Фонвизин закончит парадоксальным образом, вообще отказавшись от продолжения бесплодных и бессмысленных споров: «Сии общие физические причины должны выключены быть от сего спора» [2, 617]. Таким образом, Фонвизиным прямо обозначена некая сфера, которая не может быть предметом человеческой мысли. В данном случае для нас является очень важным авторский отказ от «помышления» или словесного оформления темы.
Задача настоящего прочтения – уйти от прямого авторского высказывания, в условиях классицизма всегда опосредованного формами предшествующей культуры, для того чтобы обозначить тот «порог молчания», за которым располагаются те смыслы, которые не могли быть выстроены автором по законам унаследованной риторики.
Исходный для человеческой культуры «страх перед бытием» чаще всего проявляет себя в «страхе перед Телом», поскольку именно Тело подвержено воздействию времени. Поэтому речь пойдет о противопоставлении «телесного» и «бестелесного» в системе художественного мира комедии.
Тема телесности – одна из определяющих для фонвизинского текста. Пожалуй, впервые в истории русской литературы автор исходит из принципиальной видимости Тела. (В классицистской драме Тело находилось за пределами чувственного восприятия, соприкасаясь с областью незримого или невыразимого. Классицизм демонстрировал уход от человека-тела к человеку-языку. Соответственно, предметом изображения в дофонвизинской драме был сам акт говорения, который и обеспечивал положение героя на сцене.) Фонвизин предлагает совершенно иную «телесную стратегию». Уже в начале комедии Тело властно заявляет о себе, сосредотачивая внимание читателя/зрителя и становясь едва ли не ее единственным подлинным героем. Знаменитый «Тришкин кафтан» «жмет до смерти», раз-облачает плоть, делает ее предельно зримой. Митрофанушкин живот не вмещает в себя съеденного, также становясь в буквальном смысле «тесным» и «узким». В первой редакции пьесы физиология обнажена еще более откровенно: «Иванушка. Ж, з, и, i, к. (Сжав брюхо.) Пусти, я ка…. Улита зажимает рот» [2, 584]). Плоть здесь «выворачивает» себя, предельно обнажая «изнанку» бытия. Само название комедии содержит в себе некоторый оттенок «физиологичности», точнее, указание на ее ущербность («недоросль» – не-доросшее тело).
Все первые сцены «Недоросля» – своеобразная манифестация телесности, комический калейдоскоп положений Тела в пространстве. (Не случайно многие исследователи отмечали, что «Недоросль» – это комедия положений, а не лиц). В то время как положительные персонажи упражняются в красноречии, низкие герои комедии продолжают демонстрировать нелепость «телесно-животного» бытия. Это беспримерное для русской культуры вы-ворачивание Тела с наивысшей силой запечатлено в первой редакции пьесы.
Несмотря на то, что во второй редакции пьесы Фонвизин избавляется от ряда «непристойностей», мотив животного существования остается одним из ведущих мотивов. Думается, что любой читатель без труда найдет их в составе «Недоросля». Еще В.О.Ключевский метко заметил, что любовь матери к Митрофанушке носит в пьесе исключительно «зоологический характер». На телесный симбиоз матери и сына указывает и семантика имени главного героя комедии (‘Митрофан’ – ‘материю явленный’). Упоминание живота Митрофанушки в самом начале пьесы, конечно же, не случайно. Очевидно, что Фонвизин обыгрывает здесь слова «живот» и «жизнь», отождествляя их значения. Обжорство Митрофанушки, несомненно, восходит к «карнавальной традиции», однако просветительская пьеса по своему внутреннему пафосу всегда слишком серьезна, чтобы быть чистым выражением «раблезианской игры с материей». Кроме того, в комедии Фонвизина совершенно отсутствует подспудный для подобного рода текстов мотив «осмеянной смерти». Напротив, тема распадающегося тленного мира занимает здесь ведущее место.
Острый запах животного мира буквально сопровождает действие, воссоздавая удушливую атмосферу. «Свиной» запах является продолжением материи, ее знаком, это символ распадающейся материи, напоминающий в конечном счете о «смердящем теле».
Скотинин, с его безотчетной любовью к свиньям, не просто смешон, но и отвратителен («как пес возвращается на свою блевотину, и вымытая свинья идет валяться на грязи» [II Петр. II, 22]). При этом важно, что чувство отвращения связано не только с отсутствием нравственных устоев у данного персонажа. Конечно, этическая сторона вопроса очень важна для автора просветительской комедии, и большая ее часть как раз посвящена разговору о нравственности. Однако Скотинин оказывается еще и знаком мира, обреченного на небытие.
Единственное спасение из мира, обреченно ждущего своей гибели, – уход в мир вечных бесплотных идей. Этим и обусловлена феноменологическая легкость положительных персонажей «Недоросля», их принципиальная бесплотность. (В дальнейшем эти качества сформируют тип бес-почвенного героя.) Неукорененность героев в бытии делает их совершенно нечувствительными для законов физического мира, в том числе и для всеобщего закона времени. Не обладая необходимой для жизни «тяжестью», персонажи высокого мира несут на себе отблеск бессмертия. Стародум возвращается из мира мертвых, репрезентируя идею бессмертия:
«Г-жа Простакова (испугавшись, с злобою). Как! Стародум, твой дядюшка, жив! И ты изволишь затевать, что он воскрес! Вот изрядный вымысел!
Софья. Да он никогда не умирал.
Г-жа Простакова. Не умирал! А разве ему и умереть нельзя.
Г-жа Простакова. Как не умирал! Что ты бабушку пугаешь? Разве ты не знаешь, что уж несколько лет от меня его и в памятцах за упокой поминали?» [1, 138].
И Стародум, и Правдин, и Милон – героиидеи, «бессмертие» которых обеспечено их изначальной непринадлежностью жизни, своего рода ино-бытийностью. Сферой их истинного существования является не земной мир, а мир вечных идей – София. Эта «бесплотность» и «бескровность» идеальных героев чрезвычайно привлекательна для автора, поддавшегося иллюзии «жизни вечной». С точки зрения Фонвизина, Софьи (= Софии) достойны лишь те персонажи пьесы, духовное начало которых полностью вытеснило начало телесное. При этом триада «дух-душа-тело», характерная для предшествующего (средневекового) этапа культуры, «сворачивается» в классицизме в диаду «дух-тело». В результате подобной редукции из художественной реальности текста исчезает необходимое промежуточное звено – «душа», связующая «дольний» и «горний» миры. Оппозиция «дух-тело» обретает в русском классицизме абсолютный характер: без-духовность отрицательных персонажей в системе фонвизинского текста уравновешена бес-плотностью положительных героев. Интересно при этом отметить, что телесная «тяжесть» Простаковой и Скотинина обеспечена удивительной «легкостью» и «прозрачностью» их языка, напротив персонажи софийного мира (Милон, Правдин, Стародум) «утяжеляются» речью. Не случайно последним героям принадлежат развернутые высказывания, которые в будущем развернутся в блестящие, но бесконечные монологи Чацкого. Здесь происходит зарождение героев, чья субъектность будет обеспечена исключительно речевым планом…
Добавим, что устремленность к высшему софийному миру и отказ от земного существования – характерная черта всей русской литературы. Именно здесь проходит водораздел между искусством классическим и искусством классицистским. Античность, на которую декларативно была ориентирована русская словесность, как известно, обожествляла близкую материю, усматривая в ней ту непосредственную основу, благодаря которой только и могло осуществляться человеческое бытие. Бог существует в великой явленности вещей, составляющих суть античного Космоса. Это доверие к близлежащему миру безвозвратно утрачено русской культурой. Не случайно, что истинные ценности всегда располагаются за пределами того пространства, в котором пребывает человек. Главный герой русской литературы – лишний человек, патологически не способный различать ценность Близкого, обреченный на дальнее зрение, блуждающее в пространственных лабиринтах. Вследствие этого одним из основных жанров в литературе становится жанр путешествия, репрезентирующий идею не включенности субъекта в пространство. Путешествие не что иное, как скольжение по поверхности мира, за которым скрывается страх места как точки, где тело обретает искомую тяжесть, где воскресает память о Матери-Земле, рождающей и умертвляющей всякую плоть. И Стародум, и Милон, и Правдин – герои «путешествующие», не прикрепленные к почве. Слово «мещанин» в русском языке очень рано начинает нести в себе негативный оттенок, становясь синонимом «мертвого» человека, не способного к живой мысли. («Мещанская драма» будет создана А.Н. Островским почти век спустя. Примечательно, что Островский из пьесы в пьесу будет воспроизводить всю ту же, уже знакомую русскому читателю из пьес Д. Фонвизина, А. Грибоедова, Н.Гоголя, удушливую атмосферу оседлости, в которой невозможно рождение истинного героя.)
В первой настоящей русской комедии, таким образом, запечатлено недоверие к окружающему миру вещей, которое в дальнейшем будет характеризовать российскую словесность в целом. Оседлость надолго станет признаком недостойной кисти художника действительности, напротив, «легкость» персонажа, его способность перемещаться в пространстве окажется знаком, указующим на несомненную подлинность изображенного лица.
Этими же причинами, на наш взгляд, обусловлен и факт отсутствия истинной комедии на русской почве. Конечная цель всякой комедии – возвращение мира к его исходным параметрам. Это неизбежное возвращение комедии к своему началу на глубинных уровнях несет в себе идею осмеяния Времени, нарушающего исходный порядок вещей в мире. Комедия Фонвизину не удалась, ибо логика осмеяния смерти не «склоняется на русские нравы». Специфика фонвизинской комедии заключается в том, что ее структура разомкнута, начала и концы не связаны между собой, образуя «зазор», «щель» в иное пространство. Это и есть выход в последующую романтическую литературу.
Зверева Татьяна Вячеславовна – кандидат филологических наук, доцент кафедры теории литературы и истории русской литературы Удмуртского государственного университета
[1] Ключевский В.О. Недоросль Фонвизина (Опыт исторического объяснения учебной пьесы) // Ключевский В.О. Литературные портреты. М., 1991. С. 98.
[2] Берков П.Н. История русской комедии XVIII в. Л., 1977.
[3] Пумпянский Л.В. Классическая традиция: Собрание трудов по истории русской литературы. М., 2000.
[6] Фонвизин Д.И. Собр. соч.: В 2 т. Л., 1959. С. 616. В дальнейшем все ссылки на Д.И. Фонвизина даны по этому изданию в тексте, с указанием тома и страницы.
[7] Берков П.Н. История русской комедии XVIII в. Л., 1977.
[8] Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М., 1965.
[9] Лебедева О.Б. История русской литературы XVIII века. М., 2003. С. 255.
Образы бессмертной комедии “Недоросль”
Денис Иванович Фонвизин – создатель бессмертной комедии “Недоросль”. Вот уже более двухсот лет она не сходит со сцен русских театров, оставаясь по-прежнему интересной и актуальной новым и новым поколениям зрителей. В чем же секрет неувядаемости комедии?
Произведение привлекает к себе внимание, прежде всего, галереей отрицательных персонажей. Положительные характеры менее выразительны, но без них не было бы движения, противоборства добра и зла, низости и благородства, искренности и лицемерия, животности и высокой духовности. Ведь
Не учись этой дурацкой науке. Не трудись по-пустому, друг мой. Гроша не прибавлю, да и не за что. Наука не такая.
Лишь тебе мученье; а все вижу пустота. Денег нет, что считать. Деньги есть – сочтем и без Пафнутьича хорошохонько…”
Стародум же, беседуя с Софьей, говорит: “Не тот богат, кто отсчитывает деньги, чтоб прятать их в сундук, а тот, который отсчитывает у себя лишнее, чтоб помочь тому, у кого нет нужного… Дворянин…считал бы за первое бесчестье не делать ничего: есть люди, которым помогать, есть Отечество, которому служить”.
Наверное, эти фразы звучат несколько высокопарно и архаично по форме, но так ли уж они устарели своим содержанием. Стародум высказывает мысли о воспитании, о необходимости любви к Отчизне, привязанности к ее прошлому и будущему. Эти мысли звучат очень актуально, созвучны нашему времени.
Разве мало вокруг чадолюбивых родителей, воспитание которых ограничивается заботой о насыщении любимого отпрыска. Разве не приходится встречать людей, которым, как говорит Стародум, “во все случаи их жизни ни разу на мысль не приходили ни предки, ни потомки”, то есть людей, живущих сиюминутными интересами.
Комизм “Недоросля” не только в том, что Простакова бранится, как уличная торговка, умиляется на обжорство сынка. Есть в комедии более глубокий смысл. Она саркастически высмеивает грубость, которая хочет выглядеть любезной, жадность, прикрывающуюся великодушием, невежество, претендующее на образованность.
И только поняв, что у Софьи есть сильные заступники, Простакова начинает лебезить и пытается подделываться под тон людей благородных. Но способна ли Простакова долго носить маску благородства? Видя, что Софья ускользает из рук, помещица прибегает к привычному действию – насилию.
В финале комедии нам не только смешно, но и страшно. Смесь наглости и подобострастия, грубости и растерянности делает Простакову жалкой настолько, что Софья и Стародум готовы ее простить. Безнаказанность и вседозволенность приучили Простакову к мысли, что перед ней нет непреодолимых препятствий.
Она становится игрушкой собственных страстей. А бездумная материнская любовь оборачивается против ее самой. Митрофан отказывается от матери в самый трудный момент ее жизни. Мать, потерявшая деньги и власть, ему не нужна.
Он будет искать новых влиятельных покровителей. Его фраза: “Да отвяжись, матушка, как навязалась…” стала крылатой. Но от этого ее зловещий смысл не изменился, а скорее усилился.
Сокрушительный, гневно-сатирический смех Фонвизина, направленный на самые отвратительные стороны самодержавно-крепостного уклада, сыграл великую созидательную роль в дальнейших судьбах русской литературы. Огромно значение “Недоросля” в становлении и утверждении русского национального театра. Уже Гоголь отмечал, что “Недоросль”, в котором традиционная любовная интрига ото-, двинута далеко на задний план, положил начало оригинальному русскому жанру “истинно общественной комедии”.
В этом кроется секрет долгой сценической жизни комедии.
Related posts:
Сочинение на тему бессмертие комедии д. И. Фонвизина недоросль что из этой комедии существует в реальном мире?
Комедия «Недоросль» принесла известность и популярность своему автору, Денису Фонвизину. Почему же так произошло? Я считаю, что самую важную роль здесь сыграли образы героев произведения.
Именно они, эти герои, придают комедии своеобразие. Можно по нескольку раз перечитывать диалоги героев, и каждый раз открываются новые стороны их личности. Именно в диалогах они высмеивают, зачастую, сами себя. Вот, к примеру, Митрофанушка. Его фраза «не хочу учиться, хочу жениться» получила очень большое распространение, её часто можно встретить в разговорах нашего времени.
Она ни во что ни ставит своих слуг, считает образование бесполезным делом. Выше всего она ставит, пожалуй, лесть. Это видно и из того, как быстро меняет она своё отношение к Софье и к её дядюшке Стародуму, когда узнаёт, что тот оставляет Софье богатое наследство. Ещё одно её качество определил сам Стародум – злонравие. Брат Простаковой – Скотинин.
Ты будешь жить со мною припеваючи. Десять тысяч твоего доходу!
Эко счастье привалило; да я столько родясь и не видывал; да я на них всех свиней со бела света выкуплю; да я, слышь ты, то сделаю, что все затрубят: в здешнем-де околотке и житье одним свиньям». Софья же среди своей родни выделяется. Живёт она среди своей родни практически приживалкой, так как осталась сиротой. Дядя Стародум для неё – самый близкий человек.
Софья образованная, любит читать книги. Очень важна для комедии её беседа со Стародумом, где фактически раскрывается смысл произведения.
Для того, чтобы дать Митрофанушке образование, Простакова нанимает учителей: Кутейкина, Цыфиркина и Вральмана. И если первые двое действительно пытаются Митрофанушку научить каким-то наукам, то Вральман даже открыто заявляет Простаковой, что науки – вещь бесполезная, и только он, Вральман, Митрофанушке необходим как учитель, ибо он может рассказать ему об обществе и о том как живут люди.
Простакова с ним в этом соглашается. Как мы узнаём позже, Вральман – бывший кучер. Герои комедии – личности очень запоминающиеся, в том числе благодаря своим фамилиям. Их Фонвизин сделал «говорящими». Простакова, Скотинин, Правдин, Стародум, Цыфиркин, Вральман – все фамилии указывают либо на характер их владельца, либо на его профессию.
В чем бессмертие комедии недоросль
ЦЕНТР ЧТЕНИЯ ДЕТЕЙ И ПОДРОСТКОВ запись закреплена
240 ЛЕТ КОМЕДИИ «НЕДОРОСЛЬ» ФОНВИЗИН Д. И. (1781) 
Фонвизин Денис Иванович (1745–1792 гг.) – русский писатель, драматург, публицист, переводчик, представитель русского классицизма, создатель национальной бытовой комедии. Автор известной пьесы «Недоросль». Фонвизина называли «отцом русской комедии»: его театральные пьесы публика принимала с восторгом.
ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ
Фонвизин работал над «Недорослем» долго. Первая редакция комедии относится еще к 60-м годам. В ней социально-политические мотивы, тема крепостного гнета еще отсутствует и дается лишь картина воспитания помещичьего сынка Иванушки (так назывался герой комедии в первой редакции). Взрослому невежде Иванушке, который уже и «бороду бреет», противопоставлен в первой редакции Миловид — юный образованный офицер, сын культурного столичного дворянина Добромыслова (Миловид и Добромыслов — будущие Милон и Стародум). Образы Скотинина, Софьи, Правдина и некоторые другие в первом варианте еще отсутствуют.
Вторая редакция комедии создана в конце 70-х и начале 80-х годов, т.е. в период после восстания Пугачева. В это время передовая часть дворянства вынуждена была все больше и больше задумываться над причинами крестьянских восстаний. К тому же в эти годы явно усилился реакционный потемкинский режим, опиравшийся на непримиримых крепостников. Так обстановка 70-80-х годов выдвинула на первый план комедии вопрос о крепостном праве. В числе персонажей второй редакции комедии появляются резко очерченные образы крепостников Простаковой и Скотинина. Идейное содержание комедии осложнилось.
КРАТКИЙ СЮЖЕТ
На нее претендует Скотинин, который мечтает завладеть деревнями Софьи. А Простакова хочет женить на ней сына-неуча. И на Софье хочет жениться Милон, к нему Софья испытывает симпатию.
В деревню приезжает Стародум.
Когда Простакова узнает, что Стародум собирается увезти Софью в Москву, она приказывает слугам посадить ее в карету и увезти в церковь венчаться с Митрофаном. Софью успевает вызволить Милон. Стародум узнает, что он ее избранник, и радуется.
Стародум и Софья уезжают. Скотинин отправляется в свое имение. Простакова расстроена, но рада, что Митрофан остался с ней. Сын грубит ей, она теряет сознание. Митрофан отправляется на армейскую службу.
ТЕМА ПРОИЗВЕДЕНИЯ
ИДЕЯ
В конце комедии автор говорит о торжестве «возмездия»: Простакова теряет поместье и уважение собственного сына, воспитанного в соответствии с ее духовными и физическими идеалами. Такова плата за неправильное воспитание и невежество.
Актуальность комедии Фонвизина «Недоросль» для наших дней (4 фото)
Нередко после повторного прочтения классиков возникает мысль об их удивительной прозорливости и точном ощущении проблем, которые не теряют злободневности. Почему комедия «Недоросль» актуальна и в наше время, и, пожалуй, даже больше, чем два века назад?
Это произведение по праву считается вершиной творчества Дениса Ивановича Фонвизина и пиком всей драматургической мысли XVIII века. Сохранив классическую основу, произведение при этом стало глубоко новаторским.
В нем помимо извечных неистребимых пороков – грубости, глупости, жадности, необразованности виртуозно высмеивается проблема воспитания тогдашних молодых людей, которую автор отразил в названии: недоросль – это получивший домашнее образование юный представитель дворянского сословия.
В отличие от представителей классической школы, автор не просто обозначил саму проблему воспитания, но и разложил по полочкам условия и предпосылки, способствующие ее появлению. Произведение действительно ода реалистичности в русской литературе. Автор развенчивает алчность и жестокость Простаковых, глупость и безнаказанность Скотининых.
При этом в отличие от классических произведений, в которых центральное место занимает какая-то одна тема, здесь ясно и четко наблюдается многотемность. Она проявляется связью сложностей воспитания с крепостничеством и властью. Для демонстрации проблемы Фонвизин использует специальные приемы, среди которых говорящие фамилии, саморазоблачение отрицательных персонажей, тонкая ирония, проявляемая положительными героями.
Идеи автора находят яркое выражение в самобытных диалогах героев. Речь персонажей индивидуализирована и во многом их характеризует. Практически Фонвизин стал первым драматургом, чье произведение позволило раскрыть на театральной сцене реальные человеческие характеры, а не образы, предписанные законами классицизма.
Казалось бы, два века назад проблема грамотности и образования стояла очень остро. А в наше время компьютеризации и доступности информации ничего подобного быть не должно. Но при этом мы наблюдаем противоположную картину: снижение интереса к чтению, поскольку книги вытеснены легкими для восприятия играми, фильмами и сериалами. Над ними не надо думать, поскольку подумал уже кто-то другой. При этом учебники становятся все более примитивными, что сказывается на качестве и глубине получаемых знаний. Тогда как окружающая действительность, предполагающая появление и внедрение сложных технических устройств, требует от людей глубоких и серьезных знаний.
